Ольга Серова – Агата, Мамонт и старший брат (страница 2)

– Ах-ах, – хмыкнул Гоша. – Значит, всё-таки понравился, видишь, мам?

Он положил антистресс обратно на стол

– Что у тебя – появились новые предметы? – спросил папа. – Химия должна быть?

– Да, теперь я буду химичить день и ночь. Изобретать формулу ядов, например, – сощурился Гоша и посмотрел на меня.

– Яды – это же отрава? – я посмотрела на маму, а потом на папу и поняла, что думаю правильно. – Ты что, хочешь кого-нибудь отравить? Тебя же в тюрьму посадят! И школу не закончишь.

Я представила, как несчастный Гоша сидит в клетке, а мы ходим его проведывать. Ужас!

– Ну можно же от вредных насекомых и грызунов яд разрабатывать, – веселился Гоша. – Изобрету какой-нибудь выдающийся яд и получу премию за разработку.

– Каких грызунов? – заволновалась я.

– Мышей. Крыс. Сусликов и всяких там разных…

Я представила милых мышек и хомячков, наевшихся Гошиного яда и…

– Ты злой, Гошка! – крикнула ему.

– Всё! Всё! Гоша! – строго сказал папа. – Хватит на сегодня уже острот. А ты, Агата, не воспринимай всё серьёзно. Он шутит так, сама знаешь.

– Надоели его шутки! – крикнула я и выбежала из-за стола.

У меня тоже есть характер и своё мнение. И кто придумал этих вредных старших братьев?

У моей подруги Ульяны старшая сестра Нина такая добрая и спокойная. Никогда не видела её со злым или недовольным лицом. Нина разрешает Ульяне брать скетчбук и цветные маркеры, даже планшет свой даёт. И спят они в одной комнате и не ссорятся.

На неделю нас с Гошей поселили в одной комнате. Летом мы с мамой и Майей жили на даче, потому что в гостиной делали ре монт. Теперь в том месте, где была лоджия, целая комната с перегородкой! Осталось немножко доделать, и там буду жить я. До этого я спала в гостиной на огромном диване вместе с игрушками и их домами, и родители сказали, что для игрушек одной семилетней девочки слишком много пространства и его совсем не остаётся для остальных.

Поэтому я переехала к Гоше на неделю. Самую ужасную неделю в моей жизни!

Я сидела на диване и пыхтела, как злобная гусеница. Вон, напротив, Гошина кровать: одеяло скомканное, подушка в ногах – всё перевернуто, будто там не мой брат спит, а привидение, у которого страшная чесотка, и оно чешется и чешется всю ночь и крутится по всей кровати.

Только так можно объяснить, почему у Гоши такая лохматая постель.

Тут дверь в комнату открылась, и показалась лохматая голова моего брата.

– Агатик, ну не злись, пожалуйста, – сделал он несчастное лицо. – Я больше жизни люблю всех грызунов мира и обещаю тебе, что никого и никогда пальцем не трону. Мир? На, ты забыла свой подарок, – и он протянул мне антистресс – сами знаете какой.

Только я взяла «какашку», как услышала:

– Даже если полчища огромных серых крыс придут завоёвывать нашу квартиру, я не причиню им вреда. Веришь?

Я представила полчища крыс, как в мультфильме про Нильса с дикими гусями. Ненавижу, когда Гоша меня пугает! Я изо всех сил швырнула «какашку» прямо на его стол. Она сшибла стакан с апельсиновым соком, тот опрокинулся, и жёлтая лужа залила клавиатуру ноутбука, а потом потекла со стола на ковёр. Мой старший брат заорал криком бешеного павиана (я видела и слышала, как они орут), а я зажмурилась.

– Что у вас такое? – вбежал папа. – Мама Майю укладывает, тихо тут!

Я открыла рот, чтобы рассказать о полчищах крыс, но Гоша так посмотрел на меня, что я передумала.

Папа закрыл дверь и, на наше счастье, не успел увидеть жёлтой лужи.

Мама бы точно её разглядела.

Как было бы здорово, чтобы мои родители разглядели справедливость!

Но дальше была настоящая скукота.

Гоша вытирал ноутбук и стол, а я оттирала пятно от сока на ковре и думала о том, что:

1. не хочу жить с Гошей в одной комнате;

2. не хочу, чтобы у него была химия в школе;

3. не хочу, чтобы он пугал меня крысами, хотя очень люблю грызунов;

4. не хочу, чтобы… Хочу, чтобы он был добрым и никогда не вредничал;

5. хочу, чтобы я была у мамы и папы ОДНА!

Я люблю старшего брата, но с завтрашнего дня точно начну заниматься его воспитанием. Тем более папа говорит, что мы все друг на друга влияем и действуем.

Значит, я буду влиять на Гошу.

И точка.

Глава 3

Мамонт Бобриков, или кого воспитывать?

Но назавтра мне было не до этого.

А всё потому, что учительница Елизавета Андреевна посадила нас с Ульяной за разные парты.

Ульяна – моя лучшая подруга. Мы с ней ещё с садика дружим и на подготовку к школе вместе ходили. Мы как сёстры, одного роста, у нас даже волосы одного цвета – тёмно-русые, только у Ульяны они длинные и волнистые, а у меня по плечи. На правом плече у нас одинаковые родинки. И пломба серебряная на одних и тех же зубах – в нижнем ряду четвёртый от середины.

Когда прозвенел звонок на первый урок, Елизавета Андреевна как-то странно посмотрела на нас и объявила весёлым голосом, хотя веселиться было нечему:

– Сначала я рассажу вас так, как считаю нужным, а потом обязательно будем меняться.

Она «посчитала нужным» посадить меня… с этим Бобриковым! Я его запомнила ещё на курсах подготовки к школе. Он был всего несколько раз, а потом куда-то делся. Пока он не занимался, выглядел приличным мальчиком: светленький и симпатичный, но как только начинались уроки, он принимался вертеться во все стороны. Будто ему включили Start на дистанционном управлении. Но самое ужасное, что он хватал у всех подряд ластики, ломал и раскусывал их. Хорошо, что он больше не появлялся, радовалась я.

На праздничной линейке я его сразу заметила и ткнула Ульяну в бок: смотри, говорю, «этот» с нами будет в одном классе. Ульяна закатила глаза и зажала нос.

На первом же уроке он сжевал мой новый зелёный ластик с совой, а он так вкусно пах мятной жвачкой. Я сама его выбирала в канцелярском магазине долго-долго, пересмотрела и перенюхала все ластики, что там были.

На втором он оторвал от моего нового блокнота два листа. Скрутил их трубочками и вставил в ноздри. Как раз в то время, когда Елизавета Андреевна спрашивала, какие животные нам нравятся.

– Напомни, пожалуйста, своё имя, – попросила она Бобрикова. – Я ещё не всех вас запомнила. И сразу скажи, какое животное любишь.

– Ваня. Мамонт, – ответил он, медленно покачивая головой.

Оказывается, это он бивни себе прицепил.

Все зашумели: «Ваня Мамонт», «Ваня Мамонт», а он, кажется, только и рад был, что теперь его так называть будут.

– Твоя фамилия Бобриков, так? Иван Бобриков, – уточнила учительница. Я видела, что ей было очень смешно смотреть на бивни Бобрикова, но она держалась. – Ваня, ты здорово изобразил мамонта, очень похоже. Артистичные дети нам очень нужны. Сейчас вы немного адаптируетесь, и к осенним каникулам поставим мини-спектакль. Договорились?

Бобриков мотнул головой и… чихнул! Один бивень, намокший в бобриковской ноздре, отлетел прямо в Ульянину спину – она как раз перед ним сидела, – отскочил и приземлился на учебник по окружающему миру.

Хорошо, что Ульяна этого не почувствовала, это я ей потом рассказала, когда мы из школы возвращались.

– Фуууу, – скривилась она.

– Ещё какое «фу»! – подхватила я. – Скажу маме, что не хочу с ним сидеть! Хватит с меня брата Гошки! Каждый день меня специально злит. Бесит прямо. А тут теперь с Мамонтом Бобриковым мучиться.

И рассказала ей про план воспитания Гоши.

На самом деле плана никакого не было.

Но его надо было срочно придумать.

– Он совсем от рук отбился. Не слушает никого, меня пугает страшилками, а вчера кинул Вишне моего игрушечного мышонка, так она его обслюнявила и нос отгрызла. Миленький чёрный носик, который я целовала каждый день.

– Нашли носик? – посочувствовала Ульяна.

– Да его не найти! Ты же видела моего мышонка, он на ладони умещается, и нос маленький у него. Был. Наверное, Вишня его слопала.

– Да уж! Глупые шутки у твоего Гоши. Моя Нина ни за что бы так не сделала, – пожёвывая кончик хвоста, сказала Ульяна.