Ольга Сергеева – Наказ цыганки (страница 10)
– Да, папа, я останусь.
Не зажигая света, стараясь не разбудить спящую Лизу, Анастасия устало опустилась на постель в своей комнате, даже не раздевшись. Ей не верилось, что прошёл всего год с тех пор, как она окончила гимназию. Она вспомнила старую цыганку в лесу, учившую её гадать. «Твоя судьба ждёт тебя в городе, только недолго ты будешь счастлива». Анастасия не заметила, как уснула.
Когда проходят годы, а жизнь, остановившись в один момент, не двигается дальше, кажется, что всё случившееся произошло с кем-то другим. Шли годы, росла Лиза. Анастасия писала Пете, а он отвечал, но письма шли очень долго. В год ей удавалось получить три-четыре известия от него. Письма были короткие, всё об одном и том же: «Я здоров, как ты? Люблю тебя. Поцелуй от меня Лизоньку». Цензура работала хорошо, и Пётр это знал.
Анастасия лишь один раз съездила навестить мужа, оставив Лизу на попечение Серафимы. Ей понадобилось две недели, чтобы добраться до Иркутска. Политические жили в бараках за городом и работали на солеваренном заводе. Добившись свидания, она смогла переночевать лишь одну ночь с мужем в маленькой, специально отведëнной для жëн ссыльных избушке с крохотной печкой и узкой кроватью.
В 1904 году царь Николай II по случаю рождения наследника престола цесаревича Алексея объявил амнистию для всех политических заключённых, отбывших срок более десяти лет. Петя вернулся и приехал в Сосновку к жене и дочери. Больше ему ехать пока было некуда. Раньше типография давала хоть какой-то доход, и им удавалось снимать квартиру. Без типографии у них не осталось ничего.
Перед Анастасией стоял почти незнакомый человек, небритый и нестриженый, постаревший и поседевший. Петру было всего 33 года, когда он вернулся из ссылки. Он хотел было обнять свою четырнадцатилетнюю дочь, но Лиза испуганно спряталась за спину матери.
– Здравствуй, Настенька, – сказал Пётр.
– Петя! – она искренне и крепко обняла мужа.
Она не винила его. Годами она думала над этим, боясь, что в один прекрасный день возненавидит Петра, обвинит его во всех своих горестях, невыплаканных слезах, но ненависти не было. Он мог бы изменить свою жизнь, мог бы оставить свои политические идеи и обеспечить своей семье нормальное существование, но не сделал этого. Бог ему судья. Анастасия приняла ту жизнь, которая была предписана ей судьбой.
– Папа, это Петя! – представила она их.
Фёдор крепко пожал руку Петра:
– Вы у себя дома, Пётр! Добро пожаловать.
Пётр ответил на рукопожатие, молча разглядывая помещика, являющегося отцом женщины, которую он любил, против которого боролся, за что провëл в ссылке тринадцать лет. Тем временем Анастасия обняла дочь за плечи:
– Лизонька, папа вернулся. Подойди, не бойся.
Лиза вырвалась и убежала.
– Дай ей время, – сказала Анастасия мужу.
– Понимаю, – ответил он.
– Пойдём, я покормлю тебя.
Серафима утешала плачущую Лизу.
– Ну, что же делать, барышня! Он ваш отец, а отцов не выбирают. Да вы не убивайтесь так, дом у нас большой, тут можно жить и друг друга неделями не видеть!
Затем она пошла к Анастасии.
– Позвольте, Анастасия Фёдоровна, маленькой барышне пока у меня побыть. Привыкнуть ей надо к отцу-то. Уж больно она расстроилась, сами понимаете, дело такое деликатное…
– Да, да, конечно, Серафима, спасибо тебе, как всегда, за заботу. Все мы у тебя под крылышком выросли, – она крепко обняла крëстную, заменившую ей настоящую мать. – Конечно, пусть Лиза побудет у тебя.
– Да и супругу вашему не будет так неловко. И постепенно всё утрясется. А вам терпения, Анастасия Фёдоровна!
И Серафима ушла в свою комнату, сокрушëнно качая головой.
Пётр, казалось, прижился в усадьбе, вёл долгие беседы с Семёном или Степаном, пытаясь помочь им по дому или с работой в парке. Он попробовал было подкатить к Прасковье, но та только таращилась на него испуганными глазами.
– Чего изволите, барин?
– Ты не должна называть меня «барин». Зови меня Пётр.
– Слушаюсь, барин. Чего изволите?
Махнув на неё рукой, Пётр пошёл к Семёну.
– Давно ты живёшь в этом доме, Семён?
– Да ещё при Аркадии Тимофеевиче, царствие ему небесное. Фёдор Аркадьевич у меня на глазах выросли. Анастасию Фёдоровну, барышню, голубушку нашу, имел честь крестить. Елизавету Петровну, дочурку вашу, первый раз на руки взял крохотную.
– А хотел бы ты, Семён, свой дом иметь?
Семён удивленно уставился на Петра.
– А этот чем мне не дом?
– Так он не твой.
– Он барина нашего, Фёдора Аркадьевича. А до этого принадлежал его покойному батюшке, Аркадию Тимофеевичу. А на какой мне шут свой дом, если я здесь живу?
– Так ты же человек подневольный.
– Пётр Константинович, мне 84 года. Всю свою жизнь я служил этой семье верой и правдой. А воля у меня была одна – заботиться о здоровье и благополучии барина моего, Аркадия Тимофеевича, супруги его, добрейшей Дарьи Никифоровны, сына их, Фёдора Аркадьевича, его доченьки, раскрасавицы-барышни Анастасии Фёдоровны. А они все, как один, платили мне за заботу только добром. Подневолен я, Пётр Константинович, доброте ихней, очень подневолен!
Та же история и со Степаном.
– Дом не мой, Пётр Константинович, это верно. Дом этот построил для моей семьи барин Фёдор Аркадьевич взамен сгоревшего. Из того дома сгоревшего вытащила нас матушка барышни Анастасии Фёдоровны, да хранит её Господь до конца дней! А дом тот, сгоревший, построил моему отцу барин Аркадий Тимофеевич, царствие ему небесное. А Фёдор Аркадьевич сыновей моих выучил, жену мою, Серафиму, к себе экономкой взял. Говорит, как ребятишки мои женятся, и им по дому отстроит. Простите моё невежество, Пётр Константинович, я не очень понимаю, у вас ко мне какой конкретный вопрос?
Несколько дней спустя Пётр и Анастасия сидели в парке под старым дубом, разбрасывавшим вокруг себя октябрьскую листву. Прошёл месяц с возвращения Петра из ссылки.
– Мы уедем в Петербург, Настенька.
Анастасия воззрилась на мужа, как на умалишëнного.
– Но почему, Петя? У нас ничего нет в Петербурге! Как мы будем жить там?
– Я пойду работать на завод. Ты можешь продолжать подрабатывать шитьëм. Снимем квартиру, отдадим Лизу в гимназию. Ей учиться надо. Мы продержимся до лучших времён.
– До каких лучших времён, Петя?
– Придут лучшие времена, Настенька! Вот увидишь, скоро придут!
Анастасия не верила своим ушам. Но она знала своего мужа и понимала, что он не успокоится. Она сама выбрала свою судьбу. Через неделю они уехали в Петербург.
Глава 9. Красная постель
Пётр, как и обещал, устроился на Путиловский завод. У Анастасии снова стали появляться клиенты, так как шила она хорошо. Устроили Лизу в гимназию, где ей, к удивлению матери, нравилось. Анастасия начала было радоваться, что всё налаживается, что они снова станут семьёй, но вскоре всё повторилось. Той же осенью Пётр снова стал задерживаться с работы. На вопрос Анастасии, где он пропадает, муж ответил, что на заводе проводятся собрания рабочих.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.