Ольга Славина – Из огня да в полымя (страница 36)

– Здравствуйте! – буркнула она в ответ.

Это же невыносимо! Сначала приближаться так, что смешивается дыхание, а потом пропадать, бросая дежурное «Я позвоню…».

– Извини, что не получилось увидеться, – сказал он. – У бабули был серьезный приступ, пришлось даже скорую вызывать.

– Сочувствую, но вы не должны мне ничего объяснять.

– Кажется, у тебя была возможность понять, что я редко делаю то, что должен. Гораздо чаще – то, что хочу.

Да уж, поступай как недолжно, и будь что будет. Вдруг не заметят твое отсутствие в постели ночью, которая позиционировалась как ночь любви? Вдруг не узнают, что главным призом в бильярдной партии будет не победа и не денежная ставка, а снятые чулочки аппетитной красавицы? Но заметили и узнали. И почему-то у тебя возникло чувство неловкости, даже как будто вины. И теперь ты стараешься как-то отреставрировать потускневший образ мужчины мечты и рыцаря без страха и упрека. И внезапно этот процесс увлек Алексея даже больше, чем ночные развлечения и пикантные истории.

– Ладно, сейчас не об этом. Кать, через час у тебя встреча с Комовым. В его офисе. Помнишь, я тебе говорил насчет страховки и уточнения списка уничтоженного имущества? Как раз сейчас этим надо заняться. Записывай адрес.

– Хорошо, – отозвалась она.

Интересно, начальник просто посылает ее на встречу с клиентом фирмы или отправляет в пасть льва? Хотя в данном случае уместнее огнедышащий дракон…

Записанный адрес материализовался в офисное здание в промышленном районе. Неподалеку грохотали поезда, вокруг торчали какие-то металлические ангары. Не слишком приятное место. Катя оказалась не в современной высотке из стекла и бетона и не в отремонтированном старинном особнячке, а в безликом доме из красного кирпича 1960-х годов рождения. Угрюмый вахтер, вертушка, не знакомая с электронными пропусками, прокуренная, обшарпанная лестница.

Правда, когда Катя нажала кнопку кодового замка и оказалась на этаже, который занимала фирма Комова, она будто в другой мир попала. Прямо советский служащий, отправившийся в турпоездку по западным странам и остолбеневший в первом же магазине. Непосредственно в офисе все было чисто, дорого, современно. Может быть, Комов и маньяк, но уж точно совсем не скряга.

Не обнаружив в приемной секретаршу, Катя постучала в дверь с табличкой «Президент компании», вошла. Михаил поднял глаза от бумаг. Сказал стандартное:

– Проходите, садитесь. – Протянул пластиковую папку с документами. Пояснил: – Это договор страхования. Снимите ксерокопию сами. В соседнем кабинете. Моя помощница ушла на обед.

И Кате пришлось пойти и познакомиться с местной оргтехникой. Не любила она все эти агрегаты. Почему-то у принтеров и ксероксов бумага загружается в самые неожиданные места. Не говоря уже о том, что они нередко ведут себя как голодные и пытаются листы зажевать.

Но на этот раз обошлось. В отсутствие помощницы Комова со всем справилась помощница Горчакова.

Катя снова вернулась в директорский кабинет. Уставилась на его хозяина в раздумье: узнает он ее или нет? Уместно ли задать личный вопрос? Случайность, что она пришла сегодня сюда, или это шанс прояснить, проверить, убедиться?

Михаил выглядел хмурым и сосредоточенным на своих бумагах. На Катю почти не смотрел и вряд ли разглядел в ней что-то знакомое. Пришлось освежать ему память. Помявшись в дверях, как не в меру стеснительная секретарша, Катя подошла к столу, уселась в кресло напротив директорского и заявила:

– Михаил, я очень сочувствую вашему горю. Тем более что, как выяснилось, мы с вами не посторонние люди.

Он поднял голову и впился глазами в ее лицо.

– Вы меня не помните? У нас с вами общее прошлое. Архивное.

Он не ответил.

– И преподаватель по основному предмету был один. Платон Матвеевич, мы с ним пересеклись позавчера на похоронах. Так что мы с вами давно знакомы…

Михаил Комов больше не изучал документы и не отдавал распоряжения. Он вообще каким-то странным образом перестал быть похожим на застегнутого на все пуговицы и золотые запонки завсегдатая кожаных салонов иномарок и ресторанных залов, где на чай оставляют месячную зарплату учителя. Сейчас Катя без труда узнала бы в нем исследователя из родного архива. Перемена была неуловимой. И крылась не в одежде или аксессуарах, потому что никто не переодевался и не садился в «москвич». Дело было скорее во взгляде, который вдруг стал не стальным, а усталым. И в манере держаться. От невозмутимости и напора не осталось и следа.

– Знаете, какое самое ужасное слово на свете? – с тоской спросил Комов.

– «Вечность»? – Кате пришла на память только «Снежная королева».

– Нет, другое. «Поздно»! – почти выкрикнул он. – Именно это слово невыносимо. Лучше все-таки никогда, чем поздно. Зачем нужен ответ на задачу, когда экзамен уже провален? Кому легче от того, что современная медицина без труда бы вылечила рану Пушкина? Только пустые сожаления и терзания при невозможности ничего изменить. Так и вы, Екатерина, слишком поздно вспомнили то, что вам подсказывали с самого начала. Жаль… Вы могли бы спасти Жанну. А главное, конечно, Лизу…

– От кого спасти? – холодея, спросила Катя.

Она уже знала ответ. И он прозвучал:

– От меня.

Глава 20

– Пироманьяк? Кажется, так окрестили меня журналисты? Смешно! С одной стороны, попахивает дешевыми спецэффектами. Но меня примиряет с этим словом то, что «пиро» – это «огонь» по-гречески, а «мания» на самом деле синоним «любви», одной, но пламенной страсти. Что ж, огонь действительно дал мне многое.

Сначала отнял, конечно, но потом дал. И это не история, вернее, это моя личная история. Мне было лет пять. И жил я в глухой деревне, которая не просыхала от дождей и самогонки. И мои родители обязательно стали бы завсегдатаями вытрезвителя, если бы он был в наличии. Я помню, что из еды у нас водился только хлеб и огурцы с огорода. А из игрушек – тряпье и спички. Конечно, я не сразу понял, что натворил. Папаша мой как лег бревном после попойки, так и не пошевелился. А мать проснулась от моего кашля и сумела вышвырнуть меня в окно. Сама сгорела. Помню, как на похоронах родителей меня все жалели, вздыхали, причитали о сиротской доле. Хотя она оказалась не такой уж плохой. Потому что приехала сестра матери и забрала меня к себе в Москву. Это первое достижение, которым я обязан пламени.

Вторым стали деньги. Я был нищ и смешон с этой своей наукой. Мокро, холодно и унизительно ходить в дырявых ботинках осенью. Обидно быть историком и видеть Акрополь лишь в виде уменьшенной копии в Пушкинском музее. Неприятно, если ты можешь заплатить за девушку разве что в метро. Но потом я наткнулся на золотую жилу. Кладбищенские клады… Какой-то провинциальный учитель истории раскопал первый такой, но не понял даже, что это неисчерпаемый колодец. Впрочем, ясно, почему не понял. Потому что многих погостов просто уже нет. Их снесли с лица земли, отстроив буквально на костях дома, общественные бани, торговые центры. Но я был внимателен. Я выбирал такие места, где были не только старые могилы, но и пожары, и богатые жители, причем в строго определенный временной промежуток: до того, как появились банки. Это была долгая, кропотливая работа, нередко заканчивающаяся ничем. Но зато когда мне удавалось найти то, что я искал, это было на самом деле богатство.

Итак, я намечал себе кладбище где-нибудь в провинции. Вернее, место, где раньше было кладбище. Теперь же там красовался супермаркет. Чего же проще? Устраиваем пожар в супермаркете и предлагаем услуги своей строительной фирмы по разбору завалов и строительству нового магазина. Делаем это раньше конкурентов, соглашаемся на самые низкие цены, пригоняем технику и начинаем раскопки. До костей докопаемся однозначно. Но несколько раз мне удавалось докапываться и до кованых сундуков, битком набитых золотыми перстнями, медальонами, самоцветами.

Надо ли говорить, что мой бизнес процветал. Конкуренты удивлялись, как это я работаю себе в убыток. У нас же принято вести дела, исходя из принципа «Пусть персики сгниют, но цену на них мы не снизим». Я же не оставался внакладе, даже если ничего не находил. Пожар – беда для хозяина дома и манна небесная для строителей. Особенно если успеть предложить свои услуги сразу после, пока народ еще не отошел от стресса и долго не раздумывает. Опять же большие скидки привлекали.

Когда же удавалось найти, это был двойной праздник. Мало кто может совмещать науку и бизнес, историю и прибыль. У меня все получалось. В конце концов мне даже надоело это дело. Опять же случился роман с Лизой, перемены в личной жизни. Наши с огнем пути разошлись. Однако он мне часто снился, плясал вокруг меня, говорил, что мы еще встретимся. Именно он – мой единственный надежный друг, решение многих проблем. Думаете, это помешательство? Но огонь – это стихия, одна из тех вещей на земле, которая завораживает. Так что я бы не стал судить строго.

А потом я узнал, что жена мне изменяет. Глупо, по-бабски. И ладно бы человек был хороший, чувства сильные. Бывает же. Нет, она связалась с каким-то альфонсом, инструктором по фитнесу. Много тела, мало мозга. Зато он мог дать ей то, что у меня не получалось. Ребенка. Этого я просто не мог вынести. Я бросил к ее ногам все: любовь, деньги, путешествия, драгоценности, уверенность в завтрашнем дне. Он же поделился с ней семенной жидкостью. Ничего не скажешь, достижение. Но ей было нужно именно это!