Ольга Шах – Принцесса по требованию (страница 6)

-Извольте, тенна, ваша станция! Вам пора выходить! Багаж имеется? Ключик от кареты сдайте, не забудьте!

Я растерянно хлопнула пару раз ресницами и жалко улыбнулась. Вот дура стоеросовая, не подумала! А кто мне сундук вытащит? В столице его двое охранников легко закинули, а здесь? Кондуктор (или проводник, я так и не разобралась), явно сделал скидку на мою блондиность.

-Тенна, за пару сурилов вам достанут и отнесут туда, куда вы скажете. Вас встречают?

Я тихо отрицательно мотнула головой. Кондуктор вздохнул.

-Погодите, дайте-ка ваш билет! Ну, вот! Смотрите, тенна, у вас прямой билет! То есть, вам на почтовый дилик не надо покупать билет! Покажете в кассе, вам отметят его, и садитесь в дилик до вашего пункта! Есть пара сурилов? (самая мелкая бронзовая монетка).

Я кивнула, мелкие монетки у меня были. И хорошо, что прямой билет, не надо дополнительно деньги тратить. А они мне, как я чувствую, ещё ой как пригодятся! Кондуктор, сунув свисток в рот, громко свистнул. Я чуть не присела от неожиданности. А вот из-за угла станционного здания вышли двое крепких мужичков. Без лишних слов, с лёгким кряканьем, они вытащили мой сундук и понесли его туда, откуда вышли. Я едва успела только поблагодарить доброго кондуктора и побежала, оскальзываясь на укатанном снегу, за носильщиками.

С другой стороны станции стояли коляски, толпился народ, перекрикивались извозчики, сновали торговцы - разносчики, зазывая покупателей. Шум и гам стоял над толпой. Носильщики остановились у небольшого подиума, и один из них прогудел низким голосом.

-Тенна, вы узнайте, какой у вас дилик, где он стоит, мы туда и погрузим. Вы не переживайте за свой багаж, мы ведь здесь работаем!

И он ткнул в металлическую бляху на куртке. Я кивнула и рванула туда, куда мне пальцем ткнули носильщики. В боковой стене станции было окошко и двое покупателей в очереди. Я протянула в окошечко свой билет, там кто-то невидимый мне повертел его, хмыкнул, шлёпнул печать и пробурчал, что отправление через двадцать минут и номер дилика.

И я кинулась назад, сжимая в руках билет. Мужики стояли на месте, как вкопанные. Я показала им билет, они удовлетворённо кивнули головами, подхватили мой сундук и побежали, я за ними. Бежали мы недалеко, метров сто, наверное. Такой же подиум, возле него стоял вариант такой же кареты, в которой я ехала, только она была длиннее и в нее была впряжена четверка лошадей.

Мужики погрузили мой сундук в наружный багажный отсек и выжидательно уставились на меня. Я, спохватившись, достала монетки из кармана, протянула нужную сумму. Носильщики пожелали доброго пути и ушли. Появившийся кучер распахнул дверцу кареты и пригласил меня на посадку, проверив билет. Сказал, что могу занимать любое место, здесь свободно.

Внутри карета напоминала мне салон городского автобуса современности моей. С одной стороны был узкий проход, с другой стороны тянулись ряды кресел по пять штук в ряду. Сиденья и спинки у этих кресел были, а подлокотников не было. Я со вздохом полезла внутрь, заняла место у окна в первом ряду, здесь хотя бы можно было вытянуть ноги. Я посидела, потом спохватилась, что надо бы или успеть поесть или хотя бы купить провизии в дорогу, не знаю ведь сколько ехать.

Глава 5

Купишь тут, как же! Только я намылилась выйти, как внутрь повалил народ и весьма так густо повалил. Я шлепнулась на свое место, пережидая пассажиров. Рядом со мной плотненько так уселась полная женщина в теплом полупальто, пуховом платке и держала она на коленях большую корзину, из которой тянул шею крупный серый гусь и грозно шипел на окружающих. Толстуха меня изрядно притиснула к стенке дилика, поэтому, как бы я не боялась гуся, отодвинуться мне было некуда.

Народ уселся, кучер хлопнул дверцей и дилик дернулся, последний отрезок пути начался. Ну и ладно, поем на какой-нибудь промежуточной станции.

Как же я ошибалась! Проехали уже три часа, а никаких признаков близкой остановки и придорожной столовки не наблюдалось. И мне ещё пришлось убедиться на своих собственных боках и… мм… пятой точке, что главная дорога разительно отличается от внутренних региональных. Я теперь точно знаю, сколько кочек и ухабов от города у центральной дороги до моей деревни. Я была ещё избавлена от подскакиваний на кочках в силу того, что была нещадно притиснута к стене дилика толстухой с гусем. Тому тоже не нравился такой вид передвижения, и он раздражённо шипел при каждой, особенно выдающейся тряске. То есть постоянно.

И слышимость в этом дилике оказалась тоже отличная. Во всяком случае, когда кучер затянул какую-то песнь без конца заунывным голосом, внутри сего транспортного средства ее было слышно великолепно. И все это вместе мне до того напомнило наши земные шайтан-арбы, то есть маршрутные «Газельки», ведомые лихими уроженцами Средней Азии, с их бесконечными протяжными и непонятными нам песнопениями, что я невольно фыркнула, удерживаясь от того, чтобы истерически захохотать.

К счастью, дилик стал замедлять ход, а вскоре и вовсе остановился. С моей стороны, где я сидела, в окошке по-прежнему показывали только дорогу, заснеженные кусты вдоль нее и лес немного подалее. Значит, постоялый двор или что там вместо него, с другой стороны. Народ вышел, в том числе и моя соседка, и я тоже выбралась на волю.

А станции не было! Вот от слова совсем! Мы стояли, что называется, в чистом поле. То есть, просто на дороге. И народ по узеньким тропинкам разбредался по кустикам по гендерному признаку - мальчики налево, девочки направо. При этом никто не испытывал никакого смущения. Я потопталась, не зная куда смотреть, но зов природы оказался сильнее стыда и я поперлась в те самые пресловутые кустики.

На обратном пути я, разумеется, ухитрилась гребануть своими щегольскими ботиночками полсугроба и потом, держась за поручень дилика, поочередно снимала ботинки и вытряхивала из них снег. Что совсем не улучшило моего настроения. Стоять было холодно, и я вошла внутрь. На моем месте важно стояла корзина с гусем, а на коленях соседки стояла другая корзинка, с провизией.

Толстуха ела, любовно осматривая здоровенный ломоть ржаного хлеба с пластиками бело-розового сала на нем, уложенного плотно на хлеб. Сало так одуряюще пахло чесноком, так призывно блестело жирненькой поверхностью… крупные крупинки соли, густо обсыпавшие пластики сала… Вначале она осматривала свой "гамбургер", затем аккуратно откусывала, тщательно пережевывала и запивала все это дело молоком из небольшого керамического кувшинчика с носиком!!! Над верхней губой у нее были отчетливо видны молочные усы.

Меня толкнули в спину, я кому-то загораживала проход. Поэтому, стараясь не смотреть на снедь в руке соседки и не вдыхать глубоко соблазнительные ароматы, я сказала:

-Уважаемая тейна! Не могли бы вы освободить мое место? Мне хочется присесть, да и мешаю я другим пассажирам!

Тетка фыркнула, смерила меня презрительным взглядом, но не получив развития своему негодованию в свете отсутствия поддержки зрителей, сняла корзину с гусем, поставив ее на пол дилика. Я пробралась на свое место, стараясь, чтобы зловредный гусь не щипанул меня за ноги. Справедливости ради, надо сказать, что ели все пассажиры. Мучимая нехорошим предчувствием, я всё-таки поинтересовалась ни у кого, так, вопрос в пустоту:

-Скажите, а когда будет остановка на обед в трактире?

Тишина… потом соседка моя опять злорадно фыркнула:

-А никогда! Трактир теперь только в Залесном! Ты не местная, видать, девка? Неужто нам из Долинного, наконец, учительшу для девок отправили?

Я постаралась быть краткой:

-Нет!

И отвернулась к окну, не в силах смотреть, как она вновь вернулась к своему бутерброду. Но в стекле окна она отражалась четко! Стараясь сделать это незаметно, я сглотнула голодную слюну. Тетка, покончив с бутербродом, достала из своей корзинки связку сушек, сняла с веревки одну штуку и разломила ее в ладони на две неравные половины. Тщательно собрала с ладони все крошки, бросила их в рот и протянула мне меньший кусок.

-На, угощайся!

Я поблагодарила, не взяв предложенное, вновь отвернулась к окну. Неожиданно что-то толкнуло меня в плечо сзади. Я обернулась. Сидевший на следующем ряду дедок в тулупе, смущённо улыбаясь, протягивал мне пышный пшеничный крендель с румяной корочкой, обсыпанный маком, и маленький кувшинчик с молоком.

-Вот, возьми, дочка, не побрезгуй! Внукам в городу купил связку, у нас таких-от нету! Не местная ты, я вижу, а до Залесного ещё четыре часа ехать! Совсем оголодаешь! Тут скока разов говорили этим извергам-кучерам - видишь, человек нездешний, говори сразу, чтобы харчем запасался на станции! Вы же, городские, привыкли рассчитывать на трактиры, а тута их нетути, леса же кругом, у волков с медведями и сурилов тож нету, чтобы платить в трактире! Ты кушай, кушай, на тётку Лишку внимания не обращай, она у нас всегда такая...

И дед неопределенно покрутил рукой в воздухе. Вышеупомянутая Лишка фыркнула неодобрительно, догрызла сушку и принялась ворковать со своим гусем. А я откусывала понемногу от мягкой, сладкой, пахнущей ванилью сдобы, запивала настоящим, холодным, густым и сладковатым молоком и была на седьмом небе от счастья! Никогда в жизни обычная булка не казалась мне столь чудесной! Съев весь крендель до крошечки и выпив молоко до капельки (на всякий случай заглянула в кувшинчик - не осталось ли?), вернула посудину дедку, ещё раз поблагодарив его. Пригрелась, почувствовав сытость в желудке и задремала. Уже уплывая в сон, подумала - все же добрых людей больше в любом мире. И на них все держится. А от злых только разрушения и боль. Вот кондуктор в составе помог, подсказал, мужики-носильщики помогли, дедок накормил. Да даже охранник, который попрощался со мной в столице по-человечески - они все добрые люди.