Ольга Шпакович – В поисках рая (страница 9)
– Виринея, я не отвлекла вас?
– Что там?
– Есть интересный экземплярчик.
– Чем интересный?
– Молод – лет шестнадцать, симпатичен, страшно самолюбив, тщеславен, честолюбив. Способный ужасно, схватывает на лету.
– Ну?
– Первую ступень как бы прошел, а на вторую у него нет денег.
– Ну и что?
– Да так, жалко. Очень способный.
– У нас не благотворительное общество.
– И все-таки, может, посмотрите?
– Зачем?
– Может, сделать из него ясновидящего? Ведь вашему учению не помешают яркие и талантливые адепты. Это хорошая реклама.
– Вижу, что он зацепил вас. Ладно, посмотрю. Присылайте его завтра сюда.
* * *
На следующий день Максим, с замиранием сердца стоял под дверями таинственной Виринеи. Дверь как дверь, металлическая, черная, этакий бункер. Кто бы мог подумать, что там, за этой неприступной дверью живет святая?
Долго не мог решиться позвонить. Их встреча – очень важна для него. От нее зависит, возможно, вся его судьба. Если она отмахнется, он пропал, если заинтересуется, поможет – он пан. Да, именно, так – или пан, или пропал. Неизвестно, сколько бы он стоял под дверью, то поднося дрожащую руку к звонку, то отдергивая, если бы не шаги с верхнего этажа. Кто-то спускался по лестнице. Это решило дело – Максим позвонил. Не успел он как следует испугаться своей решимости, как стукнул замок, дверь отворилась. На пороге стоял высокий красивый мужчина с огненно-черными глазами и сосредоточенно сдвинутыми бровями. Он кутался в длинный махровый халат малахитово-зеленого цвета с живописными кистями, этакий турецкий паша. «Серафим», – сообразил Максим.
– Здравствуйте. Мне к Виринее.
Серафим кивнул, поманил за собой, провел через темный коридор, остановился у прикрытой двери. Почтительно распахнул ее перед Максимом, снова кивнул. Максим зажмурился и сделал шаг вперед. Дверь за ним закрылась. Открыв глаза, он увидел совершенно темную комнату, в которую не проникал луч света. Свет, впрочем, был – он переливался то багровым, то синим, то желтым, словом, всеми цветами радуги, а источником его оказался ночник причудливой формы, стоящий на низком журнальном столике. Кроме столика, обращала на себя внимание широкая кровать с высокими подушками. На кровати полулежала-полусидела женщина лет тридцати пяти с черными длинными волосами, чуть раскосыми глазами сфинкса. Красивая. Из одежды на ней был полупрозрачный розовый пеньюар с глубоким декольте, обрамленным кружевами, которые она постоянно теребила, отчего взгляд поневоле привлекался к едва прикрытой груди. Поскольку Максим молчал, придавленный таинственностью и необычностью обстановки, заговорила хозяйка:
– Макс Ларионов?
– Да.
– Присаживайтесь, Макс, – повелительный жест на низкий пуфик, присев на который, Максим оказался у ног Виринеи, и принужден был смотреть на нее снизу вверх.
– Мне порекомендовала встретиться с вами Лилия, ваш Учитель. Она довольна вами и это очень похвально. Она попросила сделать вам поблажку – разрешить пройти вторую ступень бесплатно. Но у нас так не приято. Да и вообще в мире так не принято – за все надо платить. Таков закон. А если не платишь, это должно насторожить – помните, где бывает бесплатный сыр? Ну, то-то. И чем значимее услуга, тем выше цена. А, проходя наши ступени, человек приобретает ни с чем не сравнимые знания. Впрочем, я могу пойти навстречу, но я должна знать, что поблажку получает достойный человек. Итак, несколько вопросов… Сколько вам лет?
– Шестнадцать.
– Что вас привело к нам?
Максим сбивчиво рассказал все с самого начала – и как попал к Лилии, и о первых результатах семинаров, и о том, что никак не удается ему взять верх над одноклассницей, и что он закончил первую ступень, а на вторую денег нет… И замолчал, ожидая приговора. Виринея терпеливо слушала его. «Не так интересен, – сделала вывод, – не понимаю, чего Лилия носится с ним – обыкновенный подросток. Я в его возрасте была интереснее, впрочем, как и все девочки. Мальчики все-таки примитивнее. Не то воображение, не тот размах».
– У вас все?
– Все! – как на духу, выпалил Максим.
– Послушайте, зачем вам вообще вторая ступень?
– Как? А одноклассница?
– Фи, как примитивно… По-вашему, наше учение – для того, чтобы соблазнять одноклассниц? В таком случае, вы не туда попали, молодой человек. У нас не школа соблазнения.
– Ну почему?.. Просто эта одноклассница…
– Мы не гарантируем, что, пройдя вторую ступень, вы соблазните одноклассницу. Так что, может быть, расстанемся? И каждый пойдет своим путем: мы – совершенствоваться дальше, вы – зализывать любовные раны.
«Это кто пойдет совершенствоваться дальше? – раздался в голове Виринеи знакомый насмешливый голос. – Это ты-то пойдешь совершенствоваться дальше? Ты? Жалкая женщина… Посмотри на себя – ты спиваешься, ты прожить не можешь без коньяка. К концу дня ты почти лыка не вяжешь. Да, вот на таком мужицком языке приходится изъясняться мне, Княгине, но, возможно, тебе, с твоим развитием, более понятен именно такой язык. Ты зарастаешь жиром от безделья. В чем совершенствуешься ты, целыми днями валяясь в постели? Уж не в науке ли страсти нежной с этим подонком Серафимом? Ты учишь других распознавать людей, как же ты не могла распознать этого человека? Запомни, этот Максим – мой настоящий ученик, возможно, более настоящий, чем ты. Библия права – хуже всего быть теплым. А этот – он готов на все ради того, во что он верит, он будет готов на все ради тебя, а в итоге – ради меня! А вот ты не на все готова… Вот мое последнее слово – пусть другие учатся за деньги, но таких ты должна уметь распознавать и, будь добра, учи их бесплатно!»
– Нет, не отталкивайте меня, – лепетал тем временем Максим, – Вы ошибаетесь насчет меня! Позвольте мне учиться дальше, вы увидите, я не разочарую вас!
Он упал на колени. И тут произошло чудо – Виринея с изменившимся лицом – растерянным, даже каким-то испуганным – соскочила с кровати, поспешно подняла его.
– Конечно, конечно, мой мальчик, ты будешь учиться!
– Правда?
– Правда!
– Без денег?
– Конечно, без денег! Ты будешь моим личным учеником!
– О, огромное, огромное спасибо! Я потом обязательно заплачу! Вот увидите!
– Ничего не надо, ничего…
– Но почему? Почему вы так резко передумали?
– Это воля Княгини… Княгини… А теперь иди!
– Когда мне придти на учебу?
– Лилия скажет тебе…
Максим выбежал из комнаты и сразу наткнулся на Серафима. Тот, цепко стиснув ему локоть, поспешно довел до входных дверей и выставил наружу.
«Странно, – подумал Максим уже на улице, когда к нему вернулась способность оценивать ситуацию. – Когда Виринея кинулась меня поднимать, от нее явственно пахло перегаром. А Серафим явно подслушивал… Ладно, мне что за дело? Главное, денег брать не будут… пока».
Однако Максим рано радовался. Стоило Серафиму закрыть за ним дверь, как он ворвался в комнату к Виринее. Та сидела на кровати поникшая и трясущейся рукой наливала в стопку коньяк. Давно она не слышала голоса Княгини и в тайне надеялась, что та наконец оставила ее. Она стала обретать мир в душе и подумывала уже о том, что хорошо бы бросить пить, выйти замуж за Серафима и родить ребенка. Роль мессии стала обременять ее: надоело носить маску таинственности, сидеть в темной комнате и разговаривать замогильным голосом. С тоской Лена Синицына вспоминала шумную редакцию, коллег-журналистов, веселую суматоху перед выходом очередного номера… И вот опять этот властный ненавистный голос! Скорее выпить – и забыться. Но нет, по-видимому, все сговорились сегодня досаждать ей! В комнату ворвался Серафим.
– Я все слышал!
– Что – все?
– Я слышал твой разговор с этим сопляком! Весь, от начала до конца!
– Подслушиваешь? Как низко ты пал.
– Слушай, цыпочка! – Серафим стиснул ее локоть. – Да если бы не я – ты бы с голоду подохла! Ты бы так и учила всех – бесплатно! Да кто ты такая вообще? Ты – блажная! За то, что на тебе эти тряпки, за то, что ты дорогой коньяк жрешь с самого утра, и за многое другое ты меня, тварь, благодарить должна! А ты уже перед этим сопляком растаяла, учить его бесплатно вздумала! Чему, интересно? Может, нового приятеля завести захотела? Давай! Только в таком случае наши дорожки – врозь!
– Ну и уматывай! – закричала Виринея. – Кто ты без меня?! Спасибо, конечно, что некоторое время ты любезно выполнял обязанности моего эконома и альфонса по совместительству, но…
– А ты уверена, что денежки у тебя останутся?
– Что – у меня? – Виринея не ожидала такого поворота.
– Ты уверена, что деньги останутся у тебя?
– Не поняла… – И в этот же момент она все поняла. – Дак, выходит, ты деньги клал в банк на свое имя?!
– «На свое имя»! – передразнил он ее. – Дошло, наконец! Ну, а на чье же? На твое? Чтобы в один прекрасный день услышать от тебя эти слова? Но я дальновиднее оказался, я все предусмотрел. В отличие от тебя! Все! Я ухожу! – Серафим жестом фокусника вытащил откуда-то чемодан. – Жить с тобой невозможно – ты вечно пьяная, блажная, ты стала просто размазня какая-то – целыми днями валяешься на постели и сосешь коньяк!
– Нет, подожди! Неужели ты вот просто так возьмешь и уйдешь?
– Конечно!
– Нет, не уходи! Я не пущу тебя! – Виринея бросилась на пол, обхватила его ноги. – Я не отпущу тебя!
– Чем же ты сможешь меня удержать? Своей молодостью? Но ты далеко не первой свежести… Может быть, своей красотой? Но есть и покрасивее тебя! Так чем? Чем? Может, деньгами? Так денежки-то твои – на моем счете!