Ольга Шишкина – Ревность. ехе (страница 2)

В теме ревности я не наблюдатель со стороны. За последние годы я консультировала не один десяток людей, проходящих через расставания, через бракоразводные процессы, через те состояния, в которых человек уже не понимает, где он сам, а где то, что с ним происходит. Я видела, как распадаются семьи, и это не происходит в один момент. Это всегда процесс, в котором есть накопление, молчание, недоговорённости, страхи, которые не были названы вовремя. Я была рядом, когда люди пытались объяснить, что именно произошло, и почти всегда в этих историях звучало слово «ревность», но каждый раз за этим словом стояло что-то своё. И всё же начать я хочу не с этого. Из воспоминаний самое яркое, что врезалось мне в память, связано с человеком, которого я никогда не видела вживую. Здесь все имена изменены, события переосмыслены, а любые совпадения случайны. Если вы узнали в этом себя, возможно, это не случайность, а точность наблюдения. У меня был учитель по вокалу, и наше общение происходило только онлайн. Когда я уехала из России, мы так и не смогли встретиться, и эта несостоявшаяся встреча до сих пор остаётся для меня чем-то важным, как будто в ней было больше, чем просто возможность увидеть человека. Я не знаю, как он выглядит в реальности, не знаю, как он двигается, как звучит его голос вне занятий, я никогда не обнимала его и не находилась рядом физически. Но при этом в какой-то момент он стал для меня фигурой, которая удерживала многое. Мы занимались вокалом, пели, но этим не ограничивались. Мы говорили о жизни, о том, что происходит, о том, как я перемещаюсь из страны в страну, о том, что я вижу и чувствую. Это был период, когда у меня не было устойчивой точки, и в этом общении появлялось ощущение связи. Он был той самой нитью, которая связывала меня с вокалом, с Москвой, с чем-то привычным и одновременно важным для моего творческого пути. И в этом есть парадокс, потому что связь может возникнуть там, где нет ни встреч, ни прикосновений, ни даже общего пространства. В какой момент, как ты можешь спросить, в эту историю пришла ревность. И почему вообще она здесь возникла. Речь не шла о моих чувствах к нему и не о его чувствах ко мне. Речь шла о том, как это выглядело со стороны. Его жена начала воспринимать наше общение как угрозу. Не потому что произошло что-то конкретное, а потому что само наличие этой связи стало для неё значимым. В этом месте важно остановиться. Потому что ревность здесь возникла не как реакция на факт, а как реакция на возможность. На то, что может быть, но ещё не произошло. И дальше началось то, что происходит во многих историях. Появляются ограничения, попытки сократить контакт, вернуть контроль, убрать то, что вызывает напряжение. И в какой-то момент становится меньше не только тревоги, но и самого взаимодействия. Мы ещё будем к этому возвращаться, но уже сейчас можно увидеть, как необоснованная ревность способна разрушить то, что в своей основе было живым, поддерживающим и создающим. И, возможно, именно через такие примеры становится видно, что ревность — это не всегда про то, что есть между двумя людьми, а часто про то, что происходит внутри третьего.

Хочешь послушать эту историю? Тогда давай переместимся на два года назад, в 2024 год, за три дня до моего дня рождения. Нячанг, город Нячанг, Panarama 360. Я сижу и пишу песню. Она тогда ещё без названия, просто текст, который приходит ко мне сам. Позже она выйдет на всех музыкальных площадках под названием «Штиль». Ольга Шишкина, «Штиль», права защищены. А в тот момент я просто записываю строки и понимаю, что посвящаю её ему. Я не решаю это специально, я это замечаю в процессе. Текст приходит в тот момент, когда я принимаю решение выйти из этой истории. Я понимаю, что не хочу участвовать в соревновании с ревностью. Я не хочу доказывать, объяснять, занимать место, которое мне не принадлежит. И в этот момент рождается фраза: я тебя отпускаю. Я тебя отпускаю за тысячи миль, во всех мирах и во всех языках. И это не про жест силы. Это про отказ участвовать. Про выбор не заходить туда, где уже началась борьба. Это был мой крик. И одновременно мой манифест против ревности. Позже в одной из своих книг я напишу, что люди часто уходят не потому, что не любят. Не потому, что человек перестал быть важным. А потому что в какой-то момент они видят, что так будет лучше другому. Даже если им самим от этого больно. Мы с его женой потом разговаривали. Она сама вышла на контакт. И в какой-то момент я ясно увидела, что происходит. Это была ревность. Не к факту, а к самой возможности. Не к тому, что есть, а к тому, что может случиться. И за этим стояло не про меня и не про него. За этим стояло чувство владения. Будто человек — это не человек, а часть конструкции, без которой всё развалится. И если эту часть тронуть, система начинает трещать. Такие отношения бывают. Когда важен не сам человек, а его функция. Его наличие. Его роль. И если он вдруг начинает смотреть куда-то ещё, даже просто разговаривать, даже просто быть включённым в контакт — это уже воспринимается как угроза. Но это была не моя задача — разбираться, что там происходит и кого там нужно спасать. У меня не было задачи заходить в чужую систему и что-то там чинить. Для меня он был другим. Он был точкой, в которой я могла создавать. Контактом, в котором у меня появлялся голос. Пространством, в котором я начинала делать то, что раньше откладывала. И если ты спросишь меня, любезный читатель, была ли у меня идея залезать в чужую семью, ответ будет простой. Нет. Таких идей у меня не было. И в целом это не тот сценарий, который меня когда-либо привлекал. Про треугольники мы с тобой ещё поговорим отдельно. В книге «Тройничек». Можешь её прочитать, если захочешь. Но сразу скажу — это не самый любимый вид моего развлечения.

Ревность приходит либо вовремя, либо раньше. И это важно почувствовать. Потому что когда она приходит вовремя, за ней почти всегда стоит что-то реальное. А когда раньше — это уже не про другого человека, это про то, что происходит внутри тебя. Когда мы вообще заходим в контакт, если честно, мы редко думаем про свободу. Мы хотим, чтобы человек был только наш и ничей больше. Я сама не раз это проживала. Когда была замужем, мне хотелось, чтобы мой муж был только со мной. Чтобы его внимание, его время, его интерес — всё было направлено в мою сторону. И если смотреть на это честно, это довольно простая картина. Я вижу человека, он живёт своей жизнью, у него есть свои люди, свои интересы, свои маршруты, и у меня возникает желание взять его из этой жизни и как будто пересадить в свою. Посадить рядом. Оставить здесь. Сделать так, чтобы он смотрел только на меня. Это похоже на мечту контроля. На желание быть единственным центром. Не делить, не учитывать, не выдерживать, что у другого есть что-то ещё. И это не какая-то редкая история. Мы так или иначе все в неё заходим. Потому что до встречи у каждого из нас уже есть жизнь. Если бы у этой части был заголовок, я бы назвала её «До нашей встречи». Но мы без заголовков, поэтому просто давай посмотрим, что там происходит. Есть я. Есть другой человек. У меня есть моя жизнь. У него есть его жизнь. У меня есть люди, которых я люблю, с которыми у меня есть связь, опыт, чувства, история. У него есть всё то же самое. Мы встречаемся не в пустоте. Мы встречаемся уже наполненными. И дальше начинается контакт. И в этом контакте может появиться многое. Может появиться любовь. Может появиться интерес. Может появиться желание быть рядом. А может появиться желание обладать. Желание занять место, закрыть свои пустоты, опереться, получить то, чего не хватало раньше. И в какой-то момент мы становимся друг для друга удобными. Подходящими. Мы начинаем закрывать друг другу какие-то внутренние дефициты. И вот здесь очень легко перепутать. Перепутать контакт с зависимостью. Перепутать близость с присвоением. Перепутать любовь с контролем. Если идти ещё глубже, эта история вообще не только про мужчину и женщину. Ревность появляется гораздо раньше. Она появляется в самой первой связи. В связи матери и ребёнка. Когда ребёнок ещё в животе, он полностью внутри этой системы. Он не отделён. Он буквально является частью. И у матери формируется очень конкретный опыт. Опыт того, что есть существо, которое полностью зависит от неё. Которое принадлежит ей. Которое не существует отдельно. И это не про плохое или хорошее. Это просто так устроено. Но дальше ребёнок рождается. Он начинает отделяться. У него появляется свой взгляд, свои желания, свои движения. И вот здесь возникает напряжение. Потому что реальность меняется, а внутри может сохраняться та самая модель. Модель, где другой — это часть меня. И когда мы идём в отношения, мы часто, сами того не замечая, пытаемся воспроизвести именно её. Мы хотим взять человека, у которого уже есть жизнь, связи, опыт, и как будто вытащить его оттуда. Убрать всё лишнее. Оставить только нас. Сделать так, чтобы его мир сузился до одной точки. До нас. Это выглядит как близость. Но по факту это сужение. Это попытка убрать всё, что не под контролем. И если довести это до конца, картинка становится довольно простой. Два человека в одном пространстве. Они рядом. Они смотрят друг на друга. И постепенно им становится тесно. Потому что любой избыток превращается в усталость. Как с едой. Если есть одно и то же на завтрак, обед и ужин, в какой-то момент это перестаёт радовать. С человеком происходит то же самое. И вот здесь появляется другая крайность. Люди, которые не впускают никого. Которые держат дистанцию. Которые выбирают быть одни, чтобы не сталкиваться с этим напряжением. И если смотреть на это широко, у нас есть две точки. Одна — полное слияние, где другой должен принадлежать. Другая — полное отделение, где никто не нужен. И где-то между ними есть пространство, в котором мы будем разбираться. Пространство, где есть контакт, но нет присвоения. Где есть близость, но нет растворения. И именно там мы будем искать границу, в которой ревность перестаёт разрушать и начинает что-то показывать.