Ольга Шапран – Просто жить (страница 1)
Ольга Шапран
Просто жить
Отдел недосказанного
Я умер не героически. Без финальных реплик. Без вспышки света. Даже без достойной музыки на фоне.
Если честно, я вообще не сразу понял, что умер.
Сначала мне показалось, что я просто попал в государственное учреждение: свет слишком яркий, воздух слишком густой, а люди вокруг – слишком тихие.
Хотя больше всего это напоминало зал ожидания. Только вместо рекламы кредитов здесь висели таблички вроде:
«Не спорьте с памятью».
«Соблюдайте тишину: некоторые ещё живы».
«К окнам не прижиматься. Прошлое оставляет отпечатки».
Я оглянулся и увидел очередь. Она была длинная. Люди стояли спокойно, опустив головы. На стене висели часы. Они не показывали время. На циферблате горел маленький огонёк, который слегка подрагивал от дуновения ветра.
Я тронул мужчину, стоящего впереди, за плечо:
– Простите… это… куда?
Он повернул голову и, словно прислушиваясь к чему-то, произнёс:
– К себе.
И отвернулся. Я подумал: прекрасно. Начинается. Даже после смерти мне придётся разбираться с собой.
Очередь двигалась медленно. Иногда человек подходил к стойке, за которой сидела женщина в сером костюме, – и исчезал внезапно, как фокусник.
Женщина за стойкой не походила ни на ангела, ни на демона. Скорее – она выглядела как усталый сотрудник справочной службы. Из тех, кто многое повидал и давно перестал удивляться.
Над её столом висела табличка: «Отдел недосказанного». Под ней – мелким шрифтом:«Приём без записи».
Я сглотнул.
Когда очередь дошла до меня, женщина подняла глаза.
– Фамилия?
– А это обязательно? – спросил я. И сам удивился собственной наглости.
Она посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который ещё не понял, что торговаться уже бессмысленно.
– Это просто формальность, – сказала она. – Можете не называть.
Я открыл рот, чтобы ответить, и вдруг понял, что не помню своей фамилии.
Это было неприятное открытие: на земле я почти всегда всё помнил и говорил уверенно, особенно когда не был уверен.
– Не знаю, – честно признался я.
Она кивнула, будто ждала именно этого.
– Тогда так и запишем. «Не знаю». Это частый случай.
Она полистала папку и произнесла:
– Пройдёмся по списку?
– По какому?
Она посмотрела на меня, как на ребёнка, который задаёт слишком много вопросов.
– По тем делам, которые вы откладывали.
Мне стало смешно. Смешно и грустно одновременно.
– Слушайте, – сказал я, – если вы сейчас достанете список «все разговоры, которые так и не произошли», то…
– То что? – спокойно спросила она.
Я хотел сказать: то я сгорю от стыда. Но стыда почему-то не было. Было другое – ясность. Такая ясность, от которой никуда не скрыться.
Она придвинула ко мне лист. Он был пустой.
– Вы сами знаете, что здесь должно быть, – сказала женщина.
Я посмотрел на лист и перед глаза замелькали картинки, когда я мог поступить по-другому.
Сказать.
Обнять.
Уйти.
Остаться.
Не притворяться.
Не ждать подходящего момента.
– И что теперь? – тихо спросил я.
Женщина улыбнулась – как улыбаются люди, которые знают, что вопрос неправильный, но не хотят унижать.
– Теперь вы поймёте.
– Что?
– Что смерть забирает самообман. И это, пожалуй, самое болезненное.
Она наклонилась ближе:
– Мы не спрашиваем, кем вы были. Мы спрашиваем: почему вы так долго не были собой?
Я хотел пошутить. Сказать что-нибудь вроде: «Были пробки». Или: «Не было времени». Или: «Я ждал подходящего настроения». Но шутка не получилась. Потому что здесь, в Отделе недосказанного, настроение больше не было уважительной причиной.
Женщина нажала на кнопку под столом.
– Следующий.
Дверь позади стойки открылась. За ней не было темноты. Там было… утро.
Я сделал шаг и понял: самое странное в смерти – не то, что ты исчезаешь. А то, что тебе наконец предлагают перестать откладывать.
***
Я вошел в коридор. Он тянулся в обе стороны, теряясь где-то вдалеке. Здесь было много дверей с табличками.
«Архив неловких моментов».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.