Ольга Шах – Подари мне жизнь (страница 51)

*****

Чон испуганно удерживал Тэ, никак не мог понять, что это сейчас случилось, почему друг тяжело обвис у него на плече и как-то жутко всхлипывал без слез.

-Тэ, что случилось? Скажи, мне даже страшно!

-Рита… она не вернётся!! Она оставила меня. Навсегда.

Глава 42

Глава 42

В этот день Тэ напился в первый раз за эти несколько недель. Напился жёстко, до полной несознательности. Чон никуда не поехал в эту личную неделю, жил у друга, пытался вытащить его из этого состояния. Бесполезно. Тэхи напивался с самого утра и валялся на диване, бездумно глядя в потолок покрасневшими, отекшими глазами. Когда Чон уставал, его сменял Чимми. Одного друга они боялись оставлять в квартире.

Как они грузили в частный самолёт практически бесчувственное тело Тэ, когда пришло время лететь на отдых на один из южных островов - отдельная история. На все увещевания Лидера, Тэ угрюмо твердил, что Рита его бросила. И в самом деле, она не прилетела в назначенный срок на остров. Поскольку их все равно снимали и видеооператоры, и журналисты бывали, то они все дружно прятали на это время парня, отговариваясь тем, что он спит, у него болит голова, очень устал, или что поехал на рыбалку с Джином.

Пока в один из дней, за несколько дней до окончания отпуска, когда все собрались в общем бунгало, и все чем-то занимались, не произошло одно событие. Джин листал страницы с новостями в ноутбуке, Джун читал заумную книгу, Чон и Чимми о чем-то шушукались в углу, Сок и Юн что-то обсуждали с серьезным видом… Тэ, получивший пару вёдер холодной воды на голову и несколько оплеух от Лидера, и не получивший спиртного, злой и угрюмый , сидел на диване. Неожиданно Джин воскликнул, привлекая внимание всех:

-Парни, лейбл опубликовал заявление! Сейчас прочитаю… - он прочитал сообщение молча, потом потрясенно сказал - Ребята, здесь сказано, что Марго взяла перерыв на год в концертной деятельности в связи с состоянием здоровья...

Все резко замолчали, переваривая услышанное, только Тэ воскликнул:

-Погодите, она взяла перерыв на год? То есть вернётся? И только на концертную деятельность? Но будет записываться по-прежнему? Значит, Рита возвращается?

Тишина, наступившая после его слов, давила на плечи вполне осязаемо. Потом Сок, всегда улыбчивый и добродушный, сказал:

-Не хотелось бы тебя огорчать, но при нынешней технике, записываться можно где угодно, просто отправлять треки по интернету в компанию, а звукачи доведут до ума. На твоём месте, я всё-таки бы попытался выяснить, почему она уехала. Если, как ты говоришь, все у вас было хорошо и ты уже кольцо купил, только не успел надеть ей на пальчик... то дело не в тебе, а в чем- то, связанном с тобой или вокруг тебя. А что у нее со здоровьем? Правда, болела?

-Не знаю - растерялся Тэхи - ну да, последнее время она неважно себя чувствовала, устала сильно. Рита даже ходила к нашему врачу, анализы сдавала. Нашли у нее небольшую анемию, авитоминоз весенний, низкое давление. Лечение назначил врач. Все.

-Значит, не здоровье. Ищи, Тэ, ищи! Если хочешь когда-нибудь вернуть Марго.

С этого дня Тэхи пить перестал, как отрезало. Но замкнулся в себе, заледенел душой. Нет, он выполнял все свои обязательства перед компанией и группой, но был абсолютно равнодушен ко всему прочему, что не касалось работы. А потом возле него вновь появилась Джессика. Девчонка была на седьмом небе от счастья, что-то непрестанно щебетала, но Тэ обращал на нее не больше внимания, чем на ближайший фонарный столб - стоит себе, и ладно. Он даже честно пытался пару раз остаться у нее на ночь - бесполезно. Никакого желания у него так и не возникло, как ни пыталась девушка вызвать у него сексуальный интерес. Он молча вставал и уходил из ее квартиры, несмотря на ночь.

Неизвестно, сколько бы это все протянулось. Но однажды, когда по неизвестной даже ему причине, он позволил Джессике прийти к нему в квартиру. Никогда раньше этого он ей не позволял. Пока он с угрюмым лицо сидел на кухне, пил свой чай, Джессика быстро оббежала всю квартиру. И нашла в его спальне, на прикроватной тумбочке тот самый платочек из Парижа, от Луи Виттон. Его забыла Рита. Он ещё немного пах ее духами, и Тэ, как сопливый подросток, частенько перед сном прижимал его к себе, нюхал запах духов. И это давало ему иллюзию того, что Рита никуда не исчезла, что она здесь, сейчас забежит в спальню, собираясь на работу, торопливо накажет, чтобы он поел нормально и ехал осторожно, сегодня туман или гололёд…

Вот этот платочек и принесла Джессика на кухню, держа двумя пальцами и презрительно сморщив хорошенький носик.

-Фу, какая дешёвка! Выбросить его давно пора! Это, наверное, твоя переводчица забыла, когда уезжала в свою дикую страну. Хотя, для нее это, наверное, очень дорого было…

Тэ смотрел на платочек, вспоминал, как Рита выбирала, что лучше - поесть самой или купить платки девочкам-гримерам в подарок… и чувствовал, как поднимается в душе гнев и отвращение к этой модной, рисующейся своей неотразимостью, дуре. Вскочив на ноги и вырвав у нее из рук платочек, он выпалил:

-Запомни, переводчица была, есть и будет! А тебя здесь никогда не будет! Пошла вон! И если ты ещё ко мне подойдёшь ближе, чем на десять метров, я, как акционер, поставлю вопрос о твоём контракте! У тебя он, кажется, скоро заканчивается?

Схватив девчонку за шкирку, как нашкодившего котенка, он, с неожиданной силой, поволок ее в прихожую и, открыв дверь, вытолкал взашей на лифтовую площадку. Следом за ней полетели ее туфли и сумочка. С треском захлопнув входную дверь, он прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Подумал, что надо заказать на ресепшене генеральную уборку в квартире. Платочек он так и продолжал держать в руке…

******

Весь полет до Ташкента я промаялась. Надо бы уснуть, чтобы хоть немного отдохнуть, но стоило закрыть глаза, как вновь перед глазами отчаянное лицо Тэ и его разрывающий мою душу и сердце крик слышится до сих пор в ушах. У меня оставалась только одна надежда, что за год я смогу смириться с этим. Иначе я просто не представляю, что мне делать, в какой самый дальний уголок Земли мне забиться, чтобы ничего не помнить, не видеть, не слышать…

Вот и Ташкент. Я даже выходить на улицу из международного терминала не стала, мой рейс через три часа. Через огромные стеклянные стены терминала было видно, что весеннее тепло Сеула или прохлада весны Иркутска здесь давно уже превратилось в удушающую жару. Поэтому и желания выходить из кондиционированной прохлады не было никакого.

В самолёте я не стала ничего есть, меня даже затошнило от одной мысли о еде - так тяжело мне далось прощание в Инчхоне. Но здесь, в зоне погранконтроля было несколько ресторанчиков, как с местной, национальной кухней, так и европейской. Так что я смогла спокойно поесть в европейском ресторанчике и даже расплатилась наличными долларами, небольшую сумму которых я сняла ещё со счета в Сеуле. Побродила по магазинчикам дьюти-фри, купила несколько сувениров и полезных мелочей. Вскоре и объявили регистрацию на мой рейс.

Перелет до Иркутска был ночной, и дался мне тяжело. Организм требовал отдыха, но стоило мне закрыть глаза, как возвращался мой личный ад из аэропорта Инчхона. Я вздрагивала и опять таращила усталые, покрасневшие от недосыпа и непролитых слез, глаза.

Утренний Иркутск встретил меня хмурым небом и резким, порывистым ветром с Ангары, приносящим холодную морось. Получив свой багаж, принялась торопливо утепляться. Здесь мне пришлось переходить из международного терминала в региональный. Одно радовало -стыковочный рейс до моего родного города уже объявил регистрацию.

Всего час полета, и я уже стою на трапе, выходя из самолёта. Теперь надо добираться до дома, аэропорт расположен более чем в сорока километрах от города. Можно добраться автобусом, но так дольше. А у меня уже не было никаких сил. Поэтому однозначно такси. За дополнительные три сотни родных, деревянных рубликов, водитель помог донести чемоданы до нашего третьего этажа.

Только бы мама была дома. Мне сейчас, как никогда, нужна была она. И папа тоже, конечно, но мама - это мама. Можно ничего не говорить, просто прижаться к ней, и все. И она ни о чем не спросит, но все поймет и поделится своим теплом и любовью. Родители всегда были на моей стороне, даже если я была сто раз неправа.

Стоило только мне нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась, и в проёме я увидела маму, самого нужного мне сейчас человека. Я только выдохнула: "Мама" и рванулась к ней в объятия. Потом были и слезы и расспросы и разбор подарков… но я уже держалась на последних усилиях. Мама, заметив это, захлопотала, готовя мне постель в моей комнате, пока я прошла в душ.

Пряча глаза от мамы, попросила у нее снотворного, сказав, что сбились биологические часы с перелетами. Не знаю, насколько она мне поверила, но лекарство принесла. Выпив сразу две таблетки, я провалилась в тяжёлое забытье, без снов и кошмаров. Хотя и назвать это сном было нельзя. В результате я очнулась только на следующее утро. Погода, как частенько бывает в Сибири, резко изменилась. Светило солнышко, сквозь неплотно закрытое окно залетал теплый ветерок, раздувая тюлевую гардину. Из кухни пахло только что сваренным кофе и ароматными ванильными булочками, доносились тихие голоса родителей. Все, как в детстве…