Ольга Славина – Из огня да в полымя (страница 26)
На следующее утро на планерке это подтвердила и Валерия Стурова.
– Отличная работа, – сказала она. – Боксер согласен на раздел имущества, если телепремьеру отменят. Думаю, Катя, вам положена премия.
Ага! Поездка в Париж…
– А у нас на повестке дня новое дело. Клиент – Михаил Комов.
Что-то знакомое…
– У него сгорел загородный дом. Следствие подозревает поджог, страховая компания не торопится выплачивать страховку. Одним словом, ему требуется квалифицированная юридическая помощь.
Ну конечно же! Михаил Комов – безутешный муж последней жертвы пироманьяка. И он обратился именно в фирму «Горчаков и партнеры». Совпадение? Или эта история просто никак не хочет отпустить Катю?
Глава 14
Последняя жертва. Катя много о ней думала. К счастью, она с ней не знакома, как и с первой. И ей не пришлось опять постигать непостижимое, соединяя в одно дружескую улыбку и жуткий оскал обугленного черепа. Нет, здесь Бог миловал. И вообще, последний случай как-то выпадал из системы, которую Катя почти построила: богатый дом, законный муж, ничего сомнительного с моральной точки зрения. Хотя говорят же, что исключения лишь подтверждают правила…
Катя была уверена, что ее это никоим образом больше не коснется. Только если она сама захочет помочь в расследовании. И вот, пожалуйста. Ей даже не придется искать предлог, чтобы подойти к этой женщине и к ее смерти поближе. Не придется всматриваться в бинокль или шпионить из-за угла. Ее муж сам обратился именно в их юридическую фирму.
– Можно мне заняться этим делом? – Катя не стала сдерживать свой энтузиазм на планерке.
– Пожалуйста, – кивнула Валерия.
Остальные помощницы адвокатов, видимо, еще не проснулись после ночных клубов и вечерних свиданий и не просекли, что господин Комов теперь вполне обеспеченный вдовец.
– Сегодня в четыре часа Михаил Комов придет заключать договор с Горчаковым. Алексея Сергеевича он нанимает как адвоката. А вы, Екатерина, будете ему помогать.
Черт! Сама напросилась. Мэрское дело, теперь вот это. Совместный труд, знаете ли, объединяет даже совершенно разных людей. Так рабочий и колхозница в едином прямо-таки стахановском порыве на десятилетия слились на одном постаменте. Хорошо еще, что боксерским разводом занимается адвокат Суровцева. Катя предпочла бы сталкиваться с шефом пореже. И дома, и на работе, и на постаменте…
Вернувшись в свой кабинет после летучки, Светик сначала застыла в дверях, перегородив Кате дорогу, как внезапно вырытая водопроводчиками траншея, а потом издала победный вопль, словно наши танки только что вошли в Берлин.
Кате пришлось вытягивать шею и заглядывать через плечо, чтобы понять, в чем, собственно, дело. А дело было в букете. Изящные белые розы на столе. Столько, что сразу не сосчитаешь, и, лишь приглядевшись, понимаешь, что их одиннадцать. Стильная упаковка, сочетающая нечто похожее на грубую мешковину и что-то напоминающее шелковую ткань.
– Он все-таки без ума от меня! – провозгласила Светик. – И как я могла сомневаться? Будто я какая-нибудь мисс невзрачность в растянутом свитере и без каблуков. Правда, вчера он так и не позвонил, так что я уже решила послать его на х…, ну, на хлопковые плантации. Короче, куда подальше. Но сегодня он, похоже, исправился…
Светик радостно понюхала одну розу и достала из середины букета небольшую открытку. И тут же помрачнела. Словно танки вошли не в Берлин, а в Прагу. Во всяком случае, историку Кате пришла на ум именно такая ассоциация.
– Это тебе, – убитым тоном сообщила Светик.
– Мне? – изумилась коллега.
Хотя кабинет у них действительно один на двоих, так что теоретически… Но вот практически Кате не дарили таких роскошных букетов. Неужели тетя привезла Виталика на экскурсию на Патриаршие, и он понял, что если упустит такой вид из окна, то будет просто лохом, хотя и на «мерседесе»?
«Кате». Коротко и ясно было написано на открытке, а на обороте несколько стихотворных строчек:
Без подписи. Но вообразить, что Виталик после школы прочел, написал или переписал хотя бы один стих, Катя, как ни старалась, не смогла. Тогда от кого это?
«Любить пленительно одну и ту же… Быть каждой женщине как муж…»
Это, вообще, о чем? О том самом, что грызет и кусает Катю последние пару недель?
Тему измены она обсуждала лишь с одним мужчиной. И у него, конечно, хватит образования и на прозу и на поэзию. А вот знаний самой Кати недоставало, чтобы понять, чьи это стихи. Хорошо бы проконсультироваться со специалистом…
– Значит, говоришь, нужно быть искренней? – Света устремила на подругу задумчивый взгляд.
Роскошный букет, да еще и с романтическими стихами в придачу – это несомненное достижение. Если и не победа в женском забеге к ЗАГСу, то точно серьезная заявка на участие в финале. Пора перенимать опыт.
– Кэт, это плата за откровенность?
– Что?
– Букет.
– Вообще-то я не знаю, что это и откуда, – призналась Катя. – Просто, если требуешь откровенности, самой тоже надо как-то выйти из роли. Так мне кажется…
Но Светик ей не поверила:
– Значит, не знаешь, от кого букет? Или просто скрываешь? Боишься, что уведу? Ладно, не хочешь – не говори…
Кате как раз хотелось об этом поговорить. И даже больше не о цветах, а о стихах. Никогда не слышанных, но вряд ли все-таки любительских. Требовалось мнение профессионала. Катя еле дождалась Надежду. После начала учебного года у учителя русского языка и литературы оставалось не так много времени на подработку. Надя наспех забегала в офис, да и то не каждый день, вооружалась красной ручкой и быстренько просматривала документы.
Сегодня Катя ей активно мешала это делать.
– Букет? Тебе? От неизвестного поэта? – Такие новости конечно же отвлекли подругу от юридическо-орфографических тонкостей.
– Стихи слишком хороши, чтобы поэт все еще был жив, – усмехнулась Катя.
– Давай их сюда, – потребовала Надежда.
Быстро пробежала глазами. Задумалась. Помолчала. Снова задумалась.
– Сдаюсь! Требуется помощь клуба, вернее, пары-тройки поэтических сборников. Но, судя по форме и содержанию, это Серебряный век. Свободная любовь и эксперименты со словом. Страсти, сложности. В любом случае это точно не самиздат, а что-то настоящее. Поздравляю!
– Спасибо! – улыбнулась Катя. – Если вдруг окажется, что это Гумилев, я почувствую себя Ахматовой. Хоть ненадолго…
– Повезло тебе! Некоторым за всю жизнь ни букетов больше трех цветочков, ни стихов без рифмы «поздравляю – желаю» не дождаться. Мой супруг подарком считает, если он, а не я вынесет мусор и почистит ванну. Среднестатистическая семья.
– Но у меня-то пока и такой нет. И судя по содержанию стихотворения, может и не быть вовсе…
– Некоторые сомнения, конечно, возникают, – подтвердила Надя. – Лирический герой вроде бы пока не определился: любить единственную или быть каждой женщине как муж. Не удивлюсь, если для него это и не выбор вовсе. Любить одну и при этом спать с кем придется – вполне мужская психология.
– Мне тоже так показалось.
– Кать, ты думаешь, тебе это Горчаков прислал? Пытается оправдать свое распутство с художественной точки зрения?
– Ну не Виталик же.
– Да, Горчаков, конечно, мог. Интеллигентная семья, просторная квартира с высокими потолками и большой библиотекой, где непременно отыщется томик поэзии Серебряного века. А Виталику пришлось бы столько макулатуры сдать, чтобы в свое время получить заветный талон на такую книжку. Нет, его семья столько не читает. А других кандидатов у тебя нет? Ты же у нас теперь стала такая уверенная, такая хорошо одетая и успешная.
– Я? – поразилась Катя Чижова, которая уже несколько дней не вылезала из одних и тех же джинсов и белой рубашки. – Да я ни в чем не уверена.
– Ты уверена, что измена – это не прогулка среди цветущих кустов для поднятия тонуса, а предательская засада. Это раз.
– Ах это… Тогда да. Еще я уверена, что женщина – не тарелка, чтобы ее безнаказанно бить. И не особо опасный преступник, чтобы заковывать в наручники. И точно не дрова, чтобы сбрызгивать их бензином и поджигать…
Конечно, Катя не сотрудник группы быстрого реагирования в бронежилете и каске, который мог бы эффектно появиться и уложить на обе лопатки даже чемпиона по боксу, не говоря уже о пироманьяке. Но помочь жертвам этих злодеев не только ее желание, но и профессиональная обязанность. Так что хорошо, что она не сменила работу. Именно эта ей сейчас нравилась. Неплохое чувство. Видимо, именно оно делает ее «успешной и уверенной».
Успешная и уверенная Катя с нетерпением ждала визита нового клиента. Конечно, Михаил Комов в первую очередь, видимо, хотел защищать свои интересы. Следствие, страховка и прочие формальности. Но без сомнения, он заинтересован и в поимке убийцы. А значит, у них с Катей общие цели.
Клиент явился ровно в четыре и обосновался в кабинете Горчакова. Чтобы не приходить туда до и не оставаться наедине с боссом, Кате пришлось пробираться внутрь после, ощущая себя опоздавшей стенографисткой.
Михаил Комов – лет сорок пять, давно начал лысеть, но до сих пор не начал с этим бороться, решительный вид, черный костюм, траурный галстук – не сразу обратил на нее внимание, что-то горячо доказывая своему адвокату: