Ольга Смирнова – Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. (страница 37)

Сима кивнула.

— Я к нему. Никого не пускать.

— Но он не один! — воскликнула исполнительная секретарша, выскакивая из-за стола, чтобы остановить непрошенную гостью, но Ирина оказалась проворнее: скользнула в дверь прежде, чем Сима успела сделать шаг в ее сторону. Магиня опасливо покосилась на дверь, ожидая взрыва негодования, криков, воплей — да, жена, но на работе должна соблюдаться субординация! Однако в кабинете царил мир и покой — либо шеф потерял голос и орал шепотом.

Сима подумала-подумала, взяла со стола стакан, вытряхнула из него карандаши, ножницы, ластики, мелкую пыль и, поднеся ободком к стене, прислонилась ухом, прислушалась. Только через несколько секунд она поняла, что проще было воспользоваться заклинанием, но ей это почему-то и в голову не пришло. Вспомнились слова Славия о том, что она «очеловечилась», и она дала себе обещание исправиться.

Сначала звучал неясный гул, но через мгновение Сима различила голос шефа:

— … остановить. Дело прекратить. Бумаги уничтожить.

— Но как быть с проверкой? — подал голос Круглов. — Проверяющий все знает.

— Пусть. Об этом я позабочусь лично.

— И эксперты должны появиться вот-вот.

— Отмени. Дай отбой.

— Им понадобится обоснование.

— Ну так обоснуй! — Шеф раздраженно повысил голос. — Развели детский сад. Все им разжуй да в рот положи. Придумай.

— Есть придумать, — отрапортовал Круглов, однако, особого энтузиазма в его голосе Серафима не услышала — но, может, сказывалась стена.

— Георгий, не надо! Прошу тебя, одумайся! — это вступила в беседу Ирина. — Ты подвергаешь опасности свою жизнь.

— Ира, дома поговорим. Ты зачем явилась? Иди к себе, бумажками займись. У вас вечно работы прорва, даже по праздникам. Сергей, в столицу ничего не отправляли?

— Нет, не успели.

— Отставить. Собранные улики отдать мне.

— Вы… уверены?

— Не твое собачье дело. Бумаги чтобы у меня на столе были все до единой к вечеру. Это понятно?

— Так точно, — голос Круглова звучал обескураженно, но спорить он не решался. — А что сказать, если проверяющий…

— Столичного хлыща ко мне. Я разберусь. Он не только забудет, что здесь произошло, он имя матери родной не вспомнит после того, как я с ним закончу.

Сима чуть стакан не выронила. Как это — забудет? Как это — разберется? Каким образом простой человек собирается заставить неслабого мага потерять память? И это не учитывая того факта, что проверяющий — ее брат. Сима шустро отскочила от стены, вернула стакан на место, сунула туда карандаши, схватила сумку. На все ушло не больше двух секунд.

Когда открылась дверь, и в проеме показался Круглов, магиня говорила по телефону.

— Вечером сможешь? Только поздно, а то у меня свидание, если, конечно, кавалер не передумал. Да, приходи ко мне. Адрес ты знаешь и доберешься без проблем. Кстати, ты в курсе, что вы с Яром в одной гостинице обитаете? Нет? Ну, я тебя просвещаю.

— Я пошел, — сказал Круглов, обращаясь непонятно к кому. Сима кивнула нетерпеливо, не удостоив следователя взглядом, и вернулась к разговору. Может быть, ей повезет, и этот разговор не станет достоянием гласности — не очень похож Сергей Витальевич на сплетника. Не предупредить Славия она не могла. Но по телефону такие вещи не обсуждают.

Стоило Круглову выйти, как в приемную завалился Егор. Глаза горят, на лице — бесшабашная улыбка, в руках — букет цветов. Продефилировав к Симе, он сунул ей цветы под нос и сказал патетично:

— Тебе, дорогая. От всего сердца — большого, любящего, нежного и горячего. Бьющегося сегодня лишь для тебя.

— Обнадеживает, — пробормотала Сима, но букет взяла. — И куда я должна его поставить?

— А у тебя нет вазы? — растерялся Егор. — У каждой уважающей себя девушки должна быть ваза.

— У каждой уважающей себя девушки должен быть пистолет и газовый баллончик. Нож, на худой конец. А вазой пока размахнешься… два раза упокоят. Или чего похуже.

— Ха-ха, смешно. Очень, — старательно рассмеялся Егор, после чего пошёл из приемной. — Я на секундочку. Никуда не уходи.

Сима и не собиралась. Когда шеф был на месте, отлучка даже по естественной нужде раз в полдня рассматривалось, как измена родине.

Тройкин и впрямь вернулся быстро — Сима не успела толком букетом полюбоваться. Она поймала себя на том, что ей приятно. Вот что хотите думайте, а приятно получить букет цветов. Даже от заядлого бабника. Пусть кто-то скажет, что это банально, заезжено и от бедности фантазии. Пусть, этому кому-то просто цветов не дарят, вот и подводит он под это дело логические теории.

В руках Егор держал вазу — небольшую, но достаточную для одного букета.

— Воды только налить надо бы… — начал Егор наставления, и запнулся на полуслове, так как в это мгновение дверь в кабинет шефа отворилась и оттуда выскочила красная, как помидор, Ирина. Бешено сверкнув глазами, она порысила на выход, а в дверном проеме показался Г.В.:

— Не вздумай. Я предупредил. — Он бросил короткий взгляд на цветы, потом на Егора с вазой в руках и спросил: — Что, заняться нечем? Ну так заходи, я придумаю.

Егор икнул, поморгал и мгновенно определил вазу на стол Симы.

— Никак нет, — бодро отчеканил. — Зашел на секунду. Уже удаляюсь. — И уже из-за двери пробормотал: — Блин, вот непруха. Это ж надо было так не вовремя выздороветь…

— Я все слышал! — крикнул шеф. — Два дежурства вне очереди.

— Но…

— Три.

— Будет сделано, — уныло вздохнул Тройкин за дверью. — Будет сделано. — И добавил еле слышно. — Завтра.

Не успела Сима поставить цветы в вазу и выдохнуть, как в приемной открылся портал. Стремительно, со свистом вместо обычного хлопка. Сима перепуганно плюхнулась на стул, но тотчас вспомнила — столица! Гости! Эксперты! Но почему в приемную, черти б все побрали? Что за день такой? Как ей быть? И не пустить их не может, и шеф ее сожрет, если пустит. И Круглову бы позвонить, да времени уже нет. И кофе с бутербродами, как назло, не успела приготовить. А сейчас они бы ой как пригодились.

Решив, что от гостей не убудет, если она падет перед ними ниц не сразу, а через минуту, Сима схватила телефонную трубку.

— Круглов? — напрочь позабыв о субординации, прошипела она, как только на другом конце прозвучало «Слушаю». Уж больно дело срочное, темное. Хотя она вроде как не в курсе должна быть. — Они здесь, что делать?

— Кто здесь? — могильным голосом отозвался следователь. — Инопланетяне? Ты, Груздева, вообще страх потеряла? Какой я тебе Круглов?

— Эксперты здесь… — продолжала шипеть в трубку Серафима, одним глазом кося на портал, в котором началось движение. Гости прибыли. Сначала невысокий толстячок, за ним холеный темноволосый тип с присущим многим жителям столицы выражением полнейшей скуки и пресыщенности на тщательно выскобленном лице. — Вы их вроде ждали.

— Черт! — выругался Круглов. — Задержи их.

И бросил трубку. Сима обомлела — то есть как — задержи? Как она должна их задержать? Книжку предложить почитать? Танец отжечь? Песню затянуть приветственную? Или речь толкнуть с анекдотами?

Гости тем временем осмотрелись, определились. Толстячок подскочил к Симе и швырнул ей на и без того захламлённый стол бумаги:

— Ознакомьтесь, почтеннейшая. И давайте уже к делу. Мы очень ограничены по времени. Куда нам?

Еще один, подумала Сима. Еще один, на времени повернутый. А вслух сказала:

— Конечно, конечно. Сейчас подойдет следователь, который…

— Нам некогда, девушка, — вступил в разговор холеный типчик, внимательно разглядывая свои ногти. — Вы глухая, что ли? Сказано — ведите. У нас сегодня еще два объекта в расписании.

— Именно, именно, — поддакнул толстячок и тряхнул головой для значительности. — Некогда нам, говорю ведь.

Сима кинула полный паники взгляд на дверь кабинета, затем на дверь, что вела в приемную, но ни там, ни там помощи не обнаружила.

— Девушка, — поторопил холеный, — если вы нам график сорвете, ваш участок заплатит огромную неустойку, вы вообще в курсе? — И покачав головой, сам себе ответил: — Хотя откуда… сплошная забулдыжная серость на отшибе жизни…

Сима подумала-подумала и решила обидеться. Зачем так с ходу оскорблять? Можно подумать, что жители провинциальных городков на порядок тупее и хуже столичных.

— Куда нам до ваших высот, — пробормотала неодобрительно, затем состроила самую невинную физиономию и спросила: — Откуда, говорите, прибыли? В туалет с дорожки не желаете ли? Присесть отдохнуть? Прилечь? Правда, у нас с диванами напряженка, но половичок тоже ничего, только сегодня метеный…

Толстяк хрюкнул, но под строгим взглядом напарника осекся.

— Шутить дома будете, девушка. А мы сейчас просто уйдем. Объясняйте потом начальству, как хотите.

— И уж объясню, будьте уверены, — произнесла Сима сердитым шепотом. — Откуда вас таких берут-то?

Хлыщ открыл было рот, чтобы ответить, но тут распахнулась дверь, и в приемную влетел Круглов. Сима перевела дух — еще бы чуть-чуть, и она столичному умнику сделала бы гадость, за которую ее бы долго ругали.

— Вы — следователь? — спросил толстяк. — Нам бы к делу приступить. И так много времени потеряли за разговором. — Засим последовал неодобрительный взгляд в сторону Симы, но она плевать хотела. Сделала морду кирпичом и уткнулась в бумаги, которые ей гости дали.

Круглов заюлил: