Ольга Шо – Возлюбленная Калугина (страница 40)

Владислав пристально смотрел на Жёсткого, прекрасно понимая, кто именно перехватил. И последующие слова Жёсткого лишь подтвердили его догадку.

— Камиль Булатов забрал у меня Киру, Калугин. И он с ней церемониться не станет. Он знает, что Кира моя единственная дочь. Он не побрезгует и убить её, чтобы досадить мне, поиграть на нервах, прежде, чем открыто напасть на меня. Но, перед тем, как убить её, может отдать девушку всем своим шавкам. Булатов очень жесток и полностью обезбашен, непредсказуем.

Владимир ждал хоть какой-то реакции от Калугина, но тот словно впал в какой-то ступор и молча смотрел на мужчину.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы найти Камиля, а, соответственно, и Киру. Лишь одних моих сил не хватит, чтобы попереть против Булатова сейчас. Как бы мне не хотелось этого признавать, но я вынужден объединиться с одним врагом, чтобы погубить другого, который является нашим общим врагом.

Владислав молча повернулся спиной, схватил Яра за локоть и оттащил к машине.

— Ты слышал, что сказал этот шакал, Яр?

— Слышал, Влад, вопрос в другом, что делать будем?

— Поверить не могу, что Камиль, как только уехал после нашего с ним разговора, отправился за Кирой. А это именно так, если я правильно понял Жёсткого.

— Влад, просто Булатов понял, что на тебя воздействовать даже через Киру он не сможет, а вот на Жёсткого ещё как. Он вывел тебя из своей игры, Калугин, — ответил Ярослав.

— Да, но почему я должен верить словам этой швали? Он мог сам спрятать Киру и припереться ко мне, чтобы при помощи моих рук уничтожить Булатова. С этого гада станется.

— Я не знаю, Влад.

У Влада дёрнулся мускул на щеке, он круто повернулся и, подойдя к Жёсткому, схватил его за глотку.

— Ты ведь лжёшь? Хочешь, чтобы я помог тебе от Булатова избавиться? — прошипел Калугин.

— Пусти, придурок, Кира действительно у Булатова.

— Я найду, Киру, мразь, обязательно найду у тебя или у него, неважно. А ты, родительское недоразумение, не смог удержаться от того, чтобы не втравить дочь в свои разборки, да? Ты с Булатовым поделить что-то там не можешь, а в эпицентр всей этой бури поставил Киру. Ты именно её поставил под удар в этой своей войне с Булатовым, Володя! И ещё, — глаза Калугина сверкали жаждой убийства, но он сдерживался, — ты заставил Киру избавиться от ребёнка или нет?

Жёстков снова отбросил от себя Калугина.

— Твой выродок не пострадал. Мы с Кирой заключили договор, поэтому я сохранил жизнь твоему ублюдку.

Владислава затрусило от ярости, он и сам не понял, как в его руках оказался пистолет. Он навёл его на Жёсткого, Яр только дёрнулся к Калугину, как раздался выстрел.

Владимир ощутил обжигающую боль в бицепсе левой руки и полными ненависти глазами уставился на Калугина, который подошёл к нему, схватил за волосы и, ударив в живот кулаком, ткнул лицом в землю, вдавливая.

— Если ты, мразь, посмеешь ещё раз назвать моего ребёнка ублюдком, я тебе башку прострелю.

Один из людей Жёсткого достал оружие и направил его на Калугина, но Влад среагировал моментально, одним выстрелом выбив из рук мужчины оружие. А потом кивком головы дал знак своим парням. Те подошли к людям Жёсткого и обыскали их, отобрав оружие.

Владимир захрипел, комья земли лезли в рот, забивали нос и глаза, он и вздохнуть почти не мог, с такой силой Влад придавил его.

— Влад, хватит, не убей гада раньше времени, — Яр отдёрнул его от Жёсткого, который, поднялся, схватившись за руку, сжал, пытаясь остановить кровь, которая текла из раны. Он плевался и кашлял.

— Мы ещё встретимся с тобой, Калугин, и выясним отношения, все и навсегда, но сейчас нам необходимо действовать сообща, чтобы помочь Кире, — процедил настойчиво Жёстков.

— Я не знаю, Володя, чем ты руководствовался, когда сказал то, что сказал сейчас, но логику я исключаю сразу. Ты и правда думаешь, что мы с тобой можем хоть в чём-то работать сообща? Твоё предположение примитивно даже банально, хотя… в твоём случае сойдет за глубокую и неординарную мысль.

— Ты из меня дурака не строй, Калугин. Я прекрасно понимаю, что говорю, кому и зачем.

— Никто из тебя дурака не делает, Володя, это полностью твоя инициатива.

— Будь осторожным, Калугин, а то ведь можешь упасть с завышенного уровня своего самомнения на уровень своего приземлённого интеллекта и разбиться.

— Пытаешься меня приземлить, Володя? Сохраниться перед этим не забыл или бессмертным себя считаешь? Прежде, чем что-то говорить, фильтруй свой базар не только через рот, но и пропускай его хоть немного и через мозг, если таковой у тебя вообще имеется. Если я ещё раз ударю тебя по морде, шваль, то следующий мой удар придётся уже лишь по крышке гроба… твоего!

— Хватит! — рявкнул Соколовский, теряя терпение, — схватив Влада за плечо, поворачивая к себе.

Владислав обдал Яра взглядом, а потом подошёл к своим парням.

— Этого свяжите и закиньте в сарай, — процедил Влад, показывая на Жёсткого. — Руку перетяните чем-нибудь, чтобы не сдох, гад, раньше времени. И этих двоих — он ткнул на парней Жёсткого, к нему же.

Владимир неверяще уставился на Калугина.

— Ты что задумал, гадёныш ты мелкий? Кира…

— Для того, чтобы найти Киру, мне нужна помощь такого ничтожества, как ты, — резко перебил его Владислав. — Я не работаю с теми, кто в любой момент готов всадить в спину нож.

Кира жалась у стенки, вздрагивая под взглядом четырёх мужчин, которые, бросая в её сторону похотливые взгляды, медленно приближались.

Она и понять ничего не успела, как машина, в которой она ехала, резко остановилась. Перестрелка, которая быстро кончилась. А потом неизвестные мужчины вытащили её и кинули в другую машину.

Кира даже подумать не успела о том, как же ей уже порядком надоело быть в центре разборок между Жёстким и Булатовым, как необходимо было снова выкручиваться из неприятной ситуации. Кира знала, что от этих мужчин ничего хорошего ждать не придётся. Следующие их слова лишь подтвердили её опасения.

— Смотри, а она боится нас, — процедил один из них, — сейчас стену продавит, слившись с ней воедино.

— Ничего, думаю, что она скоро освоится и ей даже понравится, тащи её сюда, положи на диван, — рука второго вытянулась в направлении дивана.

— Но Булатов не говорил, что девку можно трогать!

— Это и так ясно. Можно, тащи, кому говорю.

Кира переводила испуганный взгляд с одного на другого, прикидывая расстояние до дверей.

Кира рванула к дверям, а потом громко вскрикнула, когда руки одного из мужчин грубо сомкнулись вокруг её талии, больно сдавливая живот.

— А ну отпусти её, если не хочешь, чтобы я убил тебя, — услышала девушка хрипловатый грозный мужской голос.

Повернув залитое слезами лицо, она увидела Камиля Булатова. Он стоял в дверях, лениво опираясь о косяк, взгляд его был устремлён на девушку, которая едва ли не упала, когда его человек её отпустил.

— Вышли все отсюда, — рявкнул Камиль.

Мужчины попятились на выход и быстренько удалились.

Кира в страхе смотрела на Камиля, который приблизился. Его взгляд остановился на её едва округлившемся животе. Кира вздрогнула, когда его рука обхватила её запястье, а потом он потащил её к дивану. Девушка стала упираться, понимая, для чего он тащит её к дивану.

— Отпусти! — всхлипнула она.

— Успокойся, дура, я ничего тебе не сделаю. — Подхватив девушку на руки, он поднёс её к дивану и посадил. Сам отошёл и сел недалеко на стул, пристально рассматривая её, словно она была какой-то экзотической зверушкой. Он ухмыльнулся, заметив, что она отчаянно пытается унять дрожь в руках.

— Ты голодна?

— Ч-что? — она поражённо уставилась на него. Он что, ей предлагает поесть, вместо того, чтобы отдать на забаву своим людям или придумать что-то ещё. Мало ли, что у него на уме.

— А ты кормить меня собрался?

— Почему бы и нет, — тихо произнёс он. — Ты беременна, тебе необходимо поесть и отдохнуть.

Кира наверное упала бы, если бы не сидела.

— Это что? Последняя трапеза перед казнью, да? — уточнила она, не веря в то, что он просто так оставит её в покое. Накормишь, а потом людям своим отдашь или в запасе для меня припас какую-то иную экзекуцию.

Его взгляд остановился на её лице.

— А знаешь, я начинаю понимать почему Калугин так прикипел к тебе. Ты смелая, Кира, не унижаешься и не умоляешь меня не трогать тебя.

— А разве это что-то изменит?

— Нет, — отрезал он. — Так ты голодна?

— Ты издеваешься?

— А ты странная. Я же поесть тебе предлагаю, а не побить.

— Что ты сделаешь со мной?

— Ничего.