Ольга Славнейшева – Святая Грета (страница 22)
— Откуда надо, оттуда и взрывчатка! — желчно отозвался Алдыбей. — Ну вас к черту! Сначала говорили, а сами!..
— Хорошо, — неожиданно согласился Пол. — Извини, я совсем забыл… — он повел плечами. Грета закончила размазывать мятную кашицу по его спине, оставалось подождать, пока все засохнет.
Алдыбей смущенно засопел крючковатым носом. Он вспомнил, что Полу сегодня досталось, и устыдился собственного эгоизма.
— Это ты извини… Если ты не хочешь, я сам все сделаю.
— Нет, — сказал Пол. — Мы отправимся туда все вместе. Только дождемся Лорди и Крэша… И Бонгу, разумеется, тоже.
Алдыбей затанцевал с двумя упаковками пластида.
— Там стопудняк куча оружия! — затараторил он. — Мы перестреляем этих Бродяг, как щенков!
Грета глядела на него с улыбкой.
Снова послышался условный свист.
— А вот и Бонга! — воскликнул Алдыбей.
Он не ошибся. Бонга вошел в помещение святилища, вытирая пухлые губы. Он только что что-то доел.
— А мы идем взрывать бункер! — обрадовал его Алдыбей.
— У-у, — протянул Бонга, проглатывая последний прожеванный кусок. — И когда?
— Сегодня.
— Правда? — спросил Бонга у Пола. Тот кивнул.
— А это что? Взрывчатка? Дай заценить!..
— Не получится! — вдруг сказал Клайс, и все посмотрели на него.
— Шаман закрыл все дороги на нейтральной полосе, — добавил Клайс. — Если только…
Теперь все смотрели на Грету.
— В тумане нельзя ходить по закрытой дороге, — проговорила она. — Вы и сами все знаете.
— Ты ее откроешь! — почти прокричал Алдыбей.
Она отвернулась. Правда заключалась в том, что у нее могло не получиться, но как это объяснить друзьям, считающим, что магия — это просто?..
— Грета, — умоляюще протянул Алдыбей. — Ты хотя бы попробуй!
— Хорошо, — согласилась она. — Я попробую.
Постепенно все успокоились. Алдыбей и Бонга притащили еще досок, добавили в костер. Это было замечательно — сидеть вот так и смотреть на гудящее пламя. Говорить не хотелось. Грета положила голову Клайсу на плечо и закрыла глаза. Сначала она была погружена в свои мысли, но потом стала прислушиваться к рассказу Алдыбея про Хрустальный Дворец.
Алдыбей утверждал, что происходит из древнего рода, столь богатого и благородного, что до Второго Пришествия его предки владели целым островом. В знак своей власти они выстроили огромный дворец из горного хрусталя и украсили его золотом и драгоценными камнями. И Алдыбей мечтал разыскать этот остров, когда вырастет, и обещал Бонге, если тот поедет с ним, золотые горы и место Главного Визиря. Поскольку сам Алдыбей является не кем-нибудь, а Наследным Принцем, этот дворец со всеми сокровищами принадлежит ему, как единственному потомку некогда многочисленного рода. По мнению Алдыбея, было достаточно приплыть на этот остров с верными друзьями, и Хрустальный Дворец обрел бы тогда своего настоящего хозяина.
— Бонга — Главный Визирь? — переспросил Пол с таким выражением, будто пелена упала с его глаз.
Алдыбей, уловив насмешку, сверкнул глазами.
— А что?
Пол недоверчиво хмыкнул. А Клайс сказал:
— Нет, мы не станем смеяться над такими вещами, как мечта. Может, и вправду есть Хрустальный Дворец, принадлежащий нашему другу Алдыбею. Может, есть и счастливая страна, где не сжигают по праздникам на кострах… Может, достаточно приплыть туда со своим лучшим другом, чтобы стать королем…
Грета услышала, как Алдыбей тяжело вздыхает. Бонга встревоженно посмотрел на него.
— Клайс, — умоляюще проговорил он. — Ведь такая страна есть… Это сейчас мы — никто. Но потом…
Он не умел так выражать свои мысли, как Клайс или Пол, но Алдыбей понял. На его лице расцвела улыбка.
— Ты станешь моим Главным Визирем, Бонга-бей, — произнес он очень торжественно.
Грета глядела на них во все глаза. Это напоминало древнюю сказку про Принца, который лишился всего, но не утратил силу духа, чтобы бороться за свое королевство. За то, что принадлежало ему по праву. Это было красиво.
— А вы… поплывете с нами? — осторожно спросил Алдыбей, глядя на Грету.
— Алдыбей, — сказала Грета. — У нас есть своя страна. Пускай в ней сжигают на кострах… Тем более мы должны остаться и попробовать хоть что-то сделать… Я могу рассказать, что я видела в своих снах.
Бонга подбросил щепок, костерок полыхнул с новой силой. Все придвинулись к огню, касаясь друг друга плечами.
— Когда-то здесь были поля, — тихо говорила Грета. — Здесь, на нашем Полигоне. И текла синяя река. Не было военных, не было техов, не было ракет, не было следов от танковых траков… А был добрый Бог, который за всем здесь присматривал. Но потом пришло Зло. Я знаю, я видела его. Ночью, когда туман, оно принимает свои истинные очертания, и тогда каждый, кто рискнет войти в туман и пройти по закрытой дороге, увидит, что это — боевой дракон. Богу стерли лицо, чтобы он не видел, во что превращается мир… Так вот, Алдыбей, в этом и состоит моя мечта. Я хочу сразиться с Драконом.
Лорди и Крэш появились вместе с весенними сумерками.
— Чего так долго? — накинулся на них Алдыбей. — Не могли быстрее, да?
— Вы же сами сказали… — начал Лорди.
— …Прийти вечером, — закончил Крэш.
— Ну что, отправляемся в путь? — Пол встал, одернул военную куртку. — Алдыбей, клади взрывчатку в рюкзак и пошли.
При слове “взрывчатка” маленькие глазки Лорди выкатились из орбит.
— А что мы будем делать?
— Увидишь, — пообещал Пол. — По велосипедам!
Они вышли наружу и огляделись. Туман висел в неподвижном воздухе, было тепло. Дороги размокли. Кое-где все еще держалась твердая корка зимнего снега, все остальное покрывала весенняя грязь.
— Держитесь за мной, — сказал Алдыбей, включая рулевой фонарик.
И они поехали сквозь туман. Путь петлял через песчаные холмы, мимо крана, с которого Грета однажды падала, мимо сектора, обнесенного колючей проволокой и с заброшенными вышками, мимо куч щебня, белых от снега, по недостроенному мосту, а дальше, сразу за железной дорогой, начиналась нейтральная территория, закрытая шаманом. Они остановились, съехав с моста, и слезли с велосипедов. Грета посмотрела вперед. За канавой местность начинала понижаться, дорога уходила в туман. Между мостом и канавой лежал пласт нетронутого снега, чудом уцелевший в потоках теплого воздуха.
Грета положила велосипед на землю и шагнула за полосу черной земли. Она прекрасно знала, что ей делать. Каким бы ни было колдовство шамана, против ЭТОГО вряд ли оно устоит…
Дойдя до середины снежной поляны, Грета вытащила из кармана свое распятие. Намотала на руку цепь, сомкнула на кресте пальцы. Она знала, каким должно быть лицо Иесуса. И этот крест в ее руке тоже помнил, каким оно должно быть. Она рисовала по памяти, но получалось довольно похоже.
“Завтра подует теплый ветер, и ты растаешь”, - говорила она, рисуя Монстроборцу глаза. — “И этот мир снова окажется без лица. Как танк или боевой крейсер… Но сейчас ты можешь видеть то, что происходит… Посмотри на меня, Иесус. Это я, Грета! В той книге было сказано — “ Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю”, так я прошу…”
И, выпрямившись, крикнула в белую мглу перед собой:
— Именем Иесуса, я открываю эту дорогу!
Несколько минут ничего не происходило, потом поднялся ветер, и туман задвигался, нехотя расползаясь в стороны.
Дорога была открыта.
Бункер почти не выделялся среди холмов. Алдыбей отыскал его случайно и несколько раз прибегал сюда, чтобы проследить, есть тут кто или нет, но возможность вскрыть дверь выдалась только теперь. Алдыбей был счастлив. Монахи столпились возле бронированной двери, ожидая его распоряжений.
— Заляжем вон там, — указал Алдыбей на овраг, полный слежавшегося снега, метрах в пятидесяти.
— Ты точно уверен, что он заброшен? — в который раз переспросил Бонга.
— Зуб даю! — в который раз повторил Алдыбей. — Спрячешься в овраге, ты понял?
Бонга хмуро кивнул.
— Иначе тебе яйца оторвет, — засмеялся Юнит щербатым ртом. Он придерживал собаку за ошейник, собака улыбалась и виляла хвостом.
Когда все уяснили, куда им бежать, Алдыбей положил на землю рюкзак и неторопливо вынул оттуда два брикета взрывчатки. Осмотрел их со всех сторон, деловито поплевал сначала на один, потом на другой, и с размаху припечатал их к железной двери. Бункер ответил недовольным гулом. Алдыбей достал из рюкзака моток шнура, отрезал охотничьим ножом два одинаковых куска и вставил их в зажимы на брикетах. Лорди и Крэш следили за его действиями с нескрываемым уважением, Бонга потихоньку пятился назад.