Ольга Смирнова – Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. (страница 53)
— Еще раз повтори, — раздраженно отозвалась Сима. — А то я после двадцати предыдущих не запомнила.
— Мать вою! Мавою! Мать! Мать! Тою! Тою! — радостно заорал Степан и в очередном приступе активности смахнул тарелку на пол. Она разбилась.
— Уже вторая, — безнадежно сказала Серафима. — У меня больше нет. Глубокие остались.
— Мою возьми, — предложил Яр и подвинул пустую тарелку к Серафиме. — Только макароны с пола подбери, а то не ровен час, шлёпнется, лечи его потом.
Пол был подметен, тарелка заменена, макароны положены. И тут вышла закавыка — мальчик не захотел есть.
— Неть! Неть! — завопил он, когда Сима попыталась впихнуть ему очередную порцию макарон. — Неть! Тять! Тять! Тяяааать! — Он задрыгался всем телом, завертел головой с такой скоростью, что она по всем законам физики должна была отвалиться — или открутиться.
— Чего он хочет? — в панике спросила Сима. — Чего ему надо-то?
— Встать он хочет, — расшифровал Яр. — Со стула сними ребенка.
Будучи поставлен на пол, мальчик топнул ножкой и побежал по кухне, издавая время от времени щенячье поскуливание. У взрослых появилось время поговорить.
— Ты когда портал обнаружил?
— Пару часов назад. Стал бы я мальчишку нянчить больше требуемого.
— Я думала, ты ночью этим занимался.
— Ночью, родная, все нормальные маги, которые будущие супружеские пары, занимаются другими делами. Только мы с тобой…
— Не о том речь. Почему ты сразу не занялся слежкой? Что делал?
— Те четыре часа? Спал.
Сима была обескуражена этим ответом куда больше, чем если бы Яр признался, что резал младенцев на алтаре.
— Спал? — повторила она. — Как это — спал?
— Молча. С огромным удовольствием и в мягкой постели. А в чем проблема? Мне нельзя спать?
Почему-то Серафима никогда не думала о Яре как об обычном живом маге. У неё все больше розовые мечтания были, чем правда жизни. И мысль о том, что он тоже спит, устает, хочет есть и все остальное, её радовала новизной. Приближала его к ней.
Яр перескочил к делу.
— Я прошел через портал. Очутился — не поверишь — в лесу, на поляне какой-то. Ритуальный камень, свечи и это чудо сидит, глазами хлопает и орет. Какие-то мужики его охраняют. Ну я ребенка забрал и ушел. Потом позвонил тебе. Вот и весь сказ.
— Они тебя не заметили? Охранники эти? Или ты их убил?
— Серафима, жизнь среди людей меняет тебя в худшую сторону. Заклинание на мне было. Я не стал вносить сумятицу в неокрепшие умы. Просто забрал ребенка и ушел порталом. А чего он у них орет благим матом?
— И ты не выяснил, зачем им мальчик нужен?
— Скажем так, предположения имеются. Либо силу увеличить какому-нибудь недоумку, либо к покровителю подмазаться кровью невинного. И еще сотня вариантов.
— Магии не ощутил?
— В этом плане все стерильно. Люди и точка. Но я только двоих встретил. За остальных не поручусь.
В этом время Степан, заходивший на сотый круг вокруг стола, споткнулся, упал и заревел. Сима растерянно подбежала к мальчику, подняла его, взяла на руки. Он начал что-то сердито лепетать, бить ручками и сучить ногами. Из крохотного носика текли сопли, а розовый ротишко кривился в плаче.
— И что с ним делать? — испуганно спросила Сима.
— Я откуда знаю? Можно подумать, у меня семеро по лавкам! Это у тебя должен материнский инстинкт сработать, разве нет?
Сима прислушалась к себе и поняла, что в ней, видимо, что-то сломалось — или отсутствовало изначально. Никаких позывов сделать так, а не иначе, не возникало. И вообще, хотелось оказаться далеко отсюда.
— Тихо, тихо, — зашептала она, попытавшись прижать головку мальчика к своему плечу. Он активно сопротивлялся. — Тихо, кому говорю! Тихо! Ничего страшного!
— Тёнь-тёнь! — плаксиво запричитал Степан. — Тёнь-тёёёооонь! Сосать!
— Теперь-то что?
— Насколько понял я, он просит соску. Вроде.
— Тёнь-тёнь! Сосааать!
— Но у меня нет соски…
— Я бы удивился, если б была, — со смехом ответил Яр. — Ладно, куда деваться. Тебе какую, друг?
И щелкнул пальцами. Во рту у изумленного таким поворотом дела Степана очутилась соска. Мальчик две секунды поудивлялся, а потом активно зачмокал, заулыбался и запросился с рук. Слезы высохли моментально — в его мирке снова воцарилось счастье.
— Мамася? — спросил он неуверенно у Симы. — Мамасяка?
— Будет тебе мамася, — ответил Яр. — Только позже.
— Нам надо обратно, — решительно сказала Сима. — Надо выяснить все до конца. Найти виновных и наказать. Найти некроманта тоже неплохо было бы. Он — либо убийца Михалыча, либо соучастник. Все одно.
— Ты размахнулась, мать, — произнес Яр, вставая со стула. — Я тебе ребенка нашел и хватит. Расследовать, что да как, я не подряжался. Пусть этим органы правоохранительные занимаются, а у меня своих дел по горло. Кстати, ты выбрала, в чем к маме моей поедешь?
Сима выпала в осадок и захлопала глазами, прокрутила в голове сказанное Яром еще раз. Помнится, говорил он что-то про визит, но мельком. А самое главное — она решила, что он либо пошутил, либо назло. Не всерьез. И тут выясняется…
— Пить. Пииить. Пииить! Тяяй! Тяй! Тяяяаай! — сперва довольно мирно, но с каждым повтором набирая силу, завело у нее под ногами двухлетнее чудо, предварительно вынув соску изо рта — чтобы громче выходило.
— Чаю сделай, — снизошел до расшифровки Яр — видимо, вид у Симы был весьма красноречивый.
— Какой чай? Ааа, чай. Да, конечно. Разумеется. Минутку.
И поспешила к плите, уточняя по ходу:
— А когда, говоришь, час икс?
— Через пять дней.
— И… нам обязательно быть?
— Родная, не куксись. Быть обязательно. Мама дает небольшой прием в честь объявления о нашей помолвке.
Вот как. И опять все мимоходом. И опять никто не спросил ее мнения. С этим надо что-то делать. Самое логичное — гордо отказаться. Но может ли она не пойти? Вдруг этим она оскорбит Анну Иоановну так, что та откажется принять Симу в качестве невестки, когда сама Сима отобижается и решит-таки сказать «да»? Значит, идти придется. А это в свою очередь значит официальное согласие. Но так нечестно, неправильно! Она столько лет страдала, ждала, надеялась, впадала в отчаяние и вновь переполнялась необоснованными надеждами. А он… захотел, пришел, сказал: «Женюсь». И женится, даже ее не спросив по-нормальному. Так, что ли получается? А он — страдать и переживать? А ему — помучаться? Где справедливость? Где равновесие? Где, в каком темном уголке прячется ее женская гордость?
Но идти придется. Если она еще хочет когда-нибудь выйти замуж — а она однозначно хочет! — за мужчину своей, чтоб ей икалось долго, мечты, то идти придется, что бы она сама не думала по этому поводу. И дался ей этот невнимательный, неблагодарный, вечно куда-то спешащий и переполненный дурацкими секретами субъект!
Вся приличная одежда осталась у брата дома. Значит, придется время выбирать, в столицу нестись, наряды примерять. И это когда расследование в самом разгаре. А еще прическа, макияж, маникюр, педикюр, процедуры косметические. На магическое оформление собственной внешности у неё денег не было, знаний и резерва — тоже, а просить брата или Яра заняться этим означало добровольно подставить себя под лавину насмешек и подколок. Поэтому прямая ей дорога в салон красоты — хорошо, если одним днем ограничится. А если нет? И записаться надо бы на процедуры. А там наверняка очередь из желающих. Туда, куда Серафима обычно ходила, всегда на месяц вперед запись, а там, куда можно было прийти в любой момент — даром не надо. Потом замучаешься себя в порядок приводить.
Поразмышляв, Серафима решила не пороть горячку и выяснить завтра с утра, можно ли ее благообразить.
— Я тебя услышала, — сказала ровно. — Через пять дней, так через пять дней. Только мне нужно будет отгул взять. Видимо, на весь этот срок.
Яр понятливо кивнул. Спросил:
— Тебя подбросить?
— Обязательно. Сама я до дома как раз к концу пятого дня доберусь. Только… как быть с расследованием?
— Никак. Сначала — прием. Потом, если уж тебе так важно, я попробую разобраться. Но строго в порядке очереди. Сначала — с похитителями и ритуалом. Потом возьмемся за твоего Михалыча. И вообще, не думаешь ли ты, что мы за следователей работу делаем? Может, зарплату попросить?
— Оставляю на твое усмотрение. А Степан-то где жить будет? Я одна с ним не справлюсь. Надо его матери вернуть. Срочно.
— Вернем. В свое время.
— Ты сам себе противоречишь, Яр. То говоришь, что расследованием заниматься не хочешь, то темнишь, ребенка возвращать не собираешься. В чем дело? И еще, — отвлекаясь от темы, сказала Сима. Одновременно с этим одной рукой она подхватила зазевавшегося Степана, другой — утрамбовала тарелки в раковину. — Может ли некромант создать портал? Тот, что в квартире был.
— Тот портал любой дурак создать может. Там, мало того, что магии вложено кот наплакал, так еще и привязки к точке выхода сделаны. Землей, камнями. Грубая, топорная работа. Абсолютный дилетант занимался. А самое смешное, что привязка работает только в одну сторону. В другую — то есть с поляны в квартиру — возможны значительные смещения.