Ольга Сквирская – Ненужные вещи. Про киностудию в подвале иезуитского монастыря (страница 7)
– Слава Богу, – облегченно вздыхает отец Атаназий. – Кое-как доскреблись.
Увы, она закрыта. Да и для кого тут работать, на трассе никого. Кроме нас, бедолаг. Что же делать?!
Нам становится не по себе. С новой силой воображение рисует кошмарные картины – лютые волчьи глаза, горящие желтыми огоньками, в черноте морозной степи, вокруг холодной, безжизненной машины, превратившейся в бесполезный металлолом. Признак смерти замаячил перед нами во всей реальности.
Может, от этого наш молитвенный хор зазвучал громче и выразительнее.
Мы радовались каждому преодоленному километру, приближавшему нас к спасительному городу, стараясь не смотреть на стрелку счетчика, болтающуюся уже где-то у нуля.
И вот показалась вторая заправка. Эта работала, к счастью.
Вот оно, наше спасенье.
Догадливый управляющий
Когда он позвонил мне в редакцию газеты, меня поразил его тонкий, почти детский голос:
– Алло, это Георгий П. из Церковного радиовещания. Мне нравятся ваши статьи, и я хочу предложить вам работу. Мне кажется, так может писать только верующий человек. Вы ведь христианка?
– Католичка.
– Это ничего, я сам баптист, у нас как раз межконфессиональное радио. Запишите телефончик…
В середине девяностых газета «Семь дней» успешно претендовала на роль путеводителя по культурной жизни Новосибирска, и будучи музыкальным журналистом, я частенько писала о концертах духовной музыки.
Примерно в этот период я открыла для себя христианство, и, как все неофиты, при любой возможности бросалась на амбразуру проповедовать. Это потом умные люди посоветовали мне «убирать своего Господа Бога в подтекст», а тогда я запросто могла написать черным по белому: «…и Святой Дух парил под куполом…»
Оказалось, кого-то это даже порадовало, а именно тонкоголосого баптиста.
Звонить ему я не стала: мне показалось, что «церковному вещателю» не подобает иметь такой голос, даже если он баптист.
***
…Встретились мы через несколько лет.
Меня как раз уволили с работы – в тот период это была уже не газета, а католическая киностудия. (Забегая вперед, могу сказать, что меня оттуда увольняли неоднократно, но это оказалось впервые, и оттого особенно обидно). Вот тут-то я на безрыбье и вспомнила о предложении с межконфессионального радио.
Обладатель детского голоса оказался пожилым человеком со стертой бесполой внешностью. Круглая небольшая голова была плешивой. Небольшие серые глазки прятались за очками без оправы, стекла которых постоянно отсвечивали, делая его еще более безликим. Классический персонаж Достоевского или Чехова.
Но самой поразительной деталью внешности была фигура – высокий рост, прекрасные пропорции, широкие плечи и – самое невероятное! – осанка. Прям гусарская выправка!
Образ неумолимо распадался на три составляющих, никак не связанных друг с другом: детский голос, невыразительное бесполое лицо – и великолепная фигура. Так кто же вы на самом деле, загадочный Георгий?
Несмотря на былое любезное приглашение на работу, баптист подверг меня жесточайшему допросу: почему я ищу работу, чем я занималась, как я пришла в церковь. Мне пришлось все честно и подробно рассказать.
То ли я завоевала доверие, то ли этот Георгий оказался добрым человеком, однако его глазки за стеклами светились неподдельным сочувствием по ходу того, как я рассказывала мою невеселую историю.
– Да уж… – только и произнес он. – А давай помолимся за тебя! – вдруг с места в карьер предложил он.
– Как?.. Прям так? – растерялась я. – Мы же не в церкви…
– Ну и что! Вот возьмем и помолимся, – и не меняя позы, разве что опустив глаза, произнес: – Господи, мы просим тебя…
…Мы сидели за обычным столом, и он своим детским голосом обращался к Самому Богу. И, что удивительно, мне становилось все легче…
– Как это у вас, баптистов, просто, – высказала я ему за чаем.
– Это действительно просто, – пожал он плечами. – Все испытания даются нам во благо.
– Да ну! – меня никак не устраивала такая точка зрения: я не любитель «испытаний».
– Ну конечно, – убежденно проговорил Георгий. – Вот, например, мою радиостудию недавно ограбили: ввалились четверо подростков, связали меня, избили и вынесли все компьютеры.
– Ужас! И что тут хорошего?
– Слушай дальше: пока они собирали в сумки аппаратуру, я проповедовал им: Господь, говорю, все видит, он воздаст вам, покайтесь, пока не поздно, Он вас, говорю, любит. Один пнул меня, дескать, заткнись, но я за свое. А через месяц их поймали. И на суде говорю я ему: так кто из нас оказался прав? Тот голову опустил.
– А компьютеры-то вернули?
– Нет, конечно: они их уже успели продать. Но я все равно их простил, тем более мать одного из них так меня просила… А компьютеры наши спонсоры уже нам купили совсем новые, мощные. Так-то!
Лишнего рабочего места у Георгия не было, однако дело для меня нашлось: собирать по Новосибирску религиозные новости. Самым простым для меня оказалось освещать жизнь католиков, кроме того, полезно было познакомиться и с другими христианскими общинами.
Я побывала на сеансе исцеления у каких-то новомодных протестантов на Сибирской ярмарке: под оглушительную музыку «группы прославления» по команде верующие «избавлялись от рака, спида и туберкулеза» и тут же выходили на сцену под бурные аплодисменты.
Сходила на собрание церкви «Эвенэзер» – это те, которые разыскивают евреев, чтобы переправить их на Святую Землю. Не вздумайте, говорят, обращать евреев – ваша миссия не в этом: вы должны лишь пожертвовать средства, чтобы помочь им достичь Земли Обетованной. Да, сколько странных христиан на свете…
А кто нынче хорош, зато деньги Георгий платил мне исправно и с видимым удовольствием.
Кстати, я со смехом обнаружила, что московские «собратья по вере» регулярно воруют мои новости, публикуя их в столичных католических изданиях.
***
Помимо Георгия, в Церковном вещании работали одни девушки. Как на подбор, все красивые, веселые, креативные и, что немаловажно, из разных христианских церквей. И передачи у них были такие же: интересные, музыкальные, позитивные, динамичные, разнообразные, на любой вкус и возраст.
Лена делала смешную передачу для детей «Маленькая Овечка» – та все время по легкомыслию попадала в какие-то передряги, но с помощью Доброго Пастыря выходила невредимой.
У Ани была собственная авторская передача – она с легкостью могла раскрыть любую тему из жизни женщины, мастерски меняя голоса, создавая целые спектакли и изобретая сюжетную интригу на пустом, казалось бы, месте. Недаром Аня пришла с профессионального радио, – это был готовый талантливый специалист.
Пышноволосая жгучая красотка с библейской внешностью по имени Дора, не будучи профессионалом в журналистике, имела свое неоценимое качество: никто лучше ее не брал на улице блиц-интервью у прохожих.
Вот компания какая!
Для музыкальных передач многие церковные группы прославления с удовольствием отдавали на радио свои записи христианских песен, и у Георгия уже скопилась целая коллекция.
Несмотря на то, что Церковное вещание «вещало» где-то на частотной периферии, в Новосибирске у него появилось много фанов.
На радиостудии – а это была обычная трехкомнатная «хрущоба», в которой сам Георгий и проживал, ночуя на диванчике, – можно было встретить кого угодно: бородатых православных старост, иудеев, староверов, мусульман, не говоря уж о протестантах и пасторах разных видов. По всей студии висели сакральные подарки от гостей – иконы, свечи из Иерусалима, четки – прямо торжество экуменизма. Георгий был очень доволен, когда я подарила ему католический Розарий, даже попросил объяснить, как по нему молиться.
И вообще он был довольно продвинутым верующим: баптист без фанатизма, что называется, он с глубоким уважением относился к любой религии, за исключением сект, конечно.
Девчонки по очереди готовили нехитрые, но сытные обеды, на которые приглашали всех присутствующих. Все рассаживались вокруг крохотного столика в небольшой кухоньке – в тесноте, да не в обиде – и непринужденно беседовали.
Были и запретные темы: стоило новичку поинтересоваться, чем отличается та конфессия от другой, типа «а есть у этих причастие? а вот у нас есть! а есть у них…» – как все девицы наперебой принимались совать ему булочки или конфетки, хором крича: «Ты ешь, ешь!» – пока тот не отступался от своей острой темы.
Со временем я поняла, что у Георгия господствует неписанный закон: говорить только о том, что у всех нас общее, и умалчивать, не дискутировать об отличиях, – только так можно сохранить «экуменический» мир в отдельно взятой радиостудии.
На моих глазах проект межконфессионального Церковного вещания становился все более успешным. Георгий уже больше не планировал заняться коммерческой рекламой, дабы прокормиться: заокеанские спонсоры с готовностью шли на увеличение содержания и на расширение студии. Георгий отправился в командировку по Сибири и Дальнему Востоку – искать корреспондентов для новостной работы и соратников по созданию сети экуменического радио. Я дала ему адреса и явки красноярских католиков, которые занимались похожим служением, и эти координаты пригодились.
Однажды Георгий пригласил меня на производственное собрание. Большая комната была набита незнакомыми женщинами в одинаковых газовых косыночках. Оказалось, Георгий бросил клич в своей церкви – кто хочет заниматься «радиослужением»? – и часть прихожан, вернее, прихожанок откликнулось.