Ольга Шах – Надежда тебя не покинет (страница 9)
Приблизившись к ограждению функциональной кровати, я наконец-то, уделила внимание пациентке, лежащей за ограждением и облепленной датчиками и проводами. Блекло-голубая рубашка, небрежно завязанная сзади на шее, подчёркивала заострившийся нос и ввалившиеся глаза пациентки. Тонкую руку девушки чуть ниже левого предплечья плотно охватывал рукав тонометра, выдавая на нейромониторе показания, не превышающие восемьдесят единиц. Пониженное артериальное давление при коме — норма, так что в том беды нет. Пульсотоксиметр, висящий на пальце, показывал достаточную сатурацию крови, что неудивительно, поскольку она была подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, мерно шипящего рядом. Над ключицей белели два катетера, от вены на сгибе локтя тянулась трубка к штанге с флаконами — наверняка, реанимационная медсестра постаралась, у неё всё выходит на удивление ловко…
Кинула взгляд на тревожно застывшего Дмитрия и, вздохнув, проникла в спящее сознание пациентки. Меня окружил уже ставший привычным молочно-белый туман и тяжкая тишина.
— Светлана? — неуверенно произнесла я, пытаясь рассмотреть что-то в этом мареве.
Тут же ощутила волну бессильной злобы, которая охватила меня, словно океанская волна.
— То есть, Сюзанна! Конечно же, тебя зовут Сюзанна! Как я могла перепутать? Право слово, виной всему моя рассеянность, не суди меня строго, — тут же поправилась я, заранее настраиваясь на глухую агрессию, но той удалось удивить меня.
— Чего тебе? — едва слышно произнесла та, причём, мне почудилось уже равнодушие и холодная отстранённость. — Отвали от меня, без тебя тошно!
Несмотря на явную грубость обращения, я была рада начинающейся беседе, потому вежливо улыбнулась невидимой собеседнице и решила продолжить беседу неким отстранённым замечанием. Ещё наш конюх Архипка говорил, что лошади, они же всегда чувствуют, если на них давить пытаются, вот и показывают свой норов, покуда силы есть. Так что тут самое главное, что? Правильно — момент найти, когда лошадь устанет метаться по загону, тут-то и пристрожить её… Мимоходом подумалось, что Сюзанна — «лошадь» максимально далёкая от выездки, конечно. Усилием воли отогнав от себя смутительные измышления, вновь обратилась к девушке, желая вывести её на разговор. Быть может, это как-то поможет в дальнейшем лечении:
— Сюзанна, я хотела бы узнать, как ты себя чувствуешь…
Ответ всё тем же равнодушно-отстранённым тоном на заставил себя долго ждать:
— Иди ты на хрен!
Да уж, добавить тут нечего. Я отошла от кровати Сюзанны и кинула взгляд на Дмитрия, который с тревогой наблюдал за моим несколько потерянным видом. Придя в себя, я смущённо попыталась сказать, что для пока не могу ничем его порадовать, поскольку Сюзанна выказала некоторое недовольство от моего бесцеремонного вмешательства в её одиночество.
Господин капитан ответил на это усталой понимающей улыбкой, отчего я залилась краской. Разумеется, он знал, что именно сказала мне Сюзанна, ведь он наверняка неплохо с ней знаком. И оттого было вдвойне смутительно и нервно. Я всё также неуверенно улыбнулась и предложила ему располагаться на диване, будучи внутренне готовой к тому, что предложение подобного рода покажется Дмитрию верхом разнузданности и всяческого безобразия с моей стороны. Однако, тот покорно кивнул и устало вытянул ноги на диванчике, явно, не рассчитанного на его рост.
— Вы отдохните, а я побуду тут, с Сюзанной. Кто знает, вдруг ей может понадобится моя помощь? — сказала я, оставаясь возле кровати больной и всматриваясь в темноту за окном, разбавленную дежурным освещением коридоров находящегося напротив отделения патологии беременности.
Ночь всегда было моим любимым временем суток, ещё с самого детства. Я частенько лежала в своей кровати тихо-тихо, дожидаясь, покуда перестанет ворочаться за стенкой моя старая нянюшка Никитична, вот протопал вниз, в людскую, лакей — наверняка, проверял, все ли печные вьюшки задвинуты. А вот маменькины лёгкие шаги и озабоченный голос отца… кажется, всё. Я осторожно выползала из-под одеяла, ощущая босыми ногами прохладу деревянного пола, зябко куталась в шаль, спускалась вниз по лестнице, старательно светя себе под ноги одинокой свечой, проникала в бальную залу и садилась на пол возле французского окна в пол по-турецки, поджав ноги. Длинная сорочка путалась, стесняла движения, поэтому я подтягивала её до коленей, ставила свечу неподалёку и так замирала, предаваясь раздумьям, смотря в темноту за окном.
Помню, как на глубоком чёрном бархате неба мерцали, словно угольки в камине, далёкие звёзды, поражающие своей красотой и непостижимостью. Сидела так долго, бездумно таращась вверх и предаваясь своим девчоночьим мечтам… с тех пор прошло много лет. И звёзд на небе больше не видно, да и не смотрю я на небо-то, если уж начистоту…
Молодой человек, скрючившийся на крошечном диванчике, завозился во сне, пытаясь пристроить ноги, которые самым решительным образом не пристраивались и норовили сползти на пол. Наверное, ему снилось что-то тревожное, поскольку он хмурился и нервно двигал руками. Поперёк лба образовалась морщина, придавая ему усталый и печальный вид.
— Ну что вы, право, Дмитрий Алексеевич, тревожитесь понапрасну, — тихо хмыкнула я, приблизилась к нему и села рядом с ним, аккуратно положив свою руку на голову господина капитана. — Лекарь из меня не вышел, как вы могли заметить, самое время заделаться прорицателем. Вот увидите, всё у вас будет хорошо, всё у вас сладится, потому как не может быть иначе. Уверяю, надежда вас не покинет.
Я ещё что-то вещала о том, что наступит время, когда он сам будет с некоторым удивлением и даже каплей сомнения вспоминать и эту больницу, и свои опасения за жизнь Сюзанны, и свои ночные бдения у постели возлюбленной. А то и посмеётся над своими страхами за её жизнь. Оба они посмеются…
Я обернулась, ощутив, что Дмитрий расслабился, глубже проваливаясь в сон, тревожность ушла и на губах появилась лёгкая улыбка. Наведённые сны — они такие… всегда радужные.
Глава 10. Доверяй, но проверяй
Глава 10. Доверяй, но проверяй
*** Дмитрий
По старой привычке я проснулся с рассветом, резко сел на своём ложе и проморгался, пытаясь понять, где я нахожусь. Чёрт! Надо же, как я только умудрился вообще поместиться на таком неудобном диванчике, не говоря уже о том, чтобы на нём крепко заснуть? От долгого нахождения в неудобной позе всё тело затекло и в поясницу отдавало болью. Чертыхнувшись ещё раз и скрючившись, как старый дед, я сполз на пол и с трудом разогнул спину. Промелькнула рассеянная мысль о том, что меня неслабо накрыло вчера усталостью, если я решил ночевать в больничной палате. Хотя… отчего бы и нет? Дома ведь меня всё равно никто не ждал. Даже фикусом и тем, не обзавелись в своё время со Светкой…
И тут меня словно током ударило! Какой ещё фикус? Когда я вчера увидел… такое увидел! Словами не передать! Я попятился и вновь плюхнулся на диван, после чего промычал что-то невнятное. Палата радовала глаз всё той же пиликающей аппаратурой на металлической подставке, какими-то шипящими штуками позади кровати и обилием проводков возле самой Светки. Ещё раз окинул взглядом палату и плотно зажмурил глаза. Неужели, мне вчера всё почудилось? Появление призрака, моё удивление, пояснение Надежды, что Светка не хочет с ней разговаривать? Мысль о том, что военный штатный психолог, через которого мы проходим по истечении каждой командировки, работает из рук вон плохо, если не смог заметить у меня такой сильной шизы, что зародилась в моей душе. Но так, эмоции от собственной ущербности были слабенькие, меньше ожидаемого. Гораздо больше меня шокировала мысль о призраке.
— Надо же, — медленно пробормотал я, продолжая сидеть на диванчике и рассеянно рассматривать свои ладони со следами въевшихся пороховых газов, удивляясь тому, как объёмна бывает моя фантазия, — я сошёл с ума, какая досада…
— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, поздорову ли в нынче? Боюсь, что диван не был рассчитан на то, что вы решите на нём почивать, — со стороны входной двери раздался весёлый голос, в котором эта самая весёлость тщательно пряталась за маску озабоченности. — Кстати, к слову о вашей вменяемости: ежели вы имеете в том сомнения, то я могу поспособствовать тому, чтобы вас принял наш местный специалист. Уверяю вас, профессионализм доктора Смирнова выше всяческих похвал. Во всяком случае, его пациентки ему весьма благоволят.
Моё сердце пропустило удар — рядом со мной стоял… дух… который и вызвал сомнения в том, что моя собственная протекающая крыша поехала окончательно. Между тем, дух… девушка… выглядела на редкость материально, осязаемо. Казалось, только протяни руку и можно будет коснуться мягких локонов, там, где на висках было несколько выбившихся прядей. Девушка кивнула в сторону окна, где по длинному переходу медленно брели две сильно беременные женщины.
— Пациентки? — промямлил я, смотря на Надежду во все глаза. — Только женщины?
Надо же, я снова это сделал — повёл себя, как придурок! Хотя ещё вчера решил, что появление духа в стенах больницы не является чем-то из ряда вон, и вот опять! И даже мысль, что мне нужен специалист, который успокаивает будущих мамочек, ничуть не обидела меня.