Ольга Семенова – Время иллюзий. Книга 2 (страница 7)

– А отличие доли от акции? – не утерпел Анатолий Сергеевич.

– Оно существенно: не делает владельцем, не обязывает платить дивиденды, не гарантирует обратного выкупа по цене покупки, не является долговой и ценной бумагой, не может влиять на процесс управления.

Слушатели вместе с докладчиком прошли какой-то важный теоретический внутренний рубеж семинара, и это всех порадовало. Оказывается, погружаться в теорию даже по необходимости требует определенных усилий, а это не всегда хочется.

– Ну что, страдальцы, приуныли? – подначивал руководитель, с удовольствием обращаясь к присутствующим. – Ваше личное мнение: а нужен ли нам кодекс в данном случае?

– Я понимаю, что ваше любимое акционирование – жизненная необходимость, но считаю, что гарантии бизнесу должно давать законодательство. Документов по акционированию создано очень много, сначала разберитесь с ними и доработайте те, что есть. Незачем плодить горы новых бумаг в виде кодексов. Ответьте на мой вопрос: много ли «оздоровленных» предприятий вы видели после вашего чудодейственного акционирования? Разве цель акционирования – не увеличение эффективности работы предприятия и создание новых рабочих мест? И последнее: почему продолжает обогащаться только определенный круг людей? – говорила Маргарита.

– Ответить хотя бы на один ваш вопрос будет большой удачей и великим достижением, – парировал Анатолий Сергеевич. – Вы должны понимать главное: ваш мозг свободен для формирования новых решений и новых ходов. Акционерный либерализм заключается в возможности разнообразить рынок, создавать обстоятельства и новые условия.

– Ура, конец, – шепнула Маргарита, вернувшись на место.

– Хочу на свободу, домой, чай не пью, – вполголоса ответила Наталья.

Акционирование доконало всех, кто-то из присутствующих сделал глоток чая, и все рьяно засобирались по домам. Обсуждать акции с точки зрения теории и практики никто не захотел. В этот раз все расстались по-деловому и быстро.

Как хорошо заканчивать семинар не коротким зимним днем, а летом, в самый его разгар. Вышел на свежий воздух – и наслаждаешься жизнью, нет тебе ни акций, ни долей, но и, конечно, нет и прибыли. Хотя вопрос о дивидендах в процессе акционирования для «простого» человека, как любят у нас называть народ, тоже намертво закрыт. Ну и ладно, нам не привыкать!

– Такую заключительную речь я, пожалуй, от Анатолия Сергеевича никогда не слышала. Слишком заумно, – заметила Маргарита, остановившись у подъездной скамейки, чтобы закурить. Обычно она любила оговаривать эту жизненно важную для нее процедуру, но не в этот раз. Она делала быстрые и глубокие затяжки, понимая, что прямо сейчас они побегут по домам.

– Да, он меня тоже в этот раз удивил своей обстоятельностью. О чем это говорит? – спросила Наталья. Она находилась на «низком старте», чтобы ринуться к дому, но изо всех сил себя сдерживала из-за лихорадочно курившей подруги.

– Получается, для него это архиважный вопрос, – предположила Рита.

– Готовит публику, но пока теоретически, – ответила Наталья.

– А вы обратили внимание на его фразу: «Надо уметь отличать акционерные отношения от зарплатных»? – процитировала Ольга. – Он несколько раз сказал о том, что мы все привыкли на работе получать за каждый шажок, а при акционировании, по его мнению, можно сделать сто шагов и только тогда начать получать. И еще одна фраза: «Есть риск совсем ничего не получить».

– Ага, денежки давайте, а получить их назад – вопрос открытый. Видите ли, риски, и ведь не поспоришь. Молодец! – засмеялась Маргарита. Она мужественно выбросила сигарету, и «будущие акционеры» двинулись к метро.

– А я обратила внимание на самый конец его речи, – пробурчала Наталья. – Сначала он долго рассуждал про акционерность и либеральность, рынок и его великие возможности.

– Про то, что рынок все исправит, я больше слышать не желаю, – заявила ее подруга.

– Повторяют как мантру.

– А я даже в своем любимом блокноте записала то, что акционерный либерализм дает возможность «лепить», это прямо его слово, пресловутый рынок и т. д., в том же духе, про создание великих обстоятельств и условий.

– Мутота, одни слова и рассуждения, – махнула рукой Ольга.

– Так что он, Наташа, собирался сказать?

– Либеральность, а значит, свобода заставляют думать и высказывать бесконечные варианты конкурентности. Вообще заумь.

– Не вижу в этой фразе смысла, – прокомментировала Маргарита.

– А я когда слышу слово «конкурентоспособность», сразу вспоминаю о конкурентоспособности наших учеников, о которой мы взахлеб говорили, когда сдавали на категорию, и мне делается противно.

– Бог с ними, с этими учениками. Наш руководитель тоже, похоже, пудрит нам мозги.

– А я вам уже давно говорю, что он хочет от нас только денег.

– Надо подумать, – сказала Маргарита свою любимую фразу.

Расстались они на привычном месте. Когда будет следующее заседание клуба, было неясно: впереди лето.

– Ольга, как быстро летит время. Мы с тобой исправно отходили почти год на эти сборища. Интересно, как долго это будет продолжаться.

– Мой прогноз не очень оптимистический. Я почему-то думаю, что скоро все закончится.

– Почему?

– Ну смотри, тут два варианта: хороший и плохой. Какой чаще в жизни бывает?

– Маргарита будет думать, интересно, что придумает.

– Мой прогноз – клуба скоро не будет.

Когда за последней из гостий захлопнулась дверь, Графитов вернулся в комнату, довольно потирая руки. В офисе остались только его самые верные сторонники – или так ему казалось. Но в любом случае с ними он может говорить более свободно и обсуждать те темы, которые не хотел бы затрагивать в присутствии этой «великолепной троицы», как про себя звали их мужчины, сотрудники Агентства законодательных инициатив.

– Александр, ты что здесь устроил? – сразу обратился Графитов к специалисту по конфликтам. – Нашел с кем спорить!

– Да как-то само собой получилось, – немного смущенно почесал бровь тот. – Я не ожидал, что она так вскинется.

– Наталью задирать нельзя, она сразу по мозгам дает, к ней очень хорошо подходит пословица: «Меня еще не обидели, а я уже обиделся», – усмехнулся Алексей.

– Анатолий Сергеевич, – обратился к руководителю Александр, – зачем они нам вообще? Ясно же, что ни в вопросах акционирования, ни в вопросах биржи они ни в зуб ногой.

– Зато они за бычков платят и в «черную кассу» вступили, – подал голос молчавший до этого Михаил.

– И пускай там остаются. Только биржа, проекты – это же совершенно не для них, – продолжал спорить «улаживатель» конфликтов.

– Они нам нужны по нескольким причинам, – веско проговорил руководитель. – Во-первых, для легальности: чем больше постоянных людей у нас есть, тем лучше. А эта троица совершенно прозрачна: библиотекарь и две пенсионерки-учительницы – это же клад. Там, куда мы хотим попасть, нужна достоверность.

– Я тоже совершенно легален, – засмеялся Александр Тимофеевич. – У меня абсолютно прозрачный бизнес, я плачу налоги. Впрочем, против них я ничего не имею.

– Они женщины, а в команде должны быть не только мужчины. Это производит хорошее впечатление. Еще нам нужно количество участников, причем постоянных участников. Вы посмотрите, на наших семинарах десятка народу не собирается, и это в лучшие времена. А когда я прихожу к серьезным людям, они у меня всегда спрашивают, сколько у меня в команде человек. И если я скажу, что у нас чуть больше десяти, они даже разговаривать со мной не захотят. Тут нужен постоянно действующий коллектив, чем больше, тем лучше.

– И сколько нас должно быть? – заинтересовался кто-то.

– Ну, уж больше тридцати, хорошо бы несколько десятков.

Михаил немного скептически ухмыльнулся и покачал головой.

– А насчет других проектов – подключатся, никуда не денутся. Кстати, о проектах… Давайте быстренько обсудим наши дела. Миша, ты какой-то недовольный сегодня. Как там, на ферме, дела? Впереди лето, нам надо раскручивать это направление работы: стрессотерапию, оздоравливающие процедуры.

Михаил казался раздосадованным, похоже, он сначала не хотел поднимать эту тему, но потом все же решился:

– Анатолий Сергеевич, мы там вдвоем с женой работаем, на нас и бычки, и курортная зона, и индюшки. И нам никто не помогает. Когда мы всю эту кашу заваривали, договаривались, что участвовать будут все, а по факту…

– Я же приезжал туда на прошлой неделе.

– И я тоже.

– Там надо работать каждый день, а не наездами.

– Миша, ты же знаешь, мы сейчас плотно завязались с Москвой, мое присутствие требуется там постоянно, – чуть раздраженно заговорил Графитов. – У нас наконец-то пошло дело, нами заинтересовались серьезные люди.

– Это вами заинтересовались серьезные люди, – пробурчал Михаил под нос. Но, скорее всего, его никто не услышал или не захотел услышать.

Обсуждение проектов продолжалось еще некоторое время. Жаль, что троица женщин этого не слышала, особенно часто там мелькало словосочетание «корневой словарь», почему-то именно на него Графитов возлагал особые надежды.

Когда все указания были розданы, оба Александра и Михаил ушли, в офисе остались только Анатолий Сергеевич и его верный последователь Алексей.

– И что вы им тут наплели? – спросил он у Графитова.

– Я же хочу стимулировать их, чтобы у них была мотивация работать. Посмотри, как это верно: выступление – одна акция, поездка – акция. Вдруг кто-то из них со мной в Москву захочет поехать? А ведь нам женщины в коллективе очень бы в Москве пригодились. Вот, например, Маргарита Сергеевна близка к тому, чтобы отправиться в московский вояж.