Ольга Смышляева – Княжна Тобольская 4 (страница 11)

— Ваши двадцать минут славы истекли, курсантка Тобольская, — ворчливо напомнил профессор Волгодонский. Всё это время он терпеливо дожидался, когда я закончу с объявлениями, скромно стоя у окошка. — Позволите уже начать лекцию?

— Ещё пару секунд, пожалуйста, — попросила его и быстро закруглилась: — Факультативы программой на второй семестр не предусмотрены, однако не возбраняются. Условия прежние: набираете десять человек на желаемый предмет и подаёте мне заявку через страницу курса, дальше я договариваюсь с преподавателем и озвучиваю время занятий. Вот теперь всё. Спасибо, ваше высокородие, — кивнула профессору.

— Наконец-то.

На доске за кафедрой проступила голографическая схема с десятком блоков и кучей стрелок между ними.

— Итак, принятие решений есть составная часть любой управленческой функции, — заговорил Волгодонский, повернувшись к сияющему рисунку. — В профессиональном отношении представляет собой особый вид человеческой деятельности, который состоит в обоснованном выборе…

Как же он похож на свою дочь, преподавателя финансово-хозяйственной деятельности у логистов! Такой же монотонный голос и такая же любовь к диктовке по учебнику, превращающая любую, даже самую живую тему, в сухой перечень тезисов.

Мой взгляд скользнул к соседке по столу — Алёне. Идеальный, казалось бы, кандидат в лидеры курса. Девушка она честолюбивая, ответственная, и пусть настоящих подруг из нас не получилось, доверять в вопросах учёбы ей не опасно. Мы бы сработались не как командир и подчинённая, а как стратегические партнёры. Но здравый смысл призывал не спешить. Але сейчас не до того.

Она даже не притворялась, будто слушает профессора, его вообще никто не слушал. Опустив подбородок на сложенные на столе руки, бездумно смотрела на конфетку в изумрудно-зелёном фантике с алой ленточкой. Надир исполнил обещание и привёз нам в подарок знаменитую кокандскую халву, сладкую и безумно вкусную. Увы, но здесь конфеты были бессильны.

Желание в колокольный перезвон на Рождество не исполнилось. Всю ночь княжна Владивостокская провела у Свято-Троицкого собора, загадывая здоровье брату, но лучше ему не стало. Только хуже. Причём виноваты в этом не ангелы и не врачи, а его собственная дурость.

— Как я и говорила, — Алёна щёлкнула ноготком по фантику. — Мирон упрямый осёл! Врачи Екатериноградского госпиталя давали ему хорошие прогнозы при условии ампутации ног, и знаешь, что он ответил?

— Отказался, — догадливо вздохнула я.

— В грубой форме. Святой Георгий, как же я устала воевать с его гордыней…

Мирон не болванка, это известно наверняка, и болванить его, как выяснилось, незачем. Приморская область в лице князя Владивостокского выступила в поддержку Артемия почти сразу, как Великий Князь объявил миру об отречении и выборах нового главы государства. По зову собственного сердца, через подкуп или обещание будущих благ — без разницы. Пока не было ритуала — решение Мирона не преступление.

Аля спрятала лицо в ладони, чтобы заглушить горький стон.

— Со смертью Мирона, не дай святой Георгий, я останусь последней Владивостокской по прямой линии. Новый Князь отдаст Приморскую область другим людям, а я сменю платиновый медальон на дешёвое серебро и лишусь имущества. Кто потом возьмёт в жёны бесприданницу? Но разве Мирона это волнует? Ему, видите ли, не нравятся протезы…

Я сочувственно сжала её ладонь. Алёна долгое время не желала верить в плохой исход, однако смерть Мирона перестала быть вопросом.

— Что мне делать, Вася? — её голос сорвался на яростный шёпот. — Пёс с деньгами и домом, я не глупая и сумею заработать на хлеб с маслом, но как быть с положением в обществе и титулом княжны? Не хочу их лишаться.

По мне так титул невеликая потеря. Среди моих друзей почти все серебряные медальоны, и более достойных людей ещё поискать.

— Прости за цинизм, Аль, но ты сама знаешь, что. Выйдя замуж сейчас, пока брат на ногах, ты сохранишь Приморскую область за своей семьёй, чего бы ни случилось после.

— Мирон не одобрит…

— Не имеет юридического права. В конце концов, он твоим мнением не интересуется. Ты не затворница и очень красива, отбоя от женихов у тебя не будет. Выбирай любого.

— Это не так просто, — насупилась она.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Твоё сердце уже кем-то занято, не так ли?

Ладошка в моей руке чуть вздрогнула, жилка на шее подруги забилась быстрее. Невинный вопрос заметно её взволновал.

— Это не преступление, — призналась она, поняв, что невольно выдала себя, и заговорила уже резче: — Да, я влюблена, что тебя удивляет?

— Ничего, — честно ответила я. — В чём тогда проблема выйти замуж? Настоящая, а не отговорки про капризы Мирона. Твои чувства не взаимны?

Лекция Волгодонского не место для праздных бесед о жизни такой непростой, особенно настолько бестактных, но почему нет? Было в Алёне нечто таинственное, что меня подспудно тревожило. Псионика тут ни при чём, скорее, женская интуиция. Не люблю загадки, они ещё хуже аур с чакрами.

— Взаимны, — вздохнула Аля, — но он не может сделать мне предложение по своим причинам.

— Женат?

— Н-нет… Ай, у него всё так сложно! Устроит такой ответ или продолжишь дальше лезть не в своё дело?

Аля поджала губы, буравя меня неприязненным взглядом, словно это я виновата в её несчастной судьбе, а не тот парень по имени «всё так сложно». Кто он такой, интересно? Всяко не последний сын главы уездного городка в затрапезной губернии. Княжна Владивостокская не может похвастать особым состоянием, но невеста она завидная хотя бы статусом. Какими должны быть причины, чтобы отказываться от брака с ней, тем более по взаимной любви?

— А у кого просто? — задалась я вечным вопросом.

— У тебя. Ты дочка Тобольского и невеста Красноярского, твоя жизнь устроена со всех сторон руками других людей, осталось явиться к алтарю в белом платье и сказать «да». А ты это заслужила? Только тем, что родилась в правильной семье. Тебе ни за что не приходилось бороться, даже председателем стала «по наследству» и ещё спрашиваешь — у кого просто?

Эмоции, подточенные стрессом, вскипели и выплеснулись наружу. Схватив со стола халву в зелёном фантике, Алёна выскочила из аудитории. Дверь хлопнула так, что задребезжали портреты на стенах, а профессор Волгодонский испуганно подскочил на месте.

— Что это с ней? — обалдело поинтересовался он.

— Тобольская довела, — просветила Саша будничным тоном. — Умеет, практикует, получает удовольствие.

— Не детское. — Я отсалютовала высокомерной амазонке двумя пальцами от виска и соизволила открыть страницу лекции на планшете. По методам принятия решений автомата не будет, только письменный зачёт.

Следующей парой стояло уголовное право, и завершали учебный день сразу три часа эсс-медики. Периферические эсс-каналы сами собой не расширятся, их нужно долго и усердно тренировать путём осознанной медитации. Дело не сложное, его вполне можно вынести за рамки учебной программы, но попробуй заставь энергичных юношей и девушек выпускного курса тратить свободное время на просиживание штанов ради того, с чем справится заживляющая мазь из аптечного автомата! Здесь поможет только обязаловка.

Зал с видом на горы Тибета встретил умиротворяющей безмятежностью.

Устроившись в позе скалы на разложенном коврике, я медленно выдохнула и настроилась на рабочий лад. Псионику шестого ранга эсс-медика нужна не больше, чем пятое колесо. Мастер Асбестовский это знает и давно разрешил мне не посещать медитации, если найдётся любая другая причина, кроме сакраментального «не хочу». Не буду врать, достойных причин отлынивать у меня много, но ни одной из них я не воспользовалась.

Справедливости ради, медитации никто не прогуливал, и дело не в дисциплине. Вэл не только талантливый учитель, чьё присутствие одновременно успокаивало и заряжало, но и симпатичный мужчина с располагающим нравом. Девчонки им восхищались, а парни уважали. Я же любила его занятия в первую очередь за непередаваемое чувство глубокого покоя и внутренней гармонии. Иллюзию, что всё будет хорошо. Каким-то удивительным образом, но даже самые серьёзные проблемы оставались за порогом залы, будто опасаясь заходить на территорию Валерия Асбестовского.

— Сегодня у нас новая тема, — озвучил Вэл с привычной уверенностью, садясь спиной к Тибету. — Пассивная регенерация! Не путать с естественной. Это уникальный и крайне важный процесс поддержания эфирной системы нашего организма в рабочем состоянии. Эсс-каналы подобны мышцам: если их не использовать, они начинают деградировать — просвет сужается, тонус падает, образуются спайки. Пока вы активно тренируетесь, опасности нет, но в мирной жизни, где боевые клинки лишь элемент парадной формы, шансы заработать атрофию достаточно высоки.

— Атрофию? — ахнула Аня Вяземская.

— Хотите сказать, — Иеремия недоверчиво сощурил левый глаз, — что без постоянных тренировок можно потерять ранг?

Остальные курсанты пришли к точно такому же выводу и взбудоражено уставились на Вэла. В государстве, где силу уважают больше, чем интеллект, ранг не просто цифра, он — статус. Второй по значимости после титула.

— Конечно, — ответил мастер Асбестовский, чем ещё сильнее подогрел смятение в наших рядах. — Любой навык при отсутствии практики со временем теряет остроту. До нуля вы не откатитесь, но, что самое неприятное, назад ранги уже не вернёте. На этой улице одностороннее движение.