Ольга Смирнова – Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. (страница 14)

— За тобой присматриваю. Ты же младшая сестренка моего лучшего друга. Это Славий считает, что ты уже выросла, а я…

— Но я и впрямь выросла. Мне не десять лет.

— Пойдем, — сказал он и взял ее за руку.

— Куда?

— Навстречу ветру, дорогая. Навстречу ветру. Он очень многое может рассказать. — Романтика была абсолютно чужда ему, и фраза прозвучало слишком театрально, если не сказать глупо, но никто не придал этому значения.

Они медленно побрели по тротуару. С ним было не страшно — ночные тени прыскали по сторонам, хулиганы прятали подальше ножи и делали вид, что случайно здесь оказались.

— Серафима, я понимаю, что тебе нужно давать возможность самой совершать ошибки. Это естественный процесс взросления. Так происходит со всеми. Но, черт тебя подери, почему ты меня не послушалась? Почему опять встречалась с этим… ублюдком?

— Ты откуда знаешь?

— Знаю, — ответил он. — Знаю и все. Откуда — не твоего ума дело. Так почему?

— А почему ты спрашиваешь? Мне уже двадцать пять лет, я вполне самостоятельная и могу за себя постоять.

— Тогда почему ты не ушла? Почему осталась?

Сима не сразу поняла, о чем именно ее спрашивают, но когда истинный смысл вопроса до нее дошёл, побагровела — от стыда.

— От… откуда ты знаешь?

Он метнул на нее угрюмый, раздраженный взгляд.

— Не важно. Ты сделала это в пику мне? Не стоило. Я не лучший объект для пылких воздыханий, ты же знаешь. Я либо занят делами, либо завален ими по горло. Мне некогда, да и неохота, если честно, изображать из себя того, кем я не являюсь. Ведь в итоге — всегда разочарование. Так что не стоило. Чувства, они накрывают волной, а потом испаряются в неизвестном направлении. Тебе еще только предстоит понять, о чем я говорю. И видят боги, я бы многое отдал, чтобы тебе не пришлось разочаровываться. Да, я не романтичен. Романтика вообще вредна, и особенно для несмышленых девочек вроде тебя.

От того, что все ее чувства перед ним — как на ладони, и он ничего хорошего не видит в ее любви, стало тошно. Сима на секунду закрыла глаза, чтобы хоть как-то перетерпеть боль. Ему известно про ее чувства, но… «он не лучший объект».

Они шагали еще долго, и Сима все пыталась смириться с тем, что дорогое для нее — для него пустышка. Они о чем-то беседовали, но мысли её были далеко — она пыталась понять, как жить дальше.

— Не грусти, — сказал он на прощанье. Они стояли около дома ее брата. Уже светало. — Это не самая страшная ошибка в твоей жизни.

— Сегодняшний вечер?

Он криво усмехнулся, помолчал. Затем произнес:

— Твое отношение.

— К чему? — наверное, не надо было спрашивать, но Сима в тот момент была настроена выяснить все до конца. Пусть она выставит себя влюбленной дурой, но поймет, что ей делать дальше.

— Ко мне, Серафима. Ко мне. Оглянись по сторонам, и ты поймешь, что мир полон достойных мужчин.

— Я оглядываюсь и вижу здесь только тебя.

— Нет, Сима. Не стоит даже пытаться.

— Но почему? Я… тебе не нравлюсь? — выдавила она.

— Не стоит задавать вопросы, ответы на которые ты не готова услышать.

Пытать его дальше у Симы не хватило духу. Понурившись, она отворила калитку и, не прощаясь, скрылась в саду. Гори они синим пламенем — мужчины с их дурацкой логикой и непонятным отношением к жизни, с их принципами и маловразумительными оправданиями своей же нерешительности. Любить она его, может, и не перестанет, но страдать из-за того, что чувство безответно, больше не будет. Надоело.

— Серафима, я с тобой разговариваю. У тебя есть два варианта — либо ты мне рассказываешь, что произошло, либо я выясняю это сам.

— Вот только не надо ставить мне условий. Я и без того плохо себя чувствую.

— Если бы у меня было сотрясение мозга, я бы тоже плохо себя чувствовал. Не пойму только, что тебе мешает вылечиться с помощью магии. Опять бредовые идеи про равновесие?

Сима, поморщившись, села и огляделась с отвращением. Спальня в ее квартирке была настолько маленькой, тщедушной даже, что сделав шаг от кровати, она неизменно утыкалась носом в дверь. Из мебели, кроме упомянутой кровати, здесь помещался лишь одинокий стул, да тумбочка для женской мелочевки. Мало того, что он застал её в разобранном виде, так теперь ещё вынужден любоваться этой убогой обстановкой! Поймав себя на этой мысли, она разозлилась и решила, что блеять и оправдываться ни за что не будет. И объяснять ему — нет, нет, ему, Яру! хватит трепета и преклонений! — что лекции по лечебным заклинаниям она в свое время старательно прогуливала и что единственное известное ей заклинание оказалось не столь действенным, как предполагалось, — тоже. Лечение — не ее профиль. Ей по душе исследования, кропотливые изучения, эксперименты. А здоровье… лекарей и так хватает — на каждом углу медицинские лавки, уже и плюнуть некуда. Да и знахарки держат марку — сейчас тебе любое зелье за пять минут сварганят, да так, что вмиг все хвори пройдут. Те, что есть, и даже те, что будут.

И да, Серафима была убежденной противницей лечения магией. Потому и лекции игнорировала. И прав был Яр — она все так же придерживалась теории равновесия. Предпочитала есть таблетки на завтрак, обед и ужин, лишь бы эскулапов магических до себя не допускать.

Не глядя, она протянула руку — он поддержал. Чертова обнадеживающая галантность. Вел бы себя как скотина — было бы куда легче смириться с его равнодушием. И возможно, в конце концов, самой стать равнодушной. Но он так и не ответил на ее вопрос…

— Зачем ты здесь?

— Значит, ты выбираешь второй вариант.

— Я ничего не выбираю. Рассказывать нечего. Дежурила, напоролась на хулигана, видимо. Он и…

— Что значит — видимо? Ты не уверена?

Сима вздохнула с досадой — вот уж всем любителям любитель цепляться к деталям. Даже профессионал. Ответила, как могла подробно:

— Не видела. Он сзади напал. Ударил чем-то по затылку и, судя по всему, скрылся.

— Где это произошло? Когда?

Сима рассказала, хотя была абсолютно уверена, что название переулка ему ничего не скажет.

— Центральный район города?

Она кивнула.

— Что-нибудь пропало?

Тут Сима замялась. Егору она всей правды не сказала — сначала просто не вспомнила, потом была в полусонном состоянии и мало что соображала.

— В чем дело? — насторожился он. — Немедленно говори, как есть.

— Я… свечу нашла. В замке у Михалыча.

— Хм. В замке, говоришь?

У него вид стал обескураженный немного, и Сима улыбнулась.

— Доведешь до кухни? Мне таблетки надо… вот черт.

— В чем дело на сей раз?

— Мне таблеток навыписывали — уйму. Видимо, вместо еды. И настойки какие-то. Мне бы их принимать начать, а я в аптеку так и не ходила.

Взгляд у него сделался весьма скучный, когда он произнес:

— Ах, ну да. Куда ж ты без таблеток, забыл совсем. Я так понимаю, ты из больницы пешочком шла?

— Здесь недалеко.

— Отлично. Просто великолепно. А в спортзал случайно по дороге не заглянула? Кросс не пробежала? Или может, на работу собралась в ближайшие дни выходить?

— Может, и собралась, — воинственно ответила Сима. — Только не твое это дело.

— Это я сам решу. И вот, что я тебе скажу, Сима. Ты — мое дело.

— С каких это пор?

— С таких.

— Помнится, еще год назад ты говорил совсем по-другому. «В мире полно достойных мужчин, Сима… Я — не лучший объект, Сима…» тьфу, вспоминать противно!

— Год назад все и было по-другому.

— И почему мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь? Опять отрабатываешь на мне свои приемчики?

— И в мыслях не было, — ответил он, взгляд его оставался безмятежен. Впрочем, Серафима прекрасно знала, что ложь не всегда можно определить по внешним признакам.