Ольга Семенова – Исчезнувший клад (страница 39)

— Может, после обеда сходим, хотя теперь уже и нельзя. А сейчас пошли-ка домой, — предложила Катя.

Подруги двинулись в сторону дома.

— Знаешь, Катя, — задумчиво произнесла Сабира. — Какое-то у меня тревожное чувство, как будто мы о чем-то забыли. Или на что-то не обратили внимания.

— На что же?

— Не знаю, но меня преследует мысль, что мы с тобой что-то упустили. Ведь началось все с того, что я взяла четки, — начала рассуждать Сабира.

— Да, потом пропал нож, — добавила Катя. — И бабушка жутко разволновалась. Знаешь, Сабира, она, похоже, думает, что Нюру из-за этого и убили.

— И, возможно, этим же ножом, — медленно проговорила Сабира. — Но это убийство не может быть связано с другими, просто по времени не подходит. В вообще, знаешь, Катя, твоя бабушка подозрительно много знает обо всем этом.

— Ты о чем это говоришь? Подозреваешь ее в чем-то, что ли?

— Конечно, нет. Просто я думаю, что нам надо попросить ее рассказать о том, что она знает. Мы с тобой и так уже много знаем: и о ноже, и о четках, и о прошлых убийствах. А Таисья Кирилловна знает о том, как это все связано, я уверена.

— Ну ладно, сейчас придем домой, и поговорим с ней, — решительно сказала Катя.

За разговорами они незаметно дошли до дома Кати. Таисья Кирилловна, конечно, уже была дома, но разговора у них не получилось — с покоса вернулся Василий Константинович. Бабушка Кати была вся в делах: топила баню, собирала обед. Девушки сразу включились в общие дела.

Во дворе вкусно пахло сеном. Основная его часть уже лежала на сеновале, а верхушка стога была разбросана по двору и около ворот. Так часто делается, если при перевозке сена с покоса шел дождь, и верхушка стога намокла. А вчера сено как раз прихватило мелким дождичком, который нет-нет, да сыпал. Сено также часто раскладывали и еще по одной причине — всегда была опасность привезти с покоса змею. Каждый год бывало хотя бы по одному случаю, что в стогу оказывалась змея, хорошо, если это был безобидный уж.

Но в этот раз у Василия Константиновича все обошлось. Сено уже подсыхало во дворе на солнышке. После обеда дедушке Кати останется только собрать его, сбросать на сеновал, и заготовка кормов для коровы на зиму будет закончена.

Василий Константинович вернулся с покоса усталый, но довольный. Он радовался, что успел подготовить оба покоса до завтрашнего праздника, ему даже удалось вывезти все сено с покосов.

— Вася, мы тебя вчера ждали, — говорила Таисья Кирилловна.

— Да я и сам хотел вчера домой возвращаться, но тут такая оказия вышла. Геологи Сергей и Константин вчера ко мне приехали, — стал неторопливо рассказывать дедушка Кати.

Таисья Кирилловна, Василий Константинович, Катя и Сабира сидели за обеденным столом. На столе благоухала уха, стояли пироги и разнообразные закуски. Бабушка Кати была хорошей хозяйкой. При Василии Константиновиче Сабира и Катя, конечно, не могли поговорить с ней о том, что их интересовало. Поэтому подруги просто тихонько сидели за столом и поглощали еду, слушая непривычно разговорившегося дедушку Кати.

— Приехали они после обеда, я уже хотел домой собираться. Стога у меня сметаны, все прибрано, делать больше нечего.

— Они на машине приехали? — спросила Таисья Кирилловна.

— Да, с шофером вместе, они и предложили мне подогнать машину завтра и перевезти на ней сено. Я, конечно, согласился. Утром они приехали, помогли мне все сено на машину грузовую покидать, и меня с ним забрали. Так что всего за полдня и управились, — довольно закончил дед Василий.

— Так Сергей и Костя у нас сегодня были? — расстроилась Сабира. — А мы их и не застали.

— А не надо было спозаранку из дома убегать, — ворчливо отозвалась Таисья Кирилловна. — Я вернулась из церкви, а их уже и след простыл.

— Да ладно, Тася, не ворчи. Дело у них молодое, тем более, что каникулы у них скоро закончатся. А насчет ребят не волнуйтесь, они только мне машину с шофером прислали, а сами в Касли вечером вернутся.

— Так они завтра на праздник приедут? — спросила Катя.

— Конечно, приедут, — уверенно ответил ей дедушка.

— Вы сами-то где с утра были, голубушки? — не отступала Таисья Кирилловна от Сабиры и Кати.

— Ну, так, погуляли, к Вале зашли, — неопределенно ответила внучка. — Погода хорошая, а нам скоро уезжать, хотелось еще раз по всем местам пройтись.

— Вы поосторожнее бродите, — вдруг забеспокоился дедушка Кати. — Слышали, ведь, что произошло.

— Слышали, — опустила глаза Катя.

— Так никого и не нашли, кто это сделал, — прошептала Сабира.

— Найдут, — уверенно сказал Василий Константинович.

За столом повисла тишина. Дедушка Василий закончил обед первым.

— Спасибо, Тася, — сказал он, вставая, — пойду я до баньки сено уберу. Оно уже подсохло, наверно.

— Бабушка, нам надо с тобой поговорить, — сразу же, как только из горницы вышел Василий Константинович, заговорила Катя. Сабира тоже выжидающе посмотрела на Таисью Кирилловну.

— Сейчас не время, девоньки, — чуть раздраженно произнесла та. — Вечером поговорим.

С этими словами Таисья Кирилловна тоже вышла из-за стола и пошла во двор.

Разговор между ними, и правда, состоялся вечером. Василий Кириллович собрал все сено, потом напарился в бане и завалился спать на сеновал после легкого ужина.

Таисья Кирилловна, ее внучка и Сабира, как всегда, вечером, собрались за столом. На нем попыхивал горячий самовар, и вкусно пахло свежими калачами. Катя и Сабира приготовились к серьезному разговору, однако, не отказывали себе в удовольствии между делом уминать свежие, только из печки, калачи и другую стряпню.

Как ни странно, разговор начала Таисья Кирилловна.

— Ну что, девоньки, вижу я, вопросы у вас ко мне накопились, — усмехнулась она. — Только давайте сделаем так: я вам сначала кое-что расскажу, а потом вы уже поспрашиваете меня. Согласны?

Подруги молча кивнули.

— Помню я те два убийства, — начала разговор Катина бабушка. — Я тогда совсем маленькой была, лет пять, наверно, мне было. Помню, как моя бабушка, Серафима ее звали, как-то прибежала за мной на улицу, я как раз с мальчишками в городки играла. Прибежала она, вся взволнованная, платок на бок сбит, дышит тяжело. Я поэтому и запомнила тот момент, ведь бабка моя всегда все делала не торопясь, в одежде была опрятна и аккуратна. А тут — подбежала ко мне, схватила за руку, и в дом потащила. Я, естественно, в слезы — еще бы, игру прервали, а я как раз выигрывать начала.

Таисья Кирилловна замолчала, она с улыбкой смотрела вдаль, заново переживая события своего детства. Катя и Сабира с интересом слушали.

— Еще помню, что после этого случая к бабке стала реже ходить, и на улицу вечером меня перестали отпускать.

— А бабушка ваша тоже… ну, гадала хорошо? — деликатно задала вопрос Сабира, когда Таисья Кирилловна снова ненадолго замолчала.

— Да, моя бабка Серафима сильнее меня была, ей было многое открыто. Так вот, еще я помню, говорили, что арестовали нашего поселкового парня за убийство. Вы, поди, сегодня в архив бегали? — проницательно посмотрела на внучку и ее подругу бабушка Тася.

— Ага, — не стала скрывать Катя. — Мы там газету нашли, «Каслинские ведомости», там есть две заметки про те два убийства, но в самих заметках ничего интересного нет.

— Моя бабка Серафима очень переживала, когда узнала, что этого парня арестовали, а потом как-то все успокоилось, и дальше жизнь пошла своим чередом. Потом, через несколько лет, когда я замуж выходила, и переехала в наш дом, был у меня с бабкой моей серьезный разговор.

— Какой разговор? — сразу же спросила Сабира.

— Как-то вечером позвала она меня к себе в дом, так же, как мы сейчас с вами, посадила за стол, и наказала мне строго-настрого вот что. В доме бабки на чердаке в нише лежат четки и нож. Они должны всегда там оставаться. Бабка сказала мне, что четки запечатывают нож, и нож нельзя взять оттуда без четок. Я должна была проверять и следить, чтобы все оставалось в том же положении. Если бы возникла необходимость продать дом, я должна была забрать четки и нож, и перепрятать их с теми же условиями. Бабушка Серафима особенно настаивала на том, чтобы ни в коем случае не пропал нож.

— Почему именно нож? — выдохнула Катя.

— Бабушка говорила, что если нож пропадет, убийства возобновятся, но нож нельзя взять без четок.

— Но ведь четки может забрать кто угодно? — спросила Сабира.

— Нет, прятала и заговаривала все женщина, и забрать четки может только женщина, — пояснила бабушка Тася.

— А как нож связан с убийствами? — спросила Катя.

— Я не знаю, девоньки. Знаю только, что сказала моя бабушка, этим ножом уже совершено много убийств, и чтобы они не продолжались, он должен быть спрятан.

В горнице наступила тишина. Таисья Кирилловна о чем-то глубоко задумалась. У Кати и Сабиры было много вопросов, но они не знали, с чего начать.

— Значит, нам надо найти нож, — подвела итог Сабира.

— Вам ничего не надо находить, — перепугалась Таисья Кирилловна. — Если честно, я жду, когда вы уже вернетесь в город, и перестанете лезть в каждую дыру.

— Но ведь нож надо найти, вы сами говорите, что иначе убийства продолжатся, — продолжала упорствовать Сабира.

— Если бы ты не взяла четки, ничего бы не было, — сердито сказала бабушка Кати.

— Да, я виновата, — опустила голову Сабира. — Но мы же не знали. — Вдруг какая-то мысль пришла ей на ум. — Слушайте, я вот сейчас подумала… хотя нет, над этим стоит еще подумать.