Ольга Шпакович – Немецкая мечта. Исповедь очевидца (страница 4)
Мы с Альфредом вышли на улицу, загрузились в его фургон, на котором он развозил продукты по магазинам, Альфред – за рулём, я – рядом с водителем, и мы понеслись по улицам утреннего Берлина. По дороге мы оживлённо болтали. Мой старший товарищ расспрашивал, чем бы я хотел заниматься в Германии, какие у меня планы. Я рассказал ему, что, когда мы приедем в Гёттинген, я поступлю в университет на математический факультет. Почему на математический? Во-первых, у меня способности к математике, во-вторых, настоял отец. Математика ему близка. В случае чего, он мне поможет. Но поскольку так, сходу, в университет не поступить – надо было закончить в России хотя бы курс института, я буду поступать в колледж для иностранцев, который находится в Ганновере. Вот такие планы…
По дороге я во все глаза смотрел по сторонам – всё здесь было новым для меня, всё вызывало во мне жгучий интерес и восторг. Альфред забрал на базе товар в ящиках, и мы отправились развозить его по магазинам. Я с энтузиазмом взялся помогать Альфреду – подхватывал ящики и заносил их в магазин. А какие магазины! Какой разительный контраст с нашими, где на фоне пустых полок, на которых, в лучшем случае, можно увидеть только унылые ряды консервов, стоит хмурая продавщица. А здесь – изобилие такое, что глаза разбегаются от множества пёстрых этикеток и упаковок. Весь товар так и просит, как в сказке «Алиса в стране чудес»: «съешь меня», «выпей меня». Только вместо Алисы в стране чудес – я. А люди! Довольные, улыбчивые, расслабленные, а не напряжённые и хмурые, как наши. От них так и веет довольством, деньгами, благополучием. А вообще, если каждое место имеет свою ауру, свой дух, то в России – плохая аура, больная, дух уныл и мрачен, а в Германии – аура хорошая, здоровая, пропитанная духом радости, нормальной счастливой жизни.
III
На другой день мы на поезде уехали в Гёттинген. На железнодорожном вокзале нас встретила улыбчивая (в Германии – все люди улыбчивые и вежливые) секретарша с нового места работы отца. Она довезла нас на своей машине до нашего нового дома.
Городок мне понравился. Не Берлин, конечно, – маленький, провинциальный, немного сонный. Но дома похожи, в том же узнаваемом немецком стиле, под красными черепичными крышами, только поменьше. Везде такая же чистота, всё блестит и сверкает. Подумать только, теперь здесь – мой дом, теперь здесь мне жить. Успею ещё обежать городок, всё осмотреть…
Нам предоставили служебную квартиру в жилом комплексе, где проживали приглашённые научные сотрудники, который состоял из однотипных двухэтажных зданий, одной стеной упирающихся в невысокий скалистый холм. Перед каждым располагалась площадка, покрытая зелёным газоном, с детскими качелями и горками. Мы вышли из машины и стали выгружать вещи, а секретарша пошла к дому, чтобы открыть входную дверь.
– Ой, смотрите, зайцы! – от удивления и неожиданности я подпрыгнул, как ребёнок, так непривычно было видеть в городской среде, на детской площадке, этих ушастых лесных обитателей.
– Was? – обернулась на мой возглас секретарша.
Мать объяснила ей на немецком, что меня удивило обилие зайцев в черте города. У нас их можно увидеть только в зоопарках. Секретарша пояснила, что зайцы пришли в город, потому что люди наступают на территорию их обитания, вырубая леса и распахивая земли. Пока родители заносили в дом вещи, я попытался подойти к зверькам. Они не очень испугались меня, видно, что привыкли к людям, лишь, дёрнув длинными ушами, лениво отскочили на безопасное расстояние.
«Какая удивительная, добрая страна! – подумал я. – Здесь и дикие животные не боятся людей, живут с ними бок о бок, значит, чувствуют, что среди людей они в безопасности, значит, никто не обижает их». Мне представилась подобная картина
– Есть, мужики, поймал!
Мне стало не по себе. С усилием я отогнал неприятное видение. К счастью, я в другой стране, среди других людей… и зайцев.
– Марк, ты где там? – донёсся до меня крик матери.
В самом деле, Бог с ними, зайцами, ещё насмотрюсь на них, раз уж они – обычное явление в Германии. Сейчас важнее – познакомиться с нашим новым домом, в котором нам предстоит жить, может, и не один год! В самом деле, хоть и предполагалось, что мы здесь – только на год, но я-то был уверен, что останусь в Германии навсегда!
Я поспешил в дом. Поскольку архитектура жилища повторяла неровности холма, внутренние помещения располагались на разных уровнях. Внизу – холл и кухня, из холла низенькая лестница вела на следующий уровень, где находились две спальни и ванная комната. Мебель везде была простая, приближённая к офисной, что придавало жилью несколько казённый вид, что-то среднее между офисом и гостиницей, но, после нашей типовой «совковой», мне она показалась верхом вкуса и элегантности.
С каким удовольствием я обживал свою комнату! Разобрал рюкзак, разложил в платяном шкафу одежду, заполнил тумбочку мелкими вещами и безделушками, которые я захватил из России на память…
Секретарша показала родителям, где что лежит и как всем этим пользоваться, затем обсудила с отцом какие-то рабочие моменты. После её ухода мы отправились на разведку в поисках продуктового магазина, который нашли в паре кварталов от нашего нового дома. Закупив продукты, вернулись домой. Мать приготовила первый на немецкой земле семейный ужин. Помню наше приподнятое настроение, оживлённые разговоры, планы, мечты… В столовой нашего нового дома стоял цветной телевизор. Пока мать убирала посуду и расставляла чашки для чая, я включил телевизор и стал щёлкать пультом, переключая программы. После нескольких голливудских фильмов и музыкальных шоу с жизнеутверждающими хитами типа «What is love» я наткнулся на местную программу новостей. Послушав пару минут, я не удержался от возгласа:
– Ма! Па! Я не понял… я в Германии или в Союзе?
– Что, малыш?
– У меня такое впечатление, что я сейчас слушаю программу «Время».
На меня нахлынули воспоминания из детства, когда каждый день, ровно в двадцать один час, мои родители прилипали к экрану нашего чёрно-белого телевизора, и до меня доносился хорошо поставленный, позитивный голос ведущего, вещающего о достижениях партии и правительства. Под его бравурные речи на экране сменялись кадры: колосящаяся пшеница, корабли полей – комбайны, заводские цеха и счастливые, улыбающиеся лица людей… В последнее время всё изменилось: под встревоженные напряжённые голоса дикторов с голубого экрана на нас лился негатив – документальные кадры сталинских лагерей – символа мрачного тоталитарного прошлого, и картины настоящего – многотысячные демонстрации, перекошенные от гнева и отчаяния лица… И ощущение безграничной свободы, свободы рабов, вырвавшихся из многолетнего заточения, свободы пьяной и опасной, похожей на готовую взорваться гранату в руках ребёнка, осчастливленного своей находкой… Как будто у нас, там – всё плохо, а у них, здесь – всё хорошо: стабильность, благополучие, уверенность в завтрашнем дне… То, что мы потеряли там – похоже, мы обретаем здесь!
Заснул я в своей новой комнате совершенно счастливый и успокоенный – теперь это мой дом, я – дома…
На другой день я уже обежал весь город, благо, он небольшой. Извилистая улочка вывела меня в его старую часть, которая расположена на берегу реки Ляйне. Я побродил по старинному парку, полюбовался зданиями в средневековом стиле, в том числе Старой Ратушей, с готическими стрельчатыми окнами и огромным каменным львом возле входа, держащим в лапах герб города. На мемориальной доске я прочитал, что постройка Ратуши началась в XIV-м, а закончилась в XV-м веке. Ничего себе, древность какая! Напротив я обнаружил ещё одну городскую достопримечательность – фонтан «Девочка с гусем». Бронзовое лицо девочки лоснилось и сияло, как я узнал позже, от поцелуев, так как, по традиции, выпускники Гёттингенского университета должны поцеловать её щёчки. Ну, что ж… Возможно, через несколько лет я тоже стану выпускником этого легендарного учебного заведения и, на удачу, поцелую бронзовые щёчки девочки с гусем…
Здесь же, в старой части города, я натолкнулся на здание одного из корпусов самого университета, и сердце моё сжалось, ведь я уже почти считал себя его студентом, я был уверен, что через пару лет поступлю сюда на математику. А когда закончу – передо мною будут открыты двери всех самых престижных компаний Германии!
Набрёл я и на церковь Святого Якова, построенную в XV веке, с 70-метровой готической башней. И совсем в другом стиле предстал передо мной знаменитый дом Юнкершанке, с красным орнаментом на белых стенах… но всё равно – все эти здания, построенные в разных эпохах и разных стилях, были для меня олицетворением столь полюбившейся Германии, все были пропитаны немецким духом.