Ольга Смирнова – Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. (страница 23)

— Спасибо, — прошептала она и отпустила огонь: вернулась к свече, приложила ладони к фитилю, и он радостно прыгнул на него. Еще секунду горел, а потом погас.

Как только это произошло, Сима вмиг растеряла всю свою умиротворенность и спокойствие, взвыла раненной волчицей и бросилась к чемоданчику. Неуклюже поковырялась в нём, пытаясь вытащить мазь, но обожженные пальцы отказывались повиноваться. И как же больно было!

— Чего стоишь, смотришь? — рявкнула она разозленно. Даже через очки было видно, как сверкают ее глаза. — Не в кинозале! Достань мазь, а то у меня сейчас болевой шок будет.

Кот подорвался, достал требуемое — большой пластиковый контейнер, доверху заполненный мазью, сорвал крышку. Серафима запустила пальцы внутрь. С наслаждением размазывая остро пахнущую мазь по коже, она думала, что больше так легкомысленно не поступит. В университете их страховали преподаватели, и боль почти не ощущалась. Действовать самостоятельно, как оказалось, было куда опаснее и мучительнее. К сожалению, никакой альтернативы этому исследованию не существовало. Однако в следующий раз она мазь заранее вытащит.

— Так больно? — спросил Кот.

— Нет, елы-палы. Приятно, не видишь? — Сима сунула ему под нос свои руки. Там, где она еще не успела наложить мазь, кожа почернела и пошла волдырями.

— Все время было больно?

— Ты дурак? Сам-то как думаешь?

— Но… ты улыбалась.

— Конечно, улыбалась! — вспылила Сима — по мере того, как мазь начинала действовать, боль утихала, кожа приобретала нормальный цвет и вид, но воспоминание было ещё слишком живо. — Еще бы я не улыбалась! Мне жить хочется. Это же Огонь. Он и так великую милость оказал, что ауру выжег, или что это было.

— Я ничего не понял. Огонь, и что с того?

— Огонь, мой дорогой, — начала Серафима, продолжая аккуратно втирать мазь в кожу, — есть неподдающаяся контролю стихия. С ней нельзя приказами, по-плохому. Ее можно лишь попросить, поумолять и надеяться, что она не сожжет тебя дотла. Но только огонь может… учуять. Достоверно высветить, выжечь то, что осталось от ауры, и показать.

— А я думал, у меня работа тяжелая.

— У тебя, Кот, работа плевая. По сравнению с моей. Бегай, ищи преступников. Хотя в Грибном их даже искать не надо, потому что их нету. А тех, кто есть, добрые жители и так доставят в участок. Мне иногда кажется, что злоумышленник еще преступление не задумал, а аборигены уже заранее знают, что он совершит, где и когда. Очки с меня сними, будь другом, а то руки все в мази.

Коту пришлось повозиться с резинкой, которая цеплялась за волосы и никак не хотела сниматься; в конце концов, очки были сняты и заботливо уложены в чемоданчик на надлежащее место — под надзором Симы.

— Перчатки. Тоже в чемоданчик.

Кот сделал, как велено, и спросил:

— Ты поняла, чья это была аура?

Сима уклончиво ответила:

— Не совсем. Честно говоря, я сомневаюсь, что это аура. Нетипичная больно — в виде символа. Человеческая аура в магической проекции — это некое отображение внешности — фигура и, если очень повезет, черты лица; магическая — и вовсе черте что, вроде огненного узора. И вообще — не мое это дело, понимать. У нас следователь есть. Я ему все результаты предоставлю, и пусть ковыряется.

— Подожди, но я думал, аура — это как бы душа человека…

— Сам ты — как бы душа человека… — передразнила Сима. — Здесь не человек был, а маг.

— Есть разница?

— Разумеется. Аура человека представляет собой скопище его настроений, жизненных позиций, принципов и отношения к миру, к себе самому, к окружающим. Она подвержена изменениям, колебаниям — как и люди. Это не душа, нет. Душа имеет божественное происхождение. Аура же… Я бы назвала ее энергетическим потоком, исходящим от конкретного индивидуума.

— У магов не так?

— У магов все не так, — усмехнулась Сима. — У магов — одна магия везде понапихана, и ничего ты с этим не сделаешь. И аура у магов — сплошная магия и непонятные посторонним завитушки. Чем больше резерв, тем сильнее излучение и заковыристее узор.

— А здесь? — Коту было интересно, на самом деле интересно. Он весь подался вперед, глаза его возбужденно блестели. — Здесь ты что увидела? Насколько сильно излучение?

Сима пожала плечами:

— Сложно сказать. На мой взгляд, уровень невысок. Иначе мы бы ослепли. По крайней мере, ты бы точно — почему не отвернулся, как я сказала? Ладно, это твои проблемы. Я не спец высшей пробы, всего лишь первый год самостоятельной практики. Вот приедут столичные, они разберутся. Хотя к тому времени следов, скорее всего, не останется, — добавила Сима после паузы.

— Но ты… смотрела так, будто узнала.

— Вот ты какой замечательный. Все замечаешь. Что надо и что нет, — хихикнула Серафима. — Тебе это знать без надобности. А уж если очень охота, у Круглова поинтересуйся.

— Но Сергей Витальевич меня направил тебе помогать. Значит, я тоже в деле.

— Ничего это не значит, друг мой. Направили помогать — вот и помогай. А нос свой куда не надо не суй.

Кот хмыкнул:

— Я смотрю, ты в нашем участке освоилась. Дерзить начинаешь.

— Ничего не дерзить. Просто, Кот, ты и сам знаешь, что мне за это влетит. А меня и без того все, кому не лень, гоняют. Зачем на лишние проблемы напрашиваться?

Кот хотел что-то ответить, но тут дверь в кабинет распахнулась настежь и на пороге возник…

— Кофейку? Чайку? У нас вкуснейший, свой. С медком, да ватрушками. Вы, поди, с дороги устали.

— Я не пешком сюда шел, любезнейшая, — в голосе столичного гостя и по совместительству проверяющего, звучало явное раздражение. — Порталом.

— Тем более, затратно-то как. Голову, поди, натрудили.

— Какую голову? При чем здесь голова? Не нужен мне чай. Уйдите вон.

— Кофе?

— Нет.

— С медком, а? Как вкусно!

— Нет, я сказал.

— Чего-нибудь еще?

— Главного вашего. Или заместителя. Любого, кто внятно сможет объяснить, что у вас здесь творится.

Лилечка, активно предлагавшая гостю то напитки, то еду, заметно скуксилась. Еще бы — шеф участка в больнице, сотрудники в ужасе, а сама она что-либо объяснять доходчиво и кратко не умела. Тем более то, чего не знала. Поразмыслив, она решила позвать Круглова — тот хотя бы сможет отчитаться о ходе следствия по делу о нападении на Г.В.

Сима и Котофеев маялись в приемной — им был дан четкий приказ ждать. Кот заметно нервничал, а Сима… она пребывала в шоке. Легком, но все же. Потому что совершенно не ожидала встретить здесь, в Грибном, своего брата. Да еще и на своей работе. Да к тому же прибывшего с «рабочим визитом», а никак не навестить любимую сестру. И это, пожалуй, озадачивало больше всего. Славий был последним, кого бы она послала в захудалый городок в качестве проверяющего — не тот масштаб. Серафима точно не знала, в чём заключаются служебные обязанности брата, но он не часто разъезжал по унылым городишкам с проверками. Хотя, разумеется, она была так же далека от Главы Коллегии магов, иерархии и внутренней логики её работы, как бегемот от балета, и уразуметь резоны, движущие этим самым Главой, была не способна. Видимо, они резонные очень, железобетонные практически, эти резоны. Впрочем, она допускала, что Славий сам мог вызваться ехать в командировку. Все дела в столице переделал, и решил заняться провинцией. Или соскучился по сестренке и таким образом хотел совместить приятное с полезным.

Тут она, разумеется, вспомнила о Яре. Он тоже здесь, в Грибном, с непонятными целями. Замуж зовет. Хотя зовет — это сильно сказано. Просто поставил в известность, что они сочетаются браком — и был таков. Ни тебе кольца с шикарным булыжником, ни заверений пылких в любви и верности, ни ухаживаний — ни-че-го.

Что же это получается? Сперва появляется Яр. Почти сразу вслед за ним — Славий. И ситуация из просто странной превращается в очень странную. Интересно, они сами-то знают, что находятся в одном городе? И что в самом городе творится что-то непонятное?

Или всё проще, и у Серафимы разыгралось воображение.

Когда братец появился на пороге — лицо недовольное, губы поджаты, глаза мечут молнии — Сима обомлела. Затем попыталась выразить изумление нежданным визитом, но Славий не дал ей даже рта открыть. Оглядел кровавый беспорядок и, бровью не поведя, приказал:

— Все вон. Ждите за дверью. Начальника ко мне.

А начальника как раз и не было. Начальник лежал в больнице, но доложить об этом Славию никто, судя по всему, не сподобился. Поэтому Серафима позвала Лилечку — пусть попотеет. Когда старший в таком настроении, к нему приближаться опасно.

— Ты его знаешь? — шепотом спросила она у Кота. На случай, если Славий в Грибной ежегодно с проверками наведывается и удивляться здесь ровно нечему.

— Первый раз вижу.

— А до этого кто проверял?

— Да по-разному. То один, то другой.

— То есть постоянного у вас нет?

Кот пожал плечами:

— Выходит так. А что?

— Ничего, — ответила Сима. — Просто интересно. А как обычно проверки проходят?

Кот задумался, потом ответил:

— Всех подробностей не ведаю. Только, что касается проверок рядовых сотрудников. Сначала нас по одному вызывают в кабинет — обычно Лилия Славна отдает свой. Там сидит мужик, пялится на тебя и два часа задает глупейшие вопросы. Типа, не хочу ли я взорвать своих соседей и люблю ли маму. Короче, бред.