Ольга Шпакович – Немецкая мечта. Исповедь очевидца (страница 15)

– Кого чёрт принёс? Выспаться не дадут… – ворчал он. – Моя голова сейчас взорвётся.

Я чувствовал себя примерно также. Проклятый вискарь…

– Wer? – спросил он не очень любезно.

– Дверь открой, – тихо ответили из-за двери на русском, – а не то взломаю.

Произнесено это было так, что Тарас беспрекословно открыл. Мы со Светкой, встревоженные, одновременно выползли в прихожую. Светка – в неглиже, кутаясь в свой драный плед. Отодвинув Тараса, в прихожую вошёл невысокий парень, с подтянутой спортивной фигурой, чёрненький, с нервными правильными чертами лица и карими, миндалевидными глазами, глядевшими мрачно и недоверчиво. Одет он был, и вообще выглядел так, словно сошёл с обложки модного журнала. Захлопнув за собой дверь, он сделал неуловимое движение – и в его руке возник маленький, словно игрушечный, пистолет.

– Руки! – скомандовал он.

Мы подняли руки.

– Давайте в эту комнату, быстро! – кивком головы он указал нам на комнату Светки.

Мы беспрекословно, пятясь, как раки, заползли туда.

– Да ты кто такой? – попробовал было возмутиться Тарас, больше для порядка.

– Пасть закрой, – бесцветным голосом распорядился незнакомец, входя в комнату следом за нами и не спуская с нас дула своей «игрушки».

– Ты это, пушечку свою спрячь, – проблеял Тарас, не на шутку перепуганный. – Спрячь – и поговорим.

– На пол легли! Тогда поговорим…

Мы беспрекословно улеглись на живот, прикрывая головы руками, словно, вздумай он стрелять, это как-то спасло бы нас…

– Вот теперь можно и поговорить, – незнакомец прислонился спиной к стене, продолжая держать нас под прицелом. – Кто такие? Откуда?

– А ты кто? – взял на себя роль переговорщика Тарас.

– Я от Ульриха. Крыша его. Так что это – пожаловался он. Ну, что скажете в своё оправдание? Или сразу морды вам поломать, раз сказать нечего?

– Я скажу! – осмелела Светка. – Ульрих ведёт себя не по понятиям – деньги не доплачивает, расплачивается мною, руку на меня поднимал… Раньше за меня заступиться некому было, а как с ребятами познакомилась, так и попросила их, чтобы они этого гада послали. Я лучше с ними работать буду.

– Кто такие?

– Я Тарас, он – Марк, – осмелел мой приятель. – Я – с Одессы, он – с Новосибирска. Мы, понимаешь, здесь всего-то пару дней. Из Страсбурга приехали на его вот машине, из Легиона.

– Что? Из Легиона? – мрачная физиономия парня озарилась широкой радостной улыбкой. Пистолет также неуловимо исчез, как и появился. – Ну, это другое дело! Вставайте.

Не понимая, в чём дело, мы с опаской поднялись.

– Давайте знакомиться, я – Кот… Миша Каценштейн.

Рукопожатие его маленькой руки было крепким и энергичным.

Через несколько минут мы уже сидели на диване, на журнальном столике перед нами стояли закуски, которые на скорую руку приготовила Светка, уже успевшая одеться и привести себя в порядок. Кот рассказал, что ему двадцать четыре, он еврей из Гомеля. Отец у него – белорус, мать – еврейка. В детстве его определили в спортивный интернат. Он – мастер спорта по боксу. В Германии он уже три года. Переехал как еврей. Мать же – еврейка, а у евреев национальность определяется по матери, а не так, как у других, по отцу. Потому что, как говорится, нельзя проследить след орла в воздухе и заметить след мужчины в женщине… Такая вот красивая еврейская поговорка. Живёт на социале. А проникся он к нам потому, что сам тоже пытался закрепиться в Легионе. И тоже неудачно.

– Ну его, этого Ульриха, фашиста поганого, – говорил Кот. – Нечего девчонок наших обижать. Так что можете продолжать ваш бизнес. Только много вы на ней, – небрежный кивок в сторону Светки, – не заработаете. Надо вам ещё что-то вдобавок. Готовы? – он сверлил нас своими бархатными, но такими жёсткими глазами.

– Готовы! Чего делать-то надо? – откликнулся Тарас.

– С напёрсточниками поработать вы как?

Мы переглянулись.

– Так там уметь надо, – неуверенно возразил Тарас.

– Вас напёрстки крутить никто и не приглашает. Будете группой поддержки.

– Группой поддержки? – недоумённо переспросил Тарас. – Зачем?

– А затем, чтобы напёрсточнику морду не набили и бабло не отобрали. Ферштеен?.. То-то. А группе поддержки ничего уметь не надо. А захотите сами напёрстки крутить – обучим в два счёта. Главное, желание. Но, пока учитесь, побудете в группе поддержки, проникнитесь, так сказать, напёрсточным духом.

– Мы – за, – подал я голос и за себя, и за приятеля.

– Вот и чудно. Тогда зачем дело откладывать? У нас один перекрёсток не закрыт. Вот мы вас туда и определим. Давайте завтра, часам к двум. В общем, как проспитесь, так вот по этому адресу, – он жестом фокусника извлёк откуда-то карманный блокнот и ручку, черкнул адрес. – Договорились? Вот и ладненько. Тогда я пошёл. У меня ещё, кроме вас, дел полно.

– А с Ульрихом как? – неуверенно спросил Тарас.

– Забудьте про него. Я всё улажу… Короче, до завтра.

Наш новый знакомый сделал прощальный жест рукой и вышел. Мы так и остались стоять, немного обалдевшие.

– Какой мальчик! – подала голосок Светка, закатив глаза.

– Хороша Маша, да не наша, – неудачно пошутил Тарас.

Так мы ещё глубже опустились на социальное дно немецкого общества.

VIII

Ночь прошла без происшествий. Наше сутенёрство уже не щекотало нервы. Стало превращаться в рутину. Помня, что завтра нам предстоит обучение чему-то хитрому, а значит, нужна свежая голова, решили в употреблении алкоголя сделать паузу.

Наутро, как следует выспавшись, мы подъехали к назначенному времени по указанному адресу. Район оказался безлюдным – самая окраина. Здание – двухэтажное, похожее на заброшенную общагу, с пустыми глазницами окон, утопающее в сорняках, которыми густо зарос пустырь. Для Германии зрелище непривычное – там каждый квадратный метр земли обихожен, вылизан и приведён в эстетически привлекательный вид. Не решившись войти в эту зловещую бетонную коробку, мы окликнули Кота. Через минуту из оконного проёма на втором этаже показался его силуэт.

– Поднимайтесь! – махнул он нам и исчез.

Ободрённые, мы вошли в подъезд, поднялись по лестнице на второй этаж. Дверей не имелось, так же, как и окон. Мы попали в длинный коридор, по обе стороны которого зияли дверные проёмы, ведущие в квадратные помещения, в которых давно никто не жил. В одной из комнат прямо на полу, на брошенном матрасе, сидели Кот и какой-то неопрятный парень с незапоминающейся внешностью.

– Знакомьтесь, – представил нас Кот. – Это Иван… А это Тарас. Марк. Прошу любить и жаловать.

Иван скользнул по нам оценивающим взглядом, который, как мне показалось, зацепился за меня.

– Садитесь, чё… – он небрежно указал на второй матрас, напротив. Мы уселись, колени неловко задрались. Непривычно…

– Иван, – стал рассказывать Кот, – наш человек. Здесь он в статусе беженца.

– Ага, – кивнул Иван флегматично, – служил в армии в ГДР, а перед дембелем подумал – что я, дурак, возвращаться? Ну, и остался. Подал на политическое убежище.

– Ну, так вот, – продолжал Кот. – Он вас обучит этой игре. Введёт, так сказать, в курс дела.

Иван извлёк из пыльного рюкзачка три металлических стаканчика, сделанных в виде напёрстка, и шарик. Шарик он поместил под один из «напёрстков» и стал неспешно передвигать ёмкости.

– Игра эта благородная, – стал он рассказывать, – ну, и вы, ёпта, если хотите профессионально этим заниматься, то изучите для начала суть вопроса… Игра эта азартная, ясен пень, а зародилась она аж до нашей эры… Какая светлая голова её придумала, история умалчивает. Но даже один античный философ о ней упоминал… В средние века тоже в неё играли. Катали шарик под ореховой скорлупой, под бокалами и кубками… Да под чем придётся. В том числе и под напёрстками. Ну и, видно, под напёрстками – больше всего, потому что в восемнадцатом веке её и назвали «игрой в напёрстки». Тут главное – ловкость рук. Ну и, конечно, глаза запудрить, чтобы клиент не догадался, где шарик… – руки его неожиданно замерли. – Ну?

– Что?

– Где шарик?

Мы с Тарасом переглянулись. Убаюканные монотонной речью Ивана, мы не особо следили за движением его рук.

– Мы, вообще-то, не за игрой следили, – заметил я, – а слушали тебя, поэтому…

– А когда у клиента на кону денежки стоят, он – ох, как следить будет… Ну, так что?

– Здесь! – сказал я, быстро поднимая один из стаканчиков. Напёрсток оказался под ним.

– А говоришь, не следил… – ухмыльнулся Иван.

– Я и не следил. Я как будто почувствовал – интуиция.

– Интуиция – это в нашем деле хорошо.

– Это для любых дел хорошо, – вставил Кот.

– Ну и вот, – продолжал Иван, – дело это коллективное. Тут одному не справиться. Тут так – один напёрстками водит, другой из толпы, как бы клиент, привлекает внимание. Ну, там азарт проявляет, хочет, типа, сыграть. Играет – и выигрывает. Тут лохи, которых игра привлекла, видят, что дело чисто – клиент выиграл и бабло своё получил, всё как надо, ну, и тоже в игру вступают. Задача ведущего – не допустить, чтобы выиграли. Они, это, в азарт входят, в кураж, ещё бабло на кон ставят, и ещё… Ну, а потом, когда всё проиграют, по-разному бывает. Бывает, что проигравший отходит такой прифигевший, стыдно ему и денег жалко. Понимает, что сам виноват. Но чаще бывает, что начинают права качать. Вот тут-то вступает в дело группа поддержки. Они всегда рядом. Типа – зрители, из толпы. Ну, и на этом игре конец. Переждать надо. Или в другое место перейти… У нас потеря – Федьку Рыжего депортировали. Жалко. Талант был у чувака… Ну, чего уши развесили? Давайте обучаться. Начнём с тебя, – кивнул он мне. – У тебя рожа интеллигентная. Ещё очки… Да что там говорить – внешность, как у ангела. Для наших дел – самое то. Доверия больше. Читал «Портрет Дориана Грэя»? вот у тебя и будет погоняло – Дориан. Учись, Дориан.