Ольга Шивер – Страшные истории (страница 13)
Когда незнакомка переступила порог дома, свет в прихожей замигал, а экран телевизора зарябил.
– Это из-за грозы. У нас так часто бывает, – нашёлся мужчина.
Но это, казалось, мало заботило девушку. Всё её внимание увлёк телевизор, стоявший в большой комнате. Чем ближе она к нему приближалась, тем сильнее были помехи.
Следующие несколько дней молния прожила у Романа. Он стал называть её Люсей. Она по-прежнему не разговаривала и не отвечала на его вопросы, но человеческую речь, кажется, понимала хорошо.
Люся была похожа на ребёнка: она с восторгом изучала человеческий быт и впитывала информацию словно губка. Ей всё было в новинку и всё интересно.
Роман успел сильно привязаться к Люсе, он чувствовал себя отцом, обучающим ребёнка езде на велосипеде.
Однажды утром Роман проснулся и не обнаружил девушку-молнию в доме. Он страшно перепугался, ведь они ни разу не выходили за пределы его участка, чтобы никто из деревенских жителей не увидел необычную девушку. Всё-таки Роман был женатым человеком, и пока плохо себе представлял их разговор с женой о шаровой молнии, обернувшейся молодой девушкой.
Роман поспешил на поиски Люси и нашёл её у реки.
Люся склонилась над лежащим на берегу мальчиком, жадно приникнув губами к его голой груди в области сердца.
Мужчина сразу узнал мальчишку: это был Степка – сын булочника. Степка был бледен и совсем не двигался. Его лицо было сильно исцарапано, а нога вывернута под неестественным углом.
– Степка! – услышал позади себя Роман голос матери мальчика.
К реке уже спешила толпа взволнованных жителей деревни, возглавляемая родителями Стёпки.
– Отойди от него! – закричала подбежавшая мать мальчика. – Душегубка!
Когда мать Степки схватила Люсю за плечо, женщину стало трясти, как при ударе током, а лицо исказила жуткая гримаса боли.
Через несколько секунд она без чувств рухнула на землю.
Люся подняла голову. Из её рта всё ещё торчали две тонкие пульсирующие серебристые антеннки, тянущиеся к окровавленной груди мальчика.
Роман отшатнулся.
Люся оказалась самым настоящим монстром! Он не мог в это поверить и принять. Ведь именно из-за него пострадал ни в чем не повинный мальчишка! Это была только его вина.
Стёпка дернулся и застонал… Монстр поднялся над мальчиком и кинулся к Роману…
Вдруг прямо в голову чудовища прилетел огромный камень. От неожиданности Люся дернулась и потеряла равновесие…
Теперь камни летели на неё со всех сторон. Все жители деревни встали на защиту сына булочника от нечисти. Роман тоже поднял с земли камень…
Домой мужчина вернулся совсем опустошенным. Весь остаток дня он провёл в сарае со свиньями, сидя на том месте, где впервые увидел Люсю, и пил горькую…
В ту ночь на деревню обрушился жуткий ураган: он срывал пласты с крыш домов, гнул и ломал деревья, крушил ветхие заборчики домов, переворачивая всё на своём пути.
Лишь несколько дней спустя Роман узнал от жителей деревни, что Люся была не виновата. Степка пришёл в себя и рассказал, что катался на тарзанке и упал в реку, где попал в сильное течение и не смог выбраться. Его нога зацепилась между камней и мальчик стал захлебываться…
Пришёл в себя Стёпка уже на берегу, почувствовав сильный толчок в грудь, очень похожий на удар током…
Девушка-молния спасла парнишке жизнь.
В момент опасности Люся бежала за защитой к единственному знакомому ей человеку – к Роману, которому доверяла, а он… Он предал её.
Следующим утром тело Романа нашли болтающимся в петле на дереве. На том самом, под которым жители деревни закопали несчастную девушку-молнию, забитую насмерть камнями. Девушку, спасшую жизнь сыну булочника.
Новоселье
Марине, Артёму и маленькому Сашке в наследство от дальней родственницы досталась просторная двухкомнатная квартира.
Молодая семья была очень рада неожиданно свалившемуся на них счастью и, не откладывая дело в долгий ящик, сразу переехала на новое место жительства.
Все соседи оказались приятными и дружелюбными людьми.
Все. Кроме одной бабки. Бабы Тони.
Баба Тоня жила одна и почти не выходила из своей квартиры, «тихая такая старушка» – говорили другие жильцы дома. Правда, Марина могла бы с ними поспорить.
Каждый раз, когда Сашка просыпался ночью и капризничал, бабка стучала в их общую стену своей клюкой и орала благим матом (слышимость в квартире была хорошая, а точнее, ужасная).
Марина несколько раз пыталась зайти к соседке с извинениями и объяснениями, что ребёнку только полтора месяца, ей очень жаль, что малыш мешает женщине спать и что она, как может, старается его успокоить, но бабка никогда не открывала, а лишь верещала на Марину последними словами и сыпала проклятиями из-за обитой войлоком двери.
Прошло несколько месяцев. У Сашки стали резаться зубы, он стал капризничать ещё чаще.
Уставшая после бессонной ночи Марина в очередной раз укачивала беспокойного малыша, как вдруг в лицо ей полетели осколки стекла.
Женщина испугалась, но успела закрыть собой ребёнка.
Обернувшись к разбитому окну, Марина успела разглядеть торчащую со стороны квартиры бабы Тони клюку, с какой обычно ходят старухи.
Это уже было слишком!
Молодая мать в бешенстве стала долбиться в дверь соседки, которая, как обычно, не спешила ей открывать.
На следующий день, когда Марина пошла вешать сушиться белье на балкон, ей в ноздри ударил резкий запах смрада.
На полу незастеклённой лоджии валялся здоровенный давно протухший кусок мяса, усыпанный опарышами…
Женщина мигом выбежала с балкона и больше не возвращалась туда до прихода мужа.
Узнав о событиях минувшего дня, Артём решил сам поговорить с бабой Тоней, но и ему дверь никто не открыл. Тогда мужчина позвал других соседей с лестничной клетки и стал выяснять, есть ли у кого-то контакты родственников старушки.
Вскоре Артём уже набирал телефон дочери бабы Тони – Тамары.
Тамара ответила, что с матерью она не виделась и не созванивалась несколько месяцев – была без связи в длительной командировке на севере, но пообещала приехать сразу, как только сможет, и всё выяснить. Также Тамара была очень удивлена таким поведением матери: с её слов, это было на неё совсем не похоже.
На следующий день приехала Тамара. Но баба Тоня и ей не открыла дверь, ключи тоже не помогли – дверь была заперта изнутри на щеколду.
Дочь забеспокоилась и вызвала спасателей, чтобы вскрыть квартиру.
Когда дверь срезали, из квартиры соседки послышался сладковатый тошнотворный запах…
На кухне возле плиты лежал труп пожилой женщины. Это была баба Тоня. Рядом на разделочной доске лежало испорченное мясо.
Как позже выяснилось, баба Тоня погибла от инсульта, который застал её как раз в момент готовки.
И всё бы ничего, только умерла она уже как три месяца назад…
Няня
В 2009 году я училась на очном отделении филфака МГУ и по вечерам иногда брала подработку няней. Сначала сидела с сыном маминой коллеги, потом та порекомендовала меня своей подруге, подруга своей подруге – так в скором времени у меня нарисовалась целая сеть клиентов.
Иногда даже случалось, что несколько семей оставляли мне своих детей одновременно – двух-трёх малышей за раз. Я любила сидеть с детьми, а так ещё и получала тройную ставку. Такой расклад меня более чем устраивал.
Однажды вечером мне позвонили с незнакомого номера. Женщина утверждала, что узнала мои контакты от друга, но не уточнила, от какого именно. Она слезно молила меня приехать вечером и посидеть с её детьми, пока сама съездит попрощаться с мужем перед её с детьми отъездом.
Детей было четверо: все от года до четырёх. Я сразу предупредила о четырёхкратном размере оплаты – сумма получилась внушительная. Но мать это не смутило, лишь бы я приехала.
Деньги были хорошие, и я уже через час мчалась на электричке по указанному адресу.
На пороге небольшого, но ухоженного частного дома меня встретила красивая молодая женщина с букетом полевых ромашек. Она представилась Елизаветой и сказала, что её дети спят на втором этаже, они послушные и с ними проблем не будет.
Больше всего меня поразило лицо Елизаветы – идеальная кожа, ресницы, как у куклы, глубокие карие глаза. Идеальная симметрия. Но что-то в её облике меня настораживало, тогда я точно не мола объяснить, что именно.
Елизавета ушла сразу, а я пошла наверх проверить детей.
Детскую мне удалось найти быстро – дверь была приоткрыта. Но сам вид комнаты меня смутил: всюду валялось скомканное постельное белье, какие-то коробки, а детские кровати были составлены вообще абы как в углу.
Лиц малышей видно не было. Зрелище было сомнительное.