Ольга Шерстобитова – Мой холодный мужчина (страница 4)
Прикусила губу, рассматривая маршруты, почувствовала, как корабль тряхнуло, меня откинуло в сторону и поранило чем-то острым. Боль была резкой, сильной, но рана на плече начала стягиваться, и я по-настоящему испугалась. Если тестирование выявит способность к быстрой регенерации, я пропала. Что делать?
Глубоко вдохнула. Уж что-что, а держать эмоции под контролем за столько лет я научилась.
По сути, регенерация – это одна из способностей мозга запускать нужный процесс, и мне придется рискнуть и попробовать использовать эти знания. Сосредоточилась на одной-единственной мысли: чтобы рана на плече осталась такой, какая есть. Убедить себя не заживлять ее стоило неимоверных усилий, и я потратила время, чтобы сделать это. В конце концов, подобное поведение можно списать и на болевой шок.
Добралась по ощутимо вибрирующей навигационной палубе к картам и навигационным приборам поближе. На мой взгляд, самое главное сейчас – выбраться из метеоритного потока, а потом искать безопасный путь, но выбора мне не оставили. Только в двух маршрутах первым пунктом стоял именно этот вариант. Интуиция просила выбрать тот, в котором требовался гиперпрыжок, давая понять, что, помимо метеоритного потока, где-то рядом находится еще одно крупное космическое тело, и я, с трудом удержавшись, остановилась на втором маршруте и… открыла глаза.
Целитель отключал датчики, действие сыворотки прекратилось.
– Второй уровень интуиции из трех возможных, – сказал он, и я с облегчением выдохнула. – Иных способностей не обнаружено.
Получив результаты, я выскользнула из кабинки и отправилась дожидаться Гиату.
Удар пришелся в корпус корабля в тот самый момент, когда этого никто не ждал. Даже я. Мы ведь рассчитали маршрут и предусмотрели безумное количество опасностей, чтобы доставить в целости и сохранности груз, но вот нападения пиратов на границе охраняемой зоны, по сути, там, куда рискнет сунуться лишь самоубийца, предусмотреть не смогли. Даже интересно, куда делся патруль? Их уже разнесли в клочья или умелые пиратские хакеры смогли каким-то образом отключить систему слежения? Я бы поставил на второе, но разбираться было некогда, корабль швырнуло в сторону, за иллюминаторами что-то вспыхнуло и взорвалось.
Капитан тихо выругался. Так тихо, что услышал его только я, а не команда, которая носилась по кораблю, пытаясь не дать ему развалиться на части.
– Бортовой отсек номер три поврежден! – доложил один из них.
– Первый двигатель не работает, пробоина! – тут же доложил второй.
– Седьмой уничтожен, – выпалил третий, бледнея на глазах.
Еще бы! Его слова означали, что от корабля осталась лишь треть. Я покосился на приборы, сощурился, прикидывая, как выбраться с наименьшими потерями. Приказ был ясен: доставить груз неповрежденным, но я не отправлю команду на смерть, а значит…
– Заряжайте две оставшиеся пушки для стрельбы по дальним мишеням, – спокойно велел я.
Капитан вздрогнул, но спорить даже не попытался. Знал, что в критической ситуации именно я принимаю решения, а он просто обязан им подчиниться.
– Остался только один снаряд.
Кивнул, но приказ отменять не стал.
– Он отрекошетит…
– Вон туда, – указал я на место возможной трещины в нашем корабле.
– Тогда произойдет разгерметизация и…
Корабль тряхнуло от взрыва, чуть снесло в сторону, несколько членов экипажа упали и покатились по полу.
– Выполнять! – коротко велел я.
Ослушаться он не посмел. И пока летел этот снаряд, я медленно и уверенно пробирался к месту, где возникнет пробоина. Пальцы покалывало льдом, и едва я опустил их на стены корабля, дыхнуло морозом, в воздухе закружился снег. Но и на снег, и на лица экипажа я не смотрел, создавал ледяную стену, толстую и непроницаемую, способную защитить.
Отвлекся только раз, когда с экранов радаров исчез пиратский корабль. Наш ответный удар был точным и верным. Но вот патрульные крейсеры так и не дали о себе знать. Занятная ситуация… Только вот разбираться с этим придется уже не мне, а капитану.
Вдохнул поглубже, чувствуя, как легкие обжигает мороз.
Пять секунд до того, как снаряд отрикошетит в то место, которое я укрыл льдом. Четыре, три, два, один…
Я устоял на месте в отличие от всей команды. И я удержал лед, выплескивая силу, чувствуя, как белеют губы, а ресницы покрываются инеем. Тепла почти не осталось, остаток тлел где-то внутри углями, разгонял невыносимый холод.
– Капитан, у вас два часа, чтобы посадить корабль, – спокойно сказал я, не двигаясь.
Слишком опасно. Слишком… Но знать об этом не стоит никому из команды.
Капитан в этот момент только поднялся, вздрогнул от моих слов, споткнулся и, пряча глаза, дрожащим голосом принялся отдавать указания.
Думать он способен, что уже хорошо. Неприятностей ждать не придется.
Я почти не различал голосов, сосредоточившись только на том, чтобы удержать нужную толщину льда, добавляя, когда корка становилась тоньше. В висках пульсировало, горло сдавило холодом. Когда-нибудь он все же доберется до самой глубины сердца, и вдохнуть, как сейчас, уже не получится.
Когда корабль сел и я убрал руки, лед осыпался. Команда вжалась в стены, едва я сделал первый шаг. Под ногами, словно битое стекло, хрустел лед. Где-то там, в открывшемся проеме, раздались встревоженные голоса, в которых слышались и ужас, и восторг.
Я молча взял контейнер размером с мою ладонь с защитной подставки, распахнул дверь в шлюз и вскоре спустился по трапу. В нескольких метрах от теперь уже не подлежащего восстановлению корабля располагался целительский флаер, из которого выскочили все, кто в нем был, и ошарашенно смотрели на меня.
Ценный груз – лекарство, способное заставить сердце умирающего новорожденного ребенка биться, – я бережно опустил в ладони главного целителя, лишь на миг прикрыл глаза и направился в здание космопорта.
Глава вторая
– Куда отправимся в Инкаре в первую очередь? – поинтересовалась я, настраивая во флаере, который мы вызвали, защиту, скорость и геоточку.
– Давай сначала в «Нардаун». Пройдемся и выберем парочку платьев, а потом уже в «Дикую розу».
– Хм… – Только не говори, что еще не слышала про «Дикую розу»! – возмутилась Гиата, а поняв по моему растерянному виду, что это так, всплеснула руками и легко рассмеялась: – Хорошо хоть, про «Нардаун» знаешь.
Я фыркнула, позволяя флаеру взлететь. Можно было, конечно, поставить программу на автопилот, но я любила управлять флаером, получала от этого удовольствие.
– «Нардаун» – самый крупный торговый комплекс в Инкаре, – ответила я. – О нем все говорят.
Про то, что ориентировалась я в нем только с помощью навигатора, а бывала всего пару раз, Гиате знать не обязательно. Она в Нардаун частенько заглядывала по выходным вместе с Артаром. Ведь помимо магазинчиков внутри комплекса полно развлечений на самый разный вкус для любых рас.
– Так что там с «Дикой розой»? Я так полагаю, ресторан находится в «Нардауне»?
– Да. Он совсем небольшой, но очень уютный, расположен под куполом, – пояснила подруга. – Открылся недавно, о нем еще мало кто знает, поэтому можно спокойно посидеть.
Гиата, как и я, не особо любила шумные компании, предпочитая для общения небольшой круг друзей и знакомых.
– Нам Артар забронировал и оплатил на вечер столик, – сообщила она, и в голосе киреянки послышалась нежность. – Кажется, я уже скучаю по своему жениху.
Я тихонько рассмеялась, непосредственность влюбленной подруги просто поразительна.
Флаер поднялся чуть выше, и перед нами раскинулся красивый вид. Внизу темно-зелеными пятнами с ярко-желтыми вкраплениями выделялась растительность, которая тянулась до самого горизонта. Гулять среди нее никому бы на планете и в голову не пришло, здесь встречались ядовитые кустарники и мелкие, но достаточно опасные хищники.
День на Дарнсе давно закончился, темнело рано, и уже высыпали звезды. Любоваться картиной неба не получалось, сегодня не одни мы решили развеяться, в воздухе то тут, то там, закрывая обзор, мелькали серебристые и черные флаеры, а порой раздавался пронзительный звук сирены – патрульные ловили любителей скорости.
– Ты что-то решила с работой? – поинтересовалась Гиата спустя несколько минут.
Я едва заметно вздохнула.
– Ты ведь способная, Алекс. Не вздумай соглашаться на какой-то простой вариант из страха совершить ошибку!
– С чего ты решила?..
– А то я не видела сегодня на экзамене твоих сомнений!
Я озадачилась ответом подруги, мысленно сделав заметку следить еще и за мимикой. Но как же это сложно!
– Так что?
– Пока только резюме написала, – созналась я. – А чем планируешь заниматься на Тирун-на-таре ты?
Разговор медленно перетек на другую тему, чему я была рада.
Через полчаса появилась Инкара. Неоновые линии делили самый большой город на Дарнсе на четкие зоны. В нем обитало слишком много рас, поэтому в каждой части Инкары создавались определенные климатические условия. Там, где мы летели, тянулись сверкающие иглы небоскребов, а внизу виднелись многочисленные рекламные щиты и летящие флаеры. Сам «Нардаун», видневшийся вдали, напоминал парящую в воздухе медузу.
Я нырнула в свободный транспортный коридор, нашла место на стоянке.
Сектор, торгующий одеждой, расположился на одном из нижних ярусов, и у Гиаты там имелась парочка любимых магазинов, куда мы и заглянули.