Ольга Славина – Из огня да в полымя (страница 21)
Эх, жаль, что Катя не записала эту беседу, могла бы выпустить диск «Железобетонные последствия измены». Не исключено, выстроилась бы очередь из дам, желающих приобрести «антипособие по неверности» для своих мужчин. А первый экземпляр Катя, конечно, презентовала бы господину Горчакову.
Пусть послушает на досуге. И поймет, что постель – не подворотня, чтобы через нее шмыгали все кому не лень. А если все-таки шмыгают, то попадают в тупик…
Катя опоздала на работу с чувством выполненного долга. Да, на след маньяка она не вышла и заявить следователю «Отстаньте от меня, подозревайте его» не получится. Конечно, она не сыщик. Однако и не посторонняя. Она должна быть в курсе этого расследования и будет.
Правда, согласно штатному расписанию у нее совсем другие обязанности. У фирмы «Горчаков и партнеры» новый клиент. Валерия Суровцева ввела Катю в курс дела. Жена известного боксера заявляет, что муж отрабатывал свой знаменитый удар на ней, поэтому она требует развода и миллион долларов за страдания. Спортсмен же утверждает, что из женщин бил только маму, да и то лишь толкаясь во внутриутробном периоде, что является свидетельством жизнеспособности плода, а не агрессивного поведения. А если посчитать количество его медалей плюс значок члена известной политической партии, то супруге лучше самой отдать все золото и бриллианты, которые он ей подарил за пять лет совместной жизни, и уехать к маме в Саратов.
Кате предстояло обзвонить с десяток друзей пары, чтобы понять, на чьей стороне будут свидетели. Но сначала требовалось отыскать таксиста, который неделю назад подвозил супругов из ресторана домой и не мог не заметить, что боксер нарушил спортивный режим, перебрал спиртного и попытался исполнить свой супружеский долг прямо на заднем сиденье автомобиля.
Как Катя и предполагала, у ресторана дежурили одни и те же водители. Однако выяснить их координаты оказалось не так-то просто. У адвокатов, в отличие от прокуроров, нет заветных корочек, которыми можно помахать перед носом, чтобы развязать собеседнику язык. Пришлось идти на хитрость: перевоплотиться в Алису Островскую, немного высокомерную, немного истеричную. Катя заявила администрации ресторана, что потеряла в такси сережку, стоящую баснословных денег, и, если ей не дадут сотовый человека, который подвозил такого-то числа мужчину и женщину от ресторана по такому-то адресу, она будет жаловаться напрямую министру транспорта.
Ее вежливо попросили перезвонить через час, обещая решить все вопросы. И действительно, через час ей продиктовали телефон таксиста. Она позвонила и обрадовала его, что сережку искать не надо и выплачивать ее стоимость тоже не придется, нужно всего лишь рассказать о колоритных пассажирах. Таксист вздохнул с явным облегчением и подтвердил неадекватное поведение боксера. Оставалось надеяться, что на суде он от своих слов не откажется…
Вечером в метро на Катины плечи, как бревна на субботнике, навалилась усталость. Опять слишком много всего случилось за день. Грохот вагонов казался особенно громким. Толпа людей особенно тесной. Катя смогла выпрямить спину и вздохнуть с облегчением, только вынырнув на улицу на Маяковке и про себя поздоровавшись с бронзовым поэтом. Потому что хороший был поэт. Знал вкус любви и вкус измен. Потом она прошла мимо дома писателя, который был еще лучше и знал еще больше. Ну и пришла к себе.
От Патриарших веяло покоем, прохладой, то ли дождем, то ли туманом. Катя в который уже раз порадовалась, что ей досталась квартира именно здесь. Еще недавно в своем Подмосковье она даже мечтать об этом не смела. А теперь просто живет с видом на те самые липы и скамейки.
В первый раз за сегодняшний день, да и за вчерашний тоже (ночь не в счет), стало хорошо. Или хотя бы неплохо. Без допросов, пепелищ, непонимания и безутешности. Без мужчин, которые бесцеремонно бьют женщин. И без женщин, которые бесцеремонно шныряют по подворотням…
Катя поняла, что ее аппетит наконец-то дезертировал, когда на ужин не захотела ничего, кроме овощного салата. Она его приготовила, но съесть не успела. В дверь позвонили. Гостей она не ждала. Тем более Светика. Они даже на работе сегодня ограничились дежурными фразами:
– Кэт, как командировка? Алекс, естественно, снял там себе какую-нибудь Хозяйку Медной горы. И конечно, не на фотоаппарат снял.
– Естественно…
Но на пороге сейчас стояла именно Светик. Радостная, возбужденная, гламурная. И абсолютно не дежурная.
– Привет! Ты просто обязана меня спасти. Вопрос жизни и смерти!
– Господи, что?
– Ты должна пойти со мной. Прямо сейчас!
– Куда?! – испугалась Катя.
Почему-то ей представился длинный больничный коридор, белые халаты и сложные приборы. Конечно, она готова пойти прямо сейчас. Поддерживать не только морально, но и за руку. Хотя вообще-то Светик слишком хорошо выглядела, чтобы сдавать анализы и бояться худшего.
– Мы идем в гости к твоему соседу! – провозгласила красотка, которая не собиралась жаловаться на здоровье.
– Куда?! – повторила Катя, сделав вид, что живет в лесу, в землянке и соседи ее разве что белки да синицы.
– К Горчакову мы идем, не тормози! – потребовала Света.
– Зачем?
– Потому что у них там вечеринка. Мне Валерия проболталась.
– Но нас-то туда не приглашали.
– Вот-вот, – горестно вздохнула блондинка. – Но там будет этот американский миллионер. Это мой шанс, понимаешь?
– Не совсем.
– Ну что тут непонятного? Я хочу за него замуж. Естественное женское желание. В отечественных производителях я разочаровалась. Они так боятся дележки имущества, что не имеют либо имущества, либо жен. Достаточно вспомнить Горчакова. Сколько времени я с ним потеряла. Этот пинг-понг из измен: он мне, я ему. И никакого утешительного приза в виде штампа в паспорте. Правда, ухлестывает тут за мной один с серьезными намерениями. Но ему шестьдесят четыре года. Куда это годится? И был бы у него хотя бы сын, я могла бы как-то переориентироваться. Но там две дочери от первого брака. Настолько переориентироваться я, конечно, не смогу. Или было бы ему хотя бы восемьдесят четыре, чтобы недолго мучиться. Но нет. Там никаких шансов. А тут у тебя за стенкой Тимур Нархов из Америки. Перспективный ученый. Настоящий мачо. Богатый холостяк. Кстати, в Штатах семейные ценности не пустой звук. Судьи не церемонятся с мужьями при разводе. А за супружескую измену кое-кого чуть из президентов не выгнали. Думаю, эта страна меня устраивает…
– Это, конечно, солидный, геополитический подход в выборе спутника жизни, – оценила Катя. – Светик, но я-то здесь при чем?
– Ты же сама сказала: нас не приглашали. Но разве соседка не может зайти к соседу за солью? Что может быть естественнее? Не в лесу ведь живем.
– Да не хожу я к Горчакову за солью, – отрезала Катя.
Слезы ведь не считаются?
– Когда-то надо начинать. Мегаполис разъединяет людей, а это неправильно. Пойдем объединяться! – потребовала Светик.
– Объединись, пожалуйста, одна, – попросила Катя. – Скажи, что пришла ко мне, а меня нет. Нельзя ли подождать у них часок. И все такое…
– Ага! Чтобы Суровцева смотрела на меня так, будто я – «девица, которая подбивает клинья»? На тебя же она будет смотреть как на «соседку, у которой неожиданно закончилась соль».
– Светик, ну дадут мне эту соль и что потом? – пожала плечами Катя, считая затею бессмысленной.
– Потом ты сможешь уйти и что-нибудь посолить, – великодушно разрешила гостья, изящно-привычно откинув свои роскошные длинные волосы с плеча за спину. – А мне, конечно, мужчины уйти не дадут. Если они мужчины, конечно…
В девушке явно погиб неплохой сценарист в обнимку с хорошим режиссером, заставляющим даже плохих актеров подчиняться команде «Мотор!».
Вот и Катя подчинилась. Чтобы избежать долгих споров. Лучше побыстрее вернуться к своему салату и вбухать в него щепотку соседской приправы. А больше ее ничего не интересует. Она дальше прихожей даже заглядывать не собирается. И так понятно, что Алиса Островская входит в число приглашенных. И не просто входит, а, может быть, уже и лежит в объятиях хозяина…
Пошловато? Ну, если вдруг выяснится, что теплая компания собралась в квартире Горчакова, чтобы Маяковского почитать или посмотреть в телескоп на звездное небо, Катя извинится и впредь станет высказываться корректнее, даже во внутреннем монологе.
Естественно, извиняться ей не пришлось. Именно Алиса Островская открыла дверь. Причем в чем-то очень похожем на ночную рубашку: шелковую, короткую, на бретельках. Даже Светик не смогла скрыть завистливого взгляда.
– Вы к кому? – подозрительно спросила госпожа Островская.
– Мы за солью, – промямлила Катя, радуясь, что автор интернет-репортажа явно не узнает главную героиню своего повествования.
– За солью?! Это кодовое слово какое-то? Типа «белый порошок»? Алекс, не знала, что ты приторговываешь кокаином! – кокетливо улыбнулась Алиса хозяину квартиры, который тоже наконец соизволил выглянуть в коридор.
– Привет! – Горчаков если и удивился тому, что его бывшие девушки явились без приглашения и дуэтом, то виду не показал. – Проходите. Будете шампанское?
Радушный прием, ведь женщин много не бывает. Дежурное меню: шампанское и голос Стинга. Покорно благодарю! С некоторых пор Катя предпочитала боевые сто грамм и тексты Дианы Арбениной: