Ольга Сергеева – Сновидцы, не пожелавшие прощать. (страница 2)
– Вступить – это здорово! Главное, не вляпаться! – Людмила любила пошутить в лёгкой тональности.
– Да, Люся, тебе весело, – Света подмигнула подружке в знак одобрения её смешливого настроя и сразу же перестроилась на серьёзное продолжение разговора.
– А, у меня реальные предчувствия…чего-то необычного…трудно это объяснить словами: информация пришла на уровне ощущений.
– Я в курсе, что ты заморочена на всякой подобной мистике – вечно наблюдаешь за снами, знаками, знамениями. Но одного наблюдения недостаточно, нужны неопровержимые факты. А, твои предчувствия далеко не все сбылись. Просто ты сейчас на эмоциях: свалил твой бывший, сразу нашлась хорошая работа. Фантастика, да и только, поэтому и чувства мистические у тебя.
Светлана доверяла своей подруге, но всё же, себе она доверяла больше, а потому осталась при своём мнении. Она допускала, что её личные ощущения и предчувствия могу быть мало понятными даже для таких близких людей, как Людмила.
2 глава
Шеф предприятия, на которое приняли Светлану, он же владелец основного пакета акций, был одним из тех "прихватизаторов" 90-х, которые воспользовавшись экономической неразберихой, расхватали свои родные заводы и фабрики, как горячие пирожки на рынке. Но, в отличии, от большинства дельцов, Борис Ильич сумел сохранить основное производство, рабочие места и еще инвестировал некоторые другие проекты.
На сероватом городском фоне, цеха "Ильича" радовали глаз яркой разноцветной покраской, стильной глянцевой облицовкой и аккуратными ухоженными газончиками.
Рабочие предприятия, довольные своим стабильным положением, любили свой заводик и называли его островком социализма в разрушительном капиталистическом вихре. Они не задумывались, что работают на хозяина, ведь все так отлично, как было в добрые советские времена: достойная и своевременная зарплата, премиальные и прочие привлекательные моменты.
Вот, такой отнюдь не полной информацией располагала Светлана, радостно принявшая должность заместителя главного бухгалтера на этом предприятии. Да, и кто в моменты везения задумывается о скрытых от глаз порогах, опасных валунах, неизменно всплывающих в любом стартапе!
Первые дни работы шла обычная рабочая суета: она вникала в дела, знакомилась с персоналом, и в суете не заметила странную атмосферу, царившую в административном корпусе, где в сотрудниках состояли сплошь одни женщины, за исключением "сисадмина" да уже известного по собеседованию менеджера по персоналу.
Постепенно, когда все встало на свои места, появилась возможность присмотреться, прислушаться, а ,главное, почувствовать внутренние взаимодействия людей.
Ее непосредственная начальница – главбух, дама надменная и сухая, нарочито одетая в бесформенный мешковатый костюм, с наспех прихваченными на затылке редкими волосенками, ассоциировалась с товаром незапямятных времен, залежавшимся на полке до настоящего времени. Неизменно исполнительная и малоэмоциональная, она состояла со всеми ровно безразличных отношениях. Она демонстрировала излюбленный жест – небрежный кивок – аналог приветствия при особенной постановке головы, наглядно изображающая заносчивость и полное отсутствие интереса к окружающим.
Светлана, не смотря на загруженность новой работой, все же подмечала те редкие моменты, когда Марина Юрьевна на миг "выползала" из своего внутреннего заточения в непонятной роли, только для того, что бы с особо яростным любопытством зрительно изучать ее. Чувствуя на себе пристальный взгляд, Светлана делала вид, будто не замечает, что ее рассматривают как какое-то редкое насекомое под лупой.
Девушка на телесном уровне ощущала тяжёлую атомосферу, излучаемую главным бухгалтером, предполагая, что источник энергии находится внутри неё в виде нерзрешённого глубинного конфликта, сросшегося с личностью. Она сталкивалась с подобной информацией в интернете, когда пыталась разгадать поведение бывшего и осознать своё поведение. Это помогло ей понять, какой вид вытесненных переживаний руководил ею и предположить, что происходило с Алексеем, и почему он транслировал вовне установки из своих прежних историй. Теперь перед ней нарисовалась новая психологическая задачка, что Светлане было только в интерес – ей нравилось разгадывать разные головоломки помимо её основной работы.
"Тут очевидное одиночество и даже отчуждённость наслоилось на старую душевную болячку, очень сильно ноющую", – заключила для себя девушка и решила не совать нос ни в какие личные проблемы руководительницы, но и в свои не позволять вторгаться. Она посчитала, что молчаливое напряжение Марины Юрьевны ей даже на руку: от неё не дождёшься ни поощрения, ни критики, только холодный однообразный нейтралитет, что можно принять как хороший знак: когда человек экономит энергию из-за внутренних потерь, он не склонен срываться на окружающих. Такие нехитрые познания в психологии людей всегда помогали ей правильно ориентироваться в окружающем мире.
Убедившись в своих предположениях по сложной личности своей руководительницы, Светлана, наконец, решилась установить с ней несущественный жест сближения:
– Марина Юрьевна, а что если я организую небольшое чаепитие в честь своего трудоустройства, "проставлюсь", как везде принято?
– Везде принято, да не у нас: шеф не приветствует разные посиделки, – инициатива была мгновенно подавлена безучастным тоном мадам и, очевидно, более не подлежала обсуждению благодаря выраженному акценту на невозможности подобных мероприятий.
– Хорошо, понятно, принято. Но вы дайте знать, если что-то изменится в этом направлении.
Марина Юрьевна едва кивнула головой.
"С дружбой в этом коллективе явные проблемы, здесь присутствует некое разделение всех," – вдруг пришло ей в голову. Ей сразу бросилось в глаза то, что сотрудницы почти не контактируют друг с другом в любое время дня, даже во время перерыва. Создавалось впечатление, что здесь каждый сам по себе, как молекулы в броуновском движении, и лишь по чьей-то команде сверху, они начинали действовать более-менее слаженно и гармонично.
Сталкиваясь с девушками из других отделов в холле или в рабочей столовой, она открыла для себя ещё кое-что более неприятное, чем в случае Марины Юрьевны: она часто ловила на себе недоброжелательные, злые и нередко завистливые взгляды. Важно было не пропускать через себя поток негатива – себе дороже, пусть каждый вариться в собственном соку, раз им так нравится.
На фоне малопривлекательного своим настроем коллектива, она смогла всё же выделить двух человек, отличавшихся эмоцией радушия и доброжелательности: это уборщица тетя Валя, всегда тепло приветствующая всех проходящих мимо, да Катюшку из отдела кадров, молоденькую девушку, наверное, недавнюю выпускницу какого-то ВУЗа, очень яркой наружности благодаря декоративной косметике из персиковой крем-пудры, аккуратно нанесённой на гладкую кожу, блестящим перламутровым тенями для век и причёской под каре с сияющими светло-карамельными волосами. К этому можно было добавить динамичность её энергетики и добрый настрой к миру.
Обе женщины – Катюшка и техничка, столь разные, по-видимому, обладали стойким иммунитетом к вирусу неприязни и недоброжелательства, поразившему весь женский коллектив.
Света украдкой поделилась с Катюшкой своими соображениями и чувствами, пытаясь осторожно прощупав безопасный островок этой болотистой местности. Она поинтересовалась, в чём причина странностей на предприятии и как лучше контактировать с другими людьми хотя бы в деловых рамках. Ответ поверг её в изумление:
– Да ты что, не въехала что ли? – удивилась "кадровичка", – Маринка тебя не посвятила в местные закономерности? Ну, надо же!
– О чем ты? Тут нет закономерности, сплошной хаос, – усомнилась Светлана.
– Нас всех объединяет не только производство, но и один милый человек. Правда, "милый" в кавычках, поганец, на самом деле.
– Не томи, выкладывай же! Светлана начала сильно волноваться.
– Да это наш генеральный директор Ильич, будь он трижды проклят, содержит весь этот гарем сотрудниц!
– Ты что? Какой гарем? Они не работают что ли здесь, а, просто ошиваются? Ты бредишь что ли, Кать?!
– Они работают, конечно, но незначительно, их столько здесь не должно быть, но Ильич так решил, потому что ему нужен цветник, он нуждается в красивом окружении. Он идиот, понимаешь? И сексуальный маньяк. Короче, богатенький больной человечек.
Светлана смотрела на девушку недоверчивыми испуганными глазами, не зная, верить ли своим ушам.
– Свет, да у тебя глаза по пять копеек стали!
– Я совершенно не готова к такому повороту дел. Я была нацелена на деловое сотрудничество, а не на любовь какого-то манька!
– Марина Юрьевна, – продолжала нагнетать Катя, – твоя начальница – она же по совместительству "старшая жена" Ильича! Правда, поговаривают,что теперь у них чисто платоничексие отношения: из-за ревности и старости Маринка в такое чудо превратилась!
– А ты что, тоже "жена" и счастлива своим положением? – с гримасой отвращения осторожно осведомилась Светлана, не понимая, плакать ей или ржать от подобной информации, ведь она только что узнала потрясающую сенсационную тайну.
– Я – не жена, меня пронесло, слава Богу! Он меня не взлюбил за яркий макияж: говорит "иди, рожу-то вымой!" А. я еще ярче сделалась, – волосы высветлила, – она изящно поправила яркое каре белой изящной ручкой.