Ольга Смышляева – Княжна Тобольская 2 (страница 4)

А потом он увидел меня.

— Тобольская? — в округлившихся глазах промелькнуло нечто, похожее на панику вперемешку с гневом, и мне вдруг захотелось помахать ему ручкой чисто из вредности. — Скажите, что она всего лишь сестра той Тобольской.

Декан Рязань-Тульская покачала головой и поспешила успокоить:

— Всё в порядке. Институт берёт ответственность за курсантку Тобольскую на себя. Его превосходительство ректор Костромской подготовил соответствующие бумаги на случай… гм… эксцессов. Которых не случится! — добавила она с недвусмысленным намёком в мой адрес.

Да-да, ваше высокородие, из шкуры выпрыгну, но не допущу никаких происшествий. Даже насморка.

— Рискованно, Алиса Святославовна, — буркнул полковник.

Ещё раз обласкал меня взглядом и только тогда приступил к торжественной речи. Голос его звучал чётко, как удар клинка о сталь, заставив последние шёпоты замолкнуть:

— Господа курсанты! Сегодня вам предстоит совершить восхождение к Пагоде Пяти Стихий. Преодолеть шестнадцать километров двести сорок один метр по пересечённой местности вдоль ущелья Каменного Медведя, без подготовки и помощи старших товарищей. Дорога для стихийника не сложная, но она станет вашим личным испытанием. Испытанием выносливости, целеустремлённости и, особенно, силы духа! Полагаю, вы уже почувствовали эссенцию стихий, бушующую у подножия хребта?

Кое-кто из курсантов кивнул, остальные предпочли промолчать. Эта самая эссенция давила сильнее, если не двигаться. С момента прибытия прошло всего полчаса, а некоторые из моих товарищей уже сейчас вызывали опасения неважным видом. Как бы они в самом деле не сбежали на полпути.

— Отлично, — удовлетворённо хмыкнул полковник. — Ваша задача на ближайшие сутки — подчинить эссенцию своей воле, доказать самому себе, что вы достойны великого дара эволюции, и навсегда запомнить ощущение власти. Власти природы над вами и вашей над ней! Все, кто выдержит дорогу, сможет приступить к Ритуалу Клинка под руководством мастера Лау Фонга. В его кузнице вы создадите свой первый стихийный клинок, который откроет вам возможность тренироваться на качественно новом уровне и впоследствии занять достойное место в рядах защитников Родины.

— Так точно, ваше превосходительство!

Закончив со словами напутствия, суровый полковник уступил место декану Рязань-Тульской.

— А теперь выслушайте меня и отнеситесь со всей внимательностью. К Пагоде вы пойдёте одни. Мы, — она кивнула на своих коллег Валдайского и Вэла, — останемся здесь. Шестнадцать километров пути на первый взгляд не много. Хребет не высокий, тропе присвоена всего лишь вторая категория трудности, она не требует альпинисткой подготовки, только хорошую физическую форму, но это всё равно горы. Местность далеко не парк «Зелёная роща» и погодные условия не самые простые. Восхождение займёт почти сутки. Вам придётся заночевать на половине пути у перевалочного тотема, там оборудована площадка под костёр и стоят шалаши.

Пока она говорила, майор Валдайский раздал каждому из нас по сигнальной ракете.

— Пригодится, когда вы поймёте, что больше не выдержите, и захотите сойти с дистанции, — объяснил он. — Достаточно выстрелить в воздух, чтобы маячок активировался и послал сигнал бедствия военному гарнизону.

— Простите, ваше высокоблагородие, но не «когда», а «если», — поправила я Валдайского. — Мы только на вид хилые, а на деле железо.

Майор недоверчиво выгнул бровь, но вслух издеваться не стал. Почти не стал:

— Вера, курсантка Тобольская, хорошее качество. Она превращает четвертак в двадцать пять копеек.

— А теперь краткие правила безопасности, — продолжила декан. На последнем слове послышались саркастические смешки, которые она мастерски проигнорировала. — Дорога к Пагоде проверена десятилетиями, проблем возникнуть не должно, тем не менее бдительности не теряйте. Эфирный шторм не единственная трудность. Егеря постоянно отстреливают местную фауну, однако с гор периодически прорываются голодные стихийные твари. Ни в коем случае не приближайтесь к ним и не провоцируйте, тогда они не нападут.

Здорово! Для полноты ощущений не хватает только японцев за деревьями.

И последним эстафету перехватил Вэл:

— Помните о важности взаимной поддержки. На хребте Сетте-Дабан нет места индивидуализму, только командному духу. И, конечно же, не забывайте, чему научились на медитациях. Внешние неудобства ничто. Игнорируйте их и сосредоточьтесь на собственной эссенции — она многим сильнее той, что бушует снаружи. Вы обязательно справитесь, я в вас верю. Удачи!

— На этом всё, — сказала декан. — Рассчитываю на ваше благоразумие, и в первую очередь на твоё, Тобольская. К выполнению восхождения приступить!

— Есть приступить!

Кураторы с видом выполненного долга отправились в штаб седовласого полковника пить таёжный чай и обсуждать перспективы охоты в здешних лесах, а мы — все двадцать первокурсников — не особо ровным и не особо бодрым строем пошагали к каменным глыбам.

Глава 4

Ветер немного успокоился, зато усилился снегопад. Начало темнеть. Совсем скоро солнце скроется за горизонтом, и Танда-ур погрузится в февральскую ночь. Сам по себе вояж вдоль ущелья в исполнении группы дилетантов нарушает каждый пункт здравомыслия, а в такое время суток и такую погоду вообще смахивает на узаконенное самоубийство, но в этом мире я уже давненько не удивляюсь. Здесь так принято. Стихийники гораздо сильнее и выносливее обычных людей, нас непросто покалечить, так чего церемониться?

Обрадовав товарищей вестью о скором привале, я заняла место во главе шеренги и двинулась вперёд по хорошо протоптанной дороге с редкими фонарями вдоль пути. На наше счастье, они исправно сияли бледно-жёлтыми маяками. Сразу за мной следовали Ваня и Далан, в середине все девчонки, и замыкали цепочку оставшиеся парни и мой заместитель Надир. Шли медленно. Угол подъёма тропы небольшой, но ветер, снег и эфирный шторм существенно осложняли передвижение.

Зато как тут красиво, аж дух захватывает! Минут через двадцать я практически перестала обращать внимание на неудобства и вовсю разглядывала живописный ландшафт ущелья Каменного Медведя. Виды, открывшиеся взору, стирали тревогу. В сравнении с вековой незыблемостью хребта, мои собственные проблемы казались мелкими, суетными и легко преодолимыми.

По правую сторону тропы зиял крутой обрыв, заросший густым лесом насколько хватает взгляда. Пугающий и восхитительный одновременно. Справа скалистые массивы с редкой порослью, уходящие в горную гряду. Сквозь завывание ветра мы могли слышать, как с вершин периодически срываются небольшие камушки.

Но сколько бы не завораживали пейзажи, все они отошли на второй план в тот же момент, как я разглядела первую стихийную зверушку.

Из всех предметов института стихийная зоология полюбилась мне больше всего, и воочию увидеть животных, о которых только читала, — настоящий восторг! Они гораздо агрессивнее своих «обычных» сородичей, никогда не ложатся в спячку, не боятся низких температур и шагающих мимо людей. Особым разнообразием фауны местный Бродвей похвастаться, конечно, не мог, но я всё равно заметила с десяток мелких зверьков: белок, летяг, бурундучков, кое-каких птиц. Все они низких рангов, это легко определить — до третьего ранга включительно стихия не оставляет характерных следов на внешнем виде животных и на их повадках почти не сказывается.

Очень скоро дорога принялась неприятно петлять, ровное полотно под ногами сменилось неоднородной каменной насыпью. Постоянный подъём начал конкретно утомлять, в мышцах копилась усталость. Тёплые одежды прекрасно защищали от холода, но в то же время жутко сковывали движения, что отнюдь не добавляло радости. Мне-то ладно, а моим товарищам, вынужденным бороться с эфирным штормом, не позавидуешь.

Если первые два часа мы удерживали заданный темп и обошлись всего одним привалом, то затем силы ребят потекли с угрожающей скоростью. Привалы пошли друг за другом, роптания за спиной раздавались чаще и громче, общий настрой скатывался в злой пессимизм, а я всё больше напоминала ту самую колли.

Накал ситуации достиг апогея около восьми вечера. Ваня, дичь его цап за башмак, оказался прав в оценке сокурсников — они изнемогали, и, что самое неприятное, Вика сильнее всех.

До перевалочного камня оставалось чуть меньше половины пути, когда Надир крикнул мне остановиться.

Бросив рюкзак в сторону тощего кустарника, Виктория Саратовская неуклюжим мешком рухнула, где стояла.

— Прости, Вася, но я хочу вернуться, — она достала сигнальную ракету и положила её рядом с собой. — Эссенция меня одолела.

— И нас, — тихо пискнула ещё одна девушка, Нина.

Лана, её подружка, мелко закивала:

— Можно мы останемся с Викой?

Ну, приехали…

Я опёрлась руками о колени напротив девчонок:

— Куда вы собрались возвращаться, красавицы? В Танда-ур, обратно в эпицентр шторма?

— Мы больше не можем…

— Ещё как можете! Спешу напомнить: лучше вам станет только там, — ткнула пальцем в сторону Пагоды и повторила слова Надира: — Чем выше поднимаешься, тем слабее действие эссенции стихий. До перевалочного камня уже недалеко, соберитесь!

Лана открыла рот, чтобы запротестовать, но внезапно передумала. Расправив поникшие плечи, она на удивление легко вняла призыву и потянула успевшую сесть подружку. Разгадкой столь внезапного прилива сил выступили два человека — Надир и Ваня. Самаркандский взирал на девчонок с видом хмурого осуждения, а такое для них пострашнее шторма будет. На моего друга половина сокурсниц заглядывается, они на многое согласятся, лишь бы не показаться слабыми в его глазах. А Ужурский воспользовался короткой паузой и красноречивым жестом провёл пальцем по горлу, напомнив об обещании устроить ад каждому, из-за кого он проведёт в Танда-уре лишний день.