Ольга Шах – Дикая орхидея прерий (страница 19)

-Да не очень-то и надо! Раз ты хочешь только с нами, то мы и сами все вместе переедем в теплые края! Как я уже говорила, на небольшой дом и маленькую лавку нам хватит, а твои деньги, Лена, пойдут на образование детей, там тоже хватит.

Отец что-то рванул совсем непечатное, мать махнула рукой и пояснила для меня:

- До сих пор сердится, что его в известность не поставили. Он ведь тебя бы не пустил, сам попёрся бы, увалень старый... отродясь приличным ковбоем не был и подстрелили бы его, как куропатку, в первом же поединке.

Решили так - вне зависимости от согласия или нет Джеральда, мы продаем фактор и переезжаем в теплые края, пока стоит лето, проходимые дороги и тепло. А завтра я поговорю с сенатором. Анна начинает собираться, Фред занимается продажей под нашим с мамой наблюдением. Пока это все займет какое-то время, я успею, если не выздороветь, то хотя бы быть транспортабельный. Джеральд ночевал сегодня в маленьком номере станции дилижансов. Но утром, к завтраку, он уже был у нас. Конечно, он заметил какую-то суету в доме, но дал мне спокойно поесть и потом приступил к расспросам. Как и договаривались с родителями, я ему сразу сказала, что без своих стариков я никуда с ним не поеду, мы лучше сами переедем всей своей семьёй на юг. Если он согласен, чтобы мои родители жили с нами тогда и мы не против него, нам просто нужно будет время привыкнуть к нему.

Как бы там не было, а по сути, он для нас всех чужой человек.

Джеральд был согласен на все, сказал, что Анна и Фред ему очень понравились и что я права, в таком возрасте родители уже должны жить под опекой взрослых детей. А не захотят родители жить с нами в одном доме всегда можно купить дом рядом. Но я должна дать согласие на брак и на усыновление детей, он поедет в Роуздейл и займётся этим сам. Ещё добавил, что в Батон-Руж имеется грязевой курорт, где неплохо бы полечиться родителям. В Вашингтоне мы пробуем не более двух месяцев, пока получит назначение, изучит все положенные документы. У него там имеется служебный особняк, так что я могу не переживать о крыше над головой. А пока он едет в Роуздейл решать вопросы с нашим бракосочетанием, вернётся завтра, чтобы мы не подумали, что он сбежал из-под венца.

После этого сборы пошли вширь и вглубь. Перетряхивалась вся одежда, перебралась вся посуда. Мебель мы решили продавать здесь, вместе со всеми строениями. Вообще, все, что не сможем увезти, продадим. Со всеми зданиями. Сеньор Хесус отправил к зятю верхового нарочного, чтобы тот приехал быстро с деньгами, иначе мы выставим факторию на аукцион. От меня толку особого не было, я только начала сидеть, не заваливаясь в разные стороны. Стоять пока на трясущихся ногах я ещё не рисковала, да и доктор Энтони не рекомендовал, пугал кровотечением. Но мать прибегала то с одной тряпкой, то с другой, советовалась. Часть одежды мальчиков мы оставили Хосе, он был мельче наших пацанов. И лишние игрушки тоже ему.

Отец отмыл фургон, до железнодорожной станции мы с матерью и детьми поедем в нем, а там придется продавать все и фургон, и лошадей. Но Джеральд предложил другой вариант - в том городке он найдет конюшню с платным содержанием животных и фургонов. Все равно в Луизиану придется ехать через эту станцию. Такой вариант устроил меня больше, нежели другие Бандита было жалко до слез. А мамуля, узнав о такой возможности, принялась набивать фургон вещами с удвоенной силой и записывать на листок бумаги каждую мелочь и грозно трясти листом:

- И пусть хоть какая мелочь пропадет! У меня все переписано!

Скоро в фургоне, по словам папани, можно было передвигаться только боком. И он взмолился:

- Анна, солнышко, ну не увезём мы все твои тряпки, даже если фургон обмотаем ими снаружи и коней укутаем!

-Это ты не увзешь, сурово отрезала мама, а у меня все получится!

Наконец, случилось два события, даже три. Приехал зять Хесуса с деньгами за факторию, завтра должен приехать местный пастор и я уже могла стоять, не падая. Насчёт вероисповедания мне было все равно, какой там будет священник пастор или кюре. Я лично вообще православная, а у Елены мать католичка, отец был протестантом. Картеры, как и Джеральд, были протестантами, поэтому я помалкивала. Само таинство брака прошло как-то буднично и серо, я поддерживаемая отцом, полагалась возле кровати под осуждающим взглядом священника мол, куда так торопятся? но запись в церковной книге сделал. Так же, как и запись о признании отцовства на моих детей. Но небольшой "сурпрайз" я все же преподнесла муженьку. Я оставила двойную фамилию себе и детям и теперь мы Картер-Уэндом. А что? Имею право!

Родители выторговал себе ещё неделю на окончательные сборы. Нашу старенькую Добби и корову Ночку выкупил все то же зять смотрителя, сказав, что у него только верховые кони, а за товаром надо ездить на запряжной лошади с телегой. Ну или молоко нужно на всю семью. Кур, набравшись смелости, мать перебила, и их отваривали в дорогу, коптили нещадно, чтобы не испортились. Сварили тушёнку по моему рецепту, тоже в дорогу, отварили мясо и взяли ещё свежего, хоть на сутки, да хватит. У нас только мужиков здоровых двое, да мальчишкам тоже любители мясного. Я мучительно пыталась вспомнить рецепт домашней колбасы, но, вспомнив, поняла, что быстро у нас не получится, поэтому проще плюнуть на это дело.

И меня всерьёз начали мучить подозрения, что груз навален даже на крышу фургона.

Я приставала к отцу с этим вопросом, поскольку доктор не разрешил пока ползать по лестницам, боялся, что разойдется только-только схватившаяся рана. Отец, смеясь, поклялся мне, что не допустит баулов на крыше. Лучше отберёт назад у Хесуса нашу телегу и привяжет сзади к фургону.

Как ни тяни время, но пришел тот день, когда было твердо уже решено: выезжаем завтра рано утром. По этому поводу сегодня не работал салун, заглядывали соседи попрощаться. Я спала нормально, а вот мама потом призналась, что ей всю ночь снились узлы и баулы и она их пересчитывала, просыпалась в холодном роту, вспоминая, есть ли это тот баул у нее в списке. Хоть беги ночью и проверяй.

Утро было ранним, и только серо-розовая полоска рассвета проглядывала на востоке. Джеральд вынес меня на руках на улицу, я с наслаждением вдохнула свежий, прохладный воздух. Папа стянул вниз и уложил в фургон матрас и поверх перину меня устраивали с комфортом. Мама вывела одетых мальчишек. Они, по привычке, начали капризничать, но волшебное слово "путешествие" сняло все капризы, как рукой. Завезли ключи новым хозяевам и двинулись вперёд. Началось путешествие к ещё одному этапу моей жизни. Везёт же мне на приключения в моей новой жизни! Иногда я думаю - а выдержала бы все это девочка Ленни? Или это только свойство наших женщин-попаданок?

Глава 23

Само путешествие прошло относительно спокойно и размеренно. Мужчины передвигались верхом, мы с мамой и детьми в фургоне. Папе достался конь Джеральда, как более спокойный (помним, что папуля тот ещё ковбой!), а вот Джрсльд ехал верхом на Бандите. Поначалу я ожидала циркового представления, характер у моего коня не сахар и даже не мед, но его не случилось. Джеральд посмотрел коняке в глаза и что-то сурово сказал. И Бандит покорно позволил сесть на себя незнакомому человеку. На привале я поинтересовалась, что же такого супруг сказал моему аргамаку?

Он ответил:

- Да пообещал продать его, если будет тут фокусы показывать! Остальные кони просто подождут немного и снова будут с нами, а его продадут.

Да уж, лошади ведь тоже привыкают к людям и потом скучают, когда их надолго оставляют.

Мальчишки тут же стали требовать, чтобы им тоже немедленно выделили коня, хоть одного на двоих. Джеральд пообещал им по приезду в Вашингтон купить каждому по персональному пони. Подкуп пацанов шел вширь и вглубь, но иногда мальчишек брали к себе в седло взрослые и потом мелкие хвастались друг перед другом, сколько раз он поехал на Бандите.

Поначалу я лежала в фургоне, но вскоре мне это надоело и начала на привалах стоять возле фургона, поддерживаемая либо отцом, либо супругом.

А потом стала и прохаживаться вокруг нашего транспорта. А затем и вовсе стала садиться с вожжами, давая отдых маме. Хотя какой это был отдых... то она на ходу принималась делать заготовки на обед или ужин, то надо ответить на миллион «почему» мальчишек. Так что мы были и рады, когда их забирали отец или дед. Так и ехали. Единственная опасность была в том, что кто-то узнает, что мы везём с собой крупную сумму наличными. Поэтому если надо докупить что-либо из продуктов на попутных ранчо или городках, например, свежего мяса или молока то ехал один из мужчин, второй оставался охранять нас. Потом я взгромождалась на крышу фургона и лежала там с винтовкой.

Но рано или поздно, любое путешествие подходит к своему концу. Приехали и мы. Городок был небольшой, пыльный, песчаный, чем-то напоминающий мне среднеазиатские городки. Жил городок за счёт железнодорожной станции. Пока здесь заканчивалась железная дорога. Более южные штаты присоединились к США не так давно и сейчас там начиналось промышленное развитие. Поэтому эта станция имела такое большое значение. Но пассажирские поезда ходили реже, чем товарные, поэтому Джеральд проехал вперёд нашего и все узнал. Пассажирский поезд будет через день. Пользуясь своим правом сенатора, он сразу выкупил три купе, они тогда были двухместными. Мама начала совать ему деньги за себя и отца, но Джеральд только отвёл ее руку и поморщился: