Ольга Шах – Нежный цветок кактуса (страница 10)

И все, я не смогла удержаться, захохотала, вытирая слезы от умиления. Не выдержав моего хамского хохота, миссис Саймс обвела всех полубезумным (видно так на нее подействовало ползание по льду, да и потеря шиньона) взглядом и взревела буйволом:

- Кто? Кто посмел обидеть Брайди?

Бледный мальчишка, заикаясь, пролепетал:

- Папа, честное слово, это не я! Когда я вошёл, Брайди уже валялась и визжала!

Все молчали, но тут простодушный Джейми вылез с пояснениями:

- Правда, ее никто не толкал! Она сама ногами топала, каблук и сломался! И она упала в кресло. А оно старенькое, чуть живое. А Брайди толстая, кресло сломалось и упало на бок. Вот.

Вот зря Джейми все так выложил! Зря… глядишь и отделались бы по-быстрому и ушли. Но ребенок хотел, как лучше и поторопился, назвал вещи своими именами. Вот "толстую Брайди" нам и не простили. Точнее, дамская часть семейства Саймс вознегодовала до предела. Вначале все шло, как водится, по принципу "сама дура", но далее у нежной дочурки появилась мысль, и она решила воплотить ее в жизнь. Звенящим от негодования голосом она воскликнула:

- Папа, ты посмотри на этих! Ведь они, вероятно, уносят в своих узлах дорогие вещи и драгоценности! А ты говорил, что это все наше теперь! Ну-ка, оборванка, покажи свой узел!

И она сильно дернула к себе тот узелок с жалкими пожитками, что я держала в руках. Я не сопротивлялась, легко отпустила узел. Не ожидавшая такого Брайди опять начала валиться назад уже с моим узелком в руках. Но маменька, помня о сегодняшней повышенной летучести дочери, была начеку и успела поймать ее и вернуть устойчивость. Через это Брайди была несколько нервной и принялась с остервенением вытрясать из узла мои пожитки. Я стояла безучастно, равнодушно смотря на то, как валятся на пол мои вещи. Там и было-то - сменная пара старенького белья, аккуратно заштопанные чулки, пара поношенных домашних платьев - одно теплое и одно тонкое, летнее. И тонкое, все вытертое, полотенце - взяла, чтобы руки в дороге вытереть. Ясно, что злата-серебра, да каменьев самоцветных не обнаружилось. Все верно мы с Мартой угадали, когда спрятали то, что мало-мальски было поприличнее. Разъярённая Брайди подступила ко мне с воплями:

- А ну, быстро говори, куда все спрятала? Папа, ее надо обыскать! Она, небось, все в свою одежду зашила!

- Ага, - поддержала я, - в панталоны! Успокойся, отец покойный давно все продал и пропил! Не гнушался ничем, даже моими платьями. Так что ничего мне, а тебе и подавно, не осталось.

Но тут она узрела на мне тот злосчастный платок и взвыла пожарной сиреной, аж заикаться начала от возмущения:

- Папа, смотри! На ней же знаменитый московский платок! Снимай сейчас же! Папа, ну это же наше! Ты мне такой не купил, сказал, что дорого, а у этой нищенки он есть!

Дядюшка неохотно (видно, не хотел спорить со своими бабами), подтвердил:

-Все имущество в доме, приобретенное родом Рейли, теперь принадлежит мне! Так что отдай платок!

Я злорадно ответила:

-Жаль, но я вас огорчу! Это подарок на мой день рождения от моей двоюродной бабушки леди Филиппы, графини Элтон. И приобретен этот платок ею же. Хотите - предъявляете ей претензии!

При упоминании леди Филиппы дядюшка заметно скис и махнув рукой, сказал:

-Собирайте свои вещи и уходите отсюда!

Господин Генри тут же сказал:

- Да, леди Дженнифер, вот как раз и Том подъехал, он вас довезёт до Лавджоя.

Дядя Дуглас решил насолить нам напоследок:

-Я запрещаю давать им лошадь и телегу из моей конюшни! Пусть идут пешком!

Управляющий равнодушно сказал:

- Воля ваша, господин Саймс, только это не ваша повозка, а фермера. Сегодня фермерский обоз уходит в Лавджой, вот Том и довезёт их. А запрещать ему это вы не можете, он не крепостной.

Дядюшку аж перекосило всего, но мы с Джейми не стали дожидаться продолжения этого балагана, выскочили из дома и бегом припустили к повозке, в которой и в самом деле сидел фермер Том, дружелюбно нам улыбающийся. Я подсадила Джейми в повозку, потом залезла сама. Только сели, как Том взмахнул вожжами, чмокнул и его коняшка мерно затрусила по дороге к большому тракту, где ожидал нас остальной обоз. Мы сидели спиной к Тому и смотрели на медленно удаляющийся дом, в котором родились и выросли Дженни и Джейми. Даже мне было тоскливо. Но этот этап жизни закончился, впереди нас ждёт что-то новое. Знать бы ещё, какое оно будет, это новое.

Среди фермерских повозок была и та, что теперь наша с Джейми. Управлял ею Фредди, сын нашего кузнеца. Среди знакомых коробов я с удивлением увидела и ещё какие-то ящики, откуда торчали хвостики моркови, в плетеных корзинах были видны клубни картофеля, а в большом ящике плотно стояли кувшины с молоком. В ящике поменьше - глечики со сметаной, шарики масла сливочного, в пергаментной бумаге завернут творог. Семья кузнеца решила тоже что-то увезти на рынок? Нет, я не возражала, раз людям надо… но спросила. Фред, весёлый, дружелюбный парнишка лет семнадцати, помотал головой:

- Нет, леди, мамка в следующий выходной поедет на рынок. Это господин Генри загрузил да велел продать и деньги вам отдать, в дороге пригодится.

В груди появился теплый комочек, и я сглотнула невольно подступивший слезы. Добрые люди есть везде, даже в другом мире и в другом времени. А Фредди тем временем продолжал:

- Вы не волнуйтесь, леди Дженни, и на базаре-то стоять не надобно, у нас все по заказам, развезем и все. Овощи сразу в одну таверну, они прошлый раз заказывали, молочное по частным нескольким домам, что останется - с удовольствием возьмут в любой таверне. Да и все наши так делают. На сам рынок едут только те, у кого другой товар. А я вас сразу на постоялый двор свезу, хороший он, мы сами там останавливаемся. Чисто, кормят хорошо и никакого непотребства. Хозяин сам наливает мужикам по кружечке эля и все, больше ни-ни! И мы нонче заночуем, слыхали, что волки частенько на дорогу стаями стали выходить, весна, бескормица. Нас хотя и много, но все равно лошадок жалко, если порвут какую.

Ну, Фред, спасибо! Кто же такое рассказывает людям, собравшимся в дальний путь! Хотя информация и полезная. Значит, будем осторожнее, чаще останавливаться на постоялых дворах, перегоны между ними делать только дневные. Но ещё один вопрос волновал меня, и я его задала, с душевным трепетом ожидая ответа:

- Скажи, Фредди, а про разбойников в этих краях не слыхали? Не бесчинствуют на дорогах?

- Да неа! Это не у нас, это у горцев или у лордов Равнин бывает, нордлинги набегают. Так там местные лорды сами Патрули организовывают, гоняют бандитов. А у нас тихо! Были одно время ватаги из обнищавших в край фермеров после "Овечьего закона", но герцог Майденский приказал повесить пару банд вдоль дорог, больше и не слыхали. Да и северные лорды многих тогда приняли на работу и жилье. Вот и утихло все.

Тут закапризничал Джейми - ему срочно приспичило переодеться! Никакие мои уговоры потерпеть до города не помогали, он ныл, что не хочет появиться в Лавджое оборванцем. Вздохнув, полезла в наши узлы искать его куртку, шарф, шляпу и сапоги. Но брюки были вполне нормальные и раздевать ребенка в телеге до нижнего белья я не стану. Переодела мальчишку, но старые вещи выбрасывать не стала, мало ли куда ещё могут пригодиться! Сунула ему ломоть хлеба с маслом, пусть поест, завтрак в его организме давно забылся. Поев, он сыто привалился к моему боку и задремал. А Фредди опять начал тарахтеть:

- Вот утречком я в вашу телегу свежей соломы постелю, рядно плотное, чтобы солома не кололась, мамка моя дала, а тетка Марта вам одеяло теплое положила и подушек, так что поедете с конфортом!

Это хорошо, если с "конфортом"! Я и сама начала кемарить, все-таки ранний подъем, потом такое общение с "дорогой " родней - кого хочешь выбьют из колеи. Но вскоре Фред воскликнул:

- Смотрите, леди Дженни, подъезжаем! Вон он, Лавджой!

Сразу на постоялый двор мы не поехали, а двинули по адресам заказов. В результате осталось только то, что заказывал тот постоялый двор, где мы планировали остановиться - овощи, молочная продукция. По уверениям сельчан, здесь не крали, поэтому все вещи можно не тащить с собой. И своя охрана, да и сельчане, поужинав, решили ночевать в конюшне - и тепло, и за комнату платить не надо, и соломы вдоволь.

Я забрала из телеги только мешочек с деньгами и мелкими драгоценностями, смену белья и одежды себе на завтра приличную. В Станборо у меня были ещё дела, поэтому не хотелось появляться там растрепой и оборванкой. Ещё немного одежды для братика. И продукты на ужин - отварную курицу, яйца, хлеб, варенье, мед. Я не стала бы этого делать, но увидела, что подавальщицы разносят глубокие миски с жирной похлебкой и такое же жирное мясо отдельно на деревянных досках. Для ребенка это было бы слишком тяжёлой пищей и проблема с кишечником нам совсем не нужна. Зато договорилась с хозяином на ранний завтрак с молочной кашей и творогом со сливками. Все это мы сегодня привезли.

К сожалению, то, что постояльцы будут принимать ванны, не предполагалось, но по моей просьбе мне принесли ведро горячей воды. Кое-как, извернувшись, обтерлась куском старенького полотенца, помыла и Джейми по возможности. Он, правда, был против, утверждая, что суровые мушшины в путешествии не моются. Но мои угрозы посадить его в таз и помыть, как малыша, возымели свое действие. Скорбно вздыхая и косясь на нехорошую меня, лорд Джеймс изволил вымыть руки и моську. Далее мы поужинали и легли спать. Ключ я оставила в двери, повернув его на половину оборота. Теперь к нам никто снаружи не зайдет. Читала в какой-то книжке… или в фильме видела? Не помню.