Ольга Смирнова – Вслед за тенью. Книга вторая (страница 4)
Попивая прохладную жидкость из стакана, я лениво наблюдала за тем, как мой гость снова уместился в своём «логове» и воззрился на экран ноута.
– Сейчас утро или вечер? – уточнила я и, взглянув в окно апартаментов в «Империале», сама же ответила на свой вопрос: – Ближе к вечеру… Сколько я проспала?
– Без малого три часа, – ответили мне, не отрываясь от дисплея.
– И вы тут просидели всё это время?
– Частично.
– А что вы вообще делаете в моём номере?
– Исполняю роль сиделки поневоле, – с ироничной усмешкой уведомили меня.
– Вот как…
– Да. Мониторю динамику вашего состояния, Миледи, – не более того.
Это «не более того» задело меня даже больше, чем «сиделка поневоле». Да и тон нашего разговора вдруг резко свернул с дружеского русла и снова стал иронично—насмешливым. Я почувствовала себя летящей на американских горках: вспомнились вдруг ощущения, когда несешься вперед и не знаешь, что тебя ждёт за следующим поворотом.
– Не стоило беспокоиться… Не проще ли было… привлечь к мониторингу врача? – холодновато поинтересовалась я и уточнила: – Андрея Андреевича… Чернова.
– Проще, – не стали со мной спорить, продолжая что-то внимательно высматривать на экране, – но в данный момент нереально.
– Почему?
– Ему поручено заняться более важным делом.
– Более важным? В «Империале» появились другие пострадавшие?
Этот мой вопрос был проигнорирован. Меня вдруг вообще перестали жаловать вниманием: похоже, то, что значилось на экране ноута теперь занимало Орлова намного больше. И это меня почему-то злило… Или обижало, не знаю…
– Или с Новиковым что-то не так? – не унималась я.
– Пациент относительно здоров и уже отбыл с Базы.
– Какой базы?
– Базы отдыха «Империал», – негромко разъяснили мне.
– Понятно… Относительно здоров… Интересно, почему относительно, – пробурчала я.
Мое бурчание оставили без ответа, милостиво предоставив возможность лакомиться вкусняшкой из стакана в звенящей тишине.
Сразу стало как-то тоскливо. Вдруг захотелось перенестись домой, в кампанию деда и Полины – нашей бессменной помощницы по хозяйству. Поужинать с ними за одним столом и, наслаждаясь сладким чаем с лимоном из любимого бокала, окунуться в тёплую атмосферу их негромкой беседы: такой домашней, доброй беседы обо всём и ни о чём одновременно.
Орлов настолько крепко «прилип» к монитору, что, казалось, вообще забыл о моём существовании, что входило в резкий диссонанс с его прежним вниманием к моей скромной персоне. Наблюдая за безразличием моего «надсмотрщика», я, похоже, окончательно возомнила себя бессовестно приставучим репьём и продолжила сыпать вопросами:
– И что же вы намониторили… ммм… относительно меня?
Орлов скользнул по мне мимолётным взглядом и снова воззрился на дисплей. Похоже, до моей приставучести Его Величеству сейчас не было никакого дела.
Прошла минута, а может и больше, и меня всё же удостоили ответом:
– Температура в норме. Психосоматика под вопросом. Настроение на нуле. Что с аппетитом?
– Я бы съела что-нибудь, – честно призналась я.
– Отлично, – одобрил он, даже не взглянув в мою сторону.
– Но сначала наведаюсь в ванную, – зачем-то сообщила я.
– На всё про всё у тебя сорок пять минут. Потом заморим червячка.
– Почему именно сорок пять?
– Раньше не получится…
– Почему?
– Буду занят. Беру по максимуму… Постараюсь освободиться раньше.
– Червячка заморить будет мало! – воскликнула я. – Я бы заглотила что-нибудь посущественнее.
Мне удалось «отлепить» своего собеседника от монитора. Он воззрился на меня с удивлением:
– Заглотить? Ну и манеры у вас, Миледи!
– Так Марья обычно говорит, – поделилась я, слегка пожав плечами. Но этого уже не заметили. Вновь «защебетавшее» сообщение добавило «клея» и Орлов залип на нём, не моргнув ни разу.
«Интересно, что такого он там высматривает?» – никак не унималось моё любознательное Альтер-эго. Но подойти к ноуту своего занятого соглядатая я так и не решилась. Лишь уточнила:
– А… а вы так и будете здесь сидеть, пока я буду в ванной?
– Предлагаешь составить тебе компанию? – уточнил он иронично, так и «не отклеившись» от дисплея.
– Что вы себе надумали? Конечно, нет! Я не то имела в виду… И вообще…
– Не планирую вас переубеждать, Миледи. Сейчас не время, не обессудьте, – задумчиво бросался фразами Кирилл Андреевич. И несколько секунд о чём-то поразмышляв, принялся стучать по «клаве».
«Хотя, стучать – громко сказано, – мысленно поправилась я. – Почти бесшумно набирает текст, но строчит, как подкошенный, как заявила бы Марья…»
Понаблюдав за своим молчаливым «надсмотрщиком» ещё какое-то время, я пожала плечами и отправилась принять душ.
Глава 3 Подслушанный разговор
Под согревающими струями расслаблялись мышцы. Наконец пропала скованность, не покидавшая их после студёной лесной прогулки с Марьей и, казалось, даже усилившаяся после того, как я поняла, что проснулась совсем не в своей постели. Кровь веселее побежала по венам, даря телу лёгкость и гибкость. Сделав воду попрохладнее, я ополоснула копну волос, привычно «взбунтовавшихся» после мытья, кажется, яичным шампунем, и, охладив лицо и шею тугими прохладными струями, ловко выбралась из ванной. Процедура не заняла много времени, но неплохо взбодрила и улучшила настроение. Обтерев тело толстенным махровым полотенцем, я водрузила на голову тюрбан из ещё одного, предусмотрительно оставленного в ванной. И, укутавшись в огромный пушистый халат, словно яхта на белых парусах «вплыла» в свои апартаменты.
Кирилл Андреевич говорил по телефону и обернулся, когда я проявилась на горизонте.
– Я должен сам его увидеть. – сказал он по-английски, не сводя с меня глаз. И замолк, видимо, выслушивая ответ собеседника. – Завтра буду на месте… Да… Отлично! Так и сделаем…
Я чуть склонила голову и постаралась скрыть непонятно откуда взявшийся интерес к этому разговору. Слушая собеседника, мой «надсмотрщик» наблюдал за тем, как я направляюсь к постели, привычно усаживаюсь на неё по-турецки и водружаю вокруг себя «окоп» из одеяла.
– Буду на связи, – пообещал он и завершил разговор.
«Интересно, он свернул беседу, уловив, что я понимаю, о чём он говорит? Или всё интересное уже было сказано, пока я была в ванной?» – задумалась я.
Я не была ассом в английском, хотя дед сделал всё, чтобы у меня получилось: снабдил кучей учебных материалов, организовал дома отменный лингафонный кабинет и предоставил авторитетного преподавателя – носителя языка. Некоторый успех в разговорном у меня, конечно, просматривался, но в целом я так и не проявила особого рвения, и совсем не потому, что язык мне не нравился. Просто я с детства испытывала страсть именно к редким языкам. Точнее, к «мёртвым» или искусственным, среди которых выделяла латынь, необходимую в будущей профессиональной деятельности и эсперанто – язык, который мы с Алисой довольно быстро освоили в детстве и любили на нём секретничать. Было в моей копилке и сносное владение одним наречием, «умершим», по историческим меркам, совсем недавно. На нём изъяснялась всего одна семья, встретившаяся мне много лет назад. Та семья проживала изолированной общиной, в тайге у берегов Енисея, поразившего меня масштабами и загадочностью.
Как-то мы с тётей Аллой, под патронажем которой я прожила полгода после гибели мамы, побывали на экскурсии в Красноярске.
Стоял лютый декабрь. Над Енисеем простирался туман, сквозь который едва просматривался его противоположный берег. Я тогда знатно промёрзла, но вода в реке лишь местами слегка покрылась прозрачной корочкой. Это было удивительно, ведь рядом с домом тёти Аллы она, казалось, заледенела намертво, и мы спокойно прогуливались по льду, нисколько не рискуя провалиться под толстую корку. Да, это выглядело загадочно и абсолютно неправдоподобно. Я спросила тогда тётю Аллу, почему это так, и она объяснила, что…
– Екатерина, вы здесь? – в уши мне хлынул настойчивый голос Орлова.
– А? Да, конечно…
Я выплыла из морока давних воспоминаний и взглянула на своего собеседника.
– Повторю вопрос: на каких иностранных языках ты говоришь?
– А с чего вы взяли, что я вообще на них говорю?
– Сопоставил факты.
– Какие?
– Миронов сносно владеет четырьмя. Два из них родственные, но не суть… Ты его дочь. Думаю, что унаследовала его способности.