Ольга Шах – Иван-царевича не надо (страница 14)
Глава 11
Разобрали все мы, на удивление, быстро. Да и чего там! Раскатывали ковры по полу холла и подбирали, в какую комнату они подойдут. Слуги тут же разносили ковры по назначенным помещениям. Посуду разносили служанки по столовым, различные фарфоровые статуэтки, металлические безделушки пошли для интерьера гостиных, немного фигурок и красивый письменный набор из полированного малахита оставила для кабинета. Среди вещей в сундуках нашлись и кружевные гардины, от долгого пребывания в закрытых ящиках даже пожелтевшие. Но это не страшно, стирка и полоскание с раствором синьки вернёт им белизну.
К безвозвратным потерям можно было отнести несколько меховых изделий — соболья шуба, муфта, шапка-боярка да детский меховой капор. И дело даже не в моли, ее не было, а все вещи были переложены пучками полыни и лаванды. Просто ворс от старости вылез, оставляя большие проплешины. Я, было, приказала выкинуть это все, но Вера вцепилась в шубейку и воскликнула.
— Катерина Сергеевна! Не надо выбрасывать! Смотрите, вот кусок целый, вот ещё! Я вам такие рукавички на следующую зиму пошью! Может, и на муфточку хватит!
Сама напросилась, пусть сама и выполняет. У меня отношения с иголками и нитками, прямо скажем, напряжённые. Пуговицу ещё пришью и все, на этом мои умения закончились. Только успели унести все освободившиеся сундуки в кладовые, да навести порядок в холле, как у меня начались дни "открытых дверей".
Первым прибыл, уже практически вечером, местный урядник. И двое его помощников, не знаю, как они тогда назывались, но вроде бы ещё не полицейские. Сам урядник полностью соответствовал моим представлениям о таких персонажах, почерпнутых из классической литературы. То есть, он был грузен, в талии обширен, имел пышные усы, красное лицо и громкий голос.
Поскольку урядник, представившийся Дегтяревым Савелием Петровичем, прибыл поздно, было понятно, что остаётся он со своими подчинёнными с ночёвкой. Что вызвало неудовольствие Игнатьевны. Она потихоньку шипела себе под нос, не думая, что я могу услышать. Но я стояла неподалеку от нее и расслышала ее бормотание.
— Вот ведь, ирод, нарошно к ночи приехал и своих стражников привез! Штоб их ночевать оставили, да ужином и завтраком накормили! Тьфу, чужая ужна!
Какое интересное словосочетание, никогда не слышала! Жадность Игнатьевны понятна, она идёт от голодных послевоенных лет. Но и экономичность урядника тоже объяснима — не помню где именно, но я читала, что жалованье сельского урядника составляло всего пятьдесят пять копеек в день, и прокормиться на эти деньги даже в селе было трудновато, особенно с семьёй.
Урядник объявил, что сейчас, до ужина, допросит наших злодеев, а потом побеседует со мной. Я внутренне подобралась, пора озвучивать ту версию, что мы с Хаськой разработали. О ночной прогулке. Версия хороша тем, что она логична, и никто не сможет её опровергнуть. Но все равно я несколько нервничала. Через час я уже меняла шагами гостиную, ожидая прихода местного полицейского. У кресла благовоспитанно сидел Хася, обернув лапки пушистым хвостом и умильно высунув язык. Разве можно заподозрить такую милаху в чем-то необычном?
Наконец, урядник, пыхтя и утираясь большим носовым платком, зашёл в гостиную. Я немного нервно поинтересовалась.
— Савелий Петрович, вы беседовать со мной сейчас будете или после ужина?
Урядник подумал и благодушным тоном ответил.
— На голодный живот, какая беседа? А на сытый тем более! Давайте за ужином и поговорим, заодно и я вам расскажу про ваших лиходеев.
Я такому исходу только рада была, во время еды человек добреет. Глядишь, и не будет искать нестыковки в моей версии. Велела подавать ужин и пригласила урядника пройти в малую столовую, объяснив, что во время траура мы особо не приглашаем гостей и не открываем парадную столовую. На что Савелий Петрович согласно покивал головой и выразил мне свои соболезнования. За эти пару часов столовая успела преобразиться — ковер на полу, красивая посуда в поставцах, скатерть на столе и приличная посуда и столовые приборы, яркий свет от нескольких шандалов со свечами придавали уюта и домашней атмосферы.
Игнатьевна лично принесла крохотный графинчик, грамм на сто пятьдесят, с прозрачной рубиновой жидкостью, налила в хрустальную стопку, придвинув ее к уряднику.
— Вот, Савелий Петрович, сама настаивала на вишне, уж какая получилась, откушайте, не побрезгуйте! У нас не шибко широко, но уж откушайте, что Бог послал!
И метнула на меня нечитаемый взгляд. Мне стопка не была положена, предложили только ягодный морс на меду. Нам ныне было послано на ужин пара мясных нарезок, домашний сыр, рубленые котлеты с какими-то овощами на гарнир. Подозреваю, что это и была та самая урожайная репа. На десерт были поданы крохотные, на один укус, пирожки с яблочным повидлом и знаменитый "китайский" чай. Только отдавал он почему-то пареным веником, думаю, это от того, что заварку вскипятили.
Между закусками и основным блюдом урядник начал беседу со мной.
— Должен вам сказать, Катерина Сергеевна, что мужички эти из вольной деревни, есть тут неподалеку такая, там селятся в основном те, кто сумел выкупиться из крепости у своих помещиков. Или из города переезжают. Живут там не бедно, крепко. Но вот какое дело — не просто так, наобум, полезли они к вам воровать. Кто-то из местных их навёл, сказал, что за деньгу небольшую расскажет, где что лежит и как легко проникнуть внутрь. Пообещал, что и собаки не помешают. Клянутся, что не знают того мужика, он сам к ним подошёл на торжище в их деревне. И я думаю, что не врут. Им нет никакого резона скрывать подельника, им наказание грозит немалое, зачем им выгораживать третьего? Смотря, какой ход вы, Катерина Сергеевна, захотите дать делу. Можно и просто дать плетей, можно и заарестовать. Штраф им хороший присудить в вашу пользу. Вплоть до того, что в крепость их вам отдать, али в рекруты их можете продать.
Не думала, что все так серьезно может обернуться. У нас за подобное мелкую хулиганку присудят и общественное порицание. Меж тем, урядник приступил к расспросам меня, налив перед этим себе ещё стопочку, под котлетки.
— А как вы, барышня, узнали про это злочиние? Ведь и время было позднее, и спали все давно…
Поскольку Хася последовал за нами в столовую, но сидел благовоспитанно, кусочки не выпрашивал, то я смело начала.
— Видите ли, Савелий Петрович, у меня есть маленький питомец, Хася, я его с собой из Петербурга привезла. Он ещё маленький, на улице пока жить не может. Но и терпеть подолгу тоже не может. Я уже спала, когда щенок начал беспокоиться и меня будить, ему срочно надо было во двор. Пришлось идти с ним. Во дворе я заметила, что очень тихо, обычно местные собаки облаивают щенка, как чужака, а тут молчат все. И из конур своих не вылазят. Тут мой Хаська сильнее стал беспокоиться и побежал к сараям. Я за ним, но за сарай не полезла, только тень увидела да скрип доски услышала. Испугалась, подхватила собачку на руки и побежала в дом, будить людей. Вот, в общем, и вся загадка решена. Не щенок, так и я бы проспала все.
Хаська, подтверждая мои слова, застучал хвостом по полу. Урядник задумчиво рассмотрел наивно-умильную мордаху и решил, что это вполне могло быть и так. Но всё-таки за чаем поинтересовался, что же такого увидели мужики-ворюги, что до сих пор трясутся от страха? Я пожала плечами.
— Не знаю, Савелий Петрович, когда мы подбежали, то один валялся на земле без сознания, а второй застрял в дыре в стене сарая. Он и впрямь потом что-то бормотал о знамении, о геенне огненной… но мы, я и мои люди, ничего необычного не увидали. Может, что и привиделось ворам, так поделом им!
По-моему, в этом вопросе урядник остался в сомнениях. Но никакого другого объяснения я ему предоставить не могла. Ну не рассказывать же мне ему про собаку Баскервилей? О наказании для воров я обещала подумать до утра и тогда оглашу Савелию Петровичу свое решение. А он поправит меня, если я не права буду. С этим и разошлись. Урядник пошел в гостевую комнату, его подчинённых устроили в комнатке в служебном крыле. А меня ждали бумаги, которые я принесла в свою комнату из кабинета.
Но для начала необходимо всё-таки осмотреть то, что я нечаянно прихватила с собой в эту эпоху из своей. Вытащив тачанку и рюкзак, приступила к осмотру. Первым делом, конечно, прутики. Но с ними, кажется, все в порядке. Стволики обмазаны зелёным садовым варом, корни надёжно упакованы вместе с небольшим количеством грунта в плотную пленку. Надо бы немного налить внутрь водички. На каждом прутике висит металлическая бирка, на которой выбит вид растения, сорт.
Итак, я оказалась обладательницей трёх яблонек, двух груш, двух черешен и двух слив. Поскольку все эти саженцы были выведены для сурового уральского климата, можно было не сомневаться, что они приживутся и на более теплой Смоленской земле. Ещё было несколько ягодных кустиков, это я купила уже по личной инициативе, предвосхищая бабулины стенания по поводу ее старческой забывчивости и повторной засылки меня в забег по садоводческим рынкам.
Так что ещё добавились несколько кустиков сортовой смородины, несколько прутиков малины, садовой жимолости, и кустик ирги. А эта откуда? Хотя… я не слишком смотрела, что там мне продавец упаковывала. Я ей сказала, что надо то, что обычно растет на дачных участках. Вот и получила. С ягодниками дела обстояли несколько хуже — смородину точно надо немедленно высаживать, так же как и жимолость с иргой. Остальные ещё не "проснулись". Вот и работа на завтра — найти садовника и проследить за посадкой. Нет, в принципе, я и сама могу лопату в руках удержать и даже, набив мозоли на ладонях, выкопать ямки под саженцы, но, боюсь, окружающие меня не поймут.