Ольга Самсонова – Вишня (страница 1)

Ольга Самсонова

Вишня

Друзья! События рассказа происходят в наше время, в нашем мире, но в выдуманной стране

с несуществующей религией. Чтобы мы могли сконцентрироваться на истории главных героев.

1

Меньше всего в мире Дэму интересовали политика, материнство и путешествия. Она жила в своей уютной квартирке, пусть и не в самом центре окружной столицы, но в нескольких часах езды от красивых проспектов, вечно нарядных магазинчиков, бесчисленных кафе и ресторанов. Округ Гарлия славился традиционной кухней, которую с каждым годом все дальше уводили от истоков в угоду туристам. Но Дэма не возражала, ведь становилось только вкуснее и разнообразнее. Она вообще была не против перемен. Пока не началась война. А сейчас многое бы отдала, лишь бы снова пройтись по центральной солнечной улице в жару, от бара до другого, переживая только, как бы не охмелеть слишком сильно, да не забыть где-нибудь увесистые сумки с покупками. Как до войны. Глупой, дурацкой войны.

Строго говоря, жаловаться не на что. Дэма осталась жива, работала всего шесть часов в день в швейной цеху, спала в тепле и ела пусть не досыта, но очень сносно. Их район бомбили редко, и глобальной ежеминутной угрозы жизни не было. Это везение. Но, знаете, порой все-таки хочется просто пройтись по магазинам, съесть, что выбрал и вернуться в свой дом, к семье.

Дом разбомбили буквально сразу же, как воздух пронзил протяжный вой первой сирены. Дэму спасли отходы. Они долго ссорились с сестрой, кто должен выкидывать мусор, совсем как в детстве. Отец от шума проснулся и отругал обеих. Пристыженная сестра поспешила задобрить его кофе, а Дэма отправилась до мусорного бака, прикидывая, не выкурить ли вожделенную сигаретку сейчас, или уж дождаться, пока родители уйдут на работу. Она успела отойти от подъезда достаточно далеко, чтобы не пострадать. Ни одну сигарету с тех пор выкурить не могла. Даже видеть их было невыносимо. Глупый мозг от чего-то особенно обозлился на сигареты.

Возвращаясь в то злополучное утро, Дэма нередко размышляла, что было бы в разы проще погибнуть быстро, сразу, вместе с семьей. Но у Богини, очевидно, были свои планы. Хотя едва ли милостивая великая Богиня-мать в курсе, что тут вообще творится. Богословы говорят: она уснула, сотворив мир. В целом, это многое объясняет, да.

Дэма разрешала себе злиться и на Богиню, и на политику, и на материнство, и на путешествия. Она не понимала, почему кто-то мечтает посветить такому жизнь, но не может. А она все это презирает, но вынуждена готовиться к длительному переезду в Эндерму с полугодовалым ребёнком на руках из-за того, что чувак, которого выбирали вождём и защитником, решил, что классная идея поссориться сразу с двумя соседними областями и начать вооруженный конфликт. Чтобы добиться независимости региона, представьте себе. Занятно, что жизнь Дэмы стала из-за этого ультра-зависимой. От всего разом. Почему это случилось, ей было все равно. Важнее, когда это закончится. И побеждал ответ: “никогда”.

Эндерма – город-мечта. Дэма слышала о нём с рождения, и во время учёбы каждый считал своим долгом грезить о переезде туда. Конечно, никому не удалось. Дэма свысока слушала глупые фантазии приятелей о лучшей жизни. Ей было хорошо и дома. Эндерма казалась скорее частью мифологии, чем реальным городом. Сердце Эндерматиса, лучшая столица на земле. Там, разумеется, было все самое-самое. Самая богатая история, самая красивая площадь, самая продуманная система парковки… а ещё там живёт Ким – самая большая любовь Дэмы. Какая ирония. Они расстались чуть больше года назад из-за невозможности быть вместе, разделенные тысячами километров дорог и строгой системой пропусков. Точнее непропусков. Даже тогда Дэма не мечтала об Эндерме. Лишь о Киме и его любви. И вот сегодня она отправляется в путь, молясь всем семи богиням и Великой Богине-матери, что не встретит его.

Конечно, шансы минимальные. Да и сколько прошло времени. Ким, наверняка, обзавелся статной красоткой с правильным образованием, правильными манерами и правильной родословной. Его круга, как мать Кима и планировала. Он занимается этой своей генетикой в Институте генетики и преуспевает. Как иначе. Наверняка, получает награды за генетическую генетику, а его генетически идеальная красотка хлопает в ладоши, кивает и целует его перед камерами. Или чем там еще занимаются жены, когда мужья получают награды. Нет, не жена. Дэма уверена, что Ким спешить с женитьбой не стал бы. Спутница жизни. Статус, которого она оказалась не достойна и без внезапного ребенка на руках.

2

План был в целом-то простой. Дэма с ребенком, ещё пятнадцать детей-сирот возраста до 5 лет и три сопровождающие женщины, имена которых она не запомнила, грузятся в видавший виды фургончик, или как там называются такие машины, которые напоминают хлебницы. С ними четверо вооружённых военных, включая Алтана. Это он, рискуя многим, включил их в этот список. Мирный коридор будет открыт шесть часов. На дорогу до ближайшей границы нужно от силы три. Кто ещё поедет в колонне, ей не известно. Что прячется в грузовиках, кто сидит в автобусах. Все равно. Меньше знаешь – проще жить, это Дэма давно уяснила. Любопытство – для тех, чей мозг не занят выживанием. Чем ты тупее, тем спрос с тебя меньше, это она тоже быстро усвоила.

Потом их ждет таможенный контроль, оформление документов и ожидание специального самолёта около 12 часов. В мирной области. В мирном аэропорту. Прекрасно. Хоть 12 месяцев, без шуток. Потом перелёт около 5 часов и Эндерма. Наверняка, долгое распределение, станции временного пребывания, а то и палаточный лагерь. Зато без угроз для жизни, сирен и этого всего. С перспективами если не для неё, Дэмы, то хотя бы для ребенка. Алтан намекнул, что дети, к которым они присоединились, с особенностями здоровья. Значит, может повезти, и они попадут все вместе в какой-нибудь госпиталь. А там точно будет сухо, тепло и сыто.

Простейший план. Жаль, пошел черту под сраку.

Дэма бы покривила душой, сказав, что предчувствовала беду. Её проблемо-радар не затыкался уже год, с тех пор, как они поссорились с сестрой из-за сраного мусора. Она ощущала тревожность всегда, и этот день не был исключением. Уши уловили характерный свист, мозг моментально посчитал, что до столкновения со смертью им уже никуда не деться. Плохие предчувствия быстро оправдались. Как обычно.

Первым среагировал Алтан. Он был действительно хорошим человеком, солдатом и стал бы прекрасным отцом. Сгреб их с ребенком в охапку, вытолкнул на полном ходу, каким-то чудом утянул к обочине, в высокую траву и закрыл собой от оглушительного взрыва. Раньше Дэма думала, что оглушительный – такая идиотская устойчивая метафора. Но с тех пор, как первый взрыв унес прежнюю жизнь, уяснила, что это не фигура речи.

Ребенок явно был жив и явно истошно орал. Какая-то часть её мозга даже порадовалась, что ничерта не слышно. Алтан был явно. Неоспоримо. Совершенно. Мёртв. Точнее то красное месиво, что от него осталось. Дэма, конечно, исключительно из уважения к его памяти, попыталась проверить пульс и дыхание, но в целом знала, что могла бы этого не делать и не смотреть лишний раз на его изувеченные останки. Такая глупость – надеяться на что-то хорошее. Идиотская привычка из прошлой жизни.

Дэма решила, что у неё вывих плеча и перелом ноги как минимум в двух местах. Ребенок выглядел нормально, но кто не сомневается – слезами умывается, как говорила Аяма, её лучшая подруга. Мёртвая лучшая подруга. Удерживая вопящего младенца одной рукой, Дэма попыталась приподняться, чтобы хоть что-то разглядеть. Но зрение, вслед за слухом, решило отказать. Грохнувшись на раненую сторону, чтобы сберечь ребенка, Дэма отключилась. Прежде чем полностью потерять сознание, ей показалось, что она слышит взрывы и треск. Но не была уверена, это бомбы или собственные кости. Спасибо нашим дорогим политикам за мирные коридоры.

3

Знаете эти вот красивые кадры, когда Героиня открывает глаза в госпитале, вокруг неё стерильные палата, внимательные врачи в красивой форме и много аппаратов, жутко впечатляющих на вид. Тут был вообще не тот случай. Дэма, увязшая в чёрном небытие, сперва уловила дискомфорт в районе шеи. Все тело чувствовалось едва-едва, словно состояло из ваты и было приделано к ней кое-как, несколькими ниточками нервов. Но шея явно страдала от неясной колючей мерзости. Что-то знакомое и ненавистное с детства. Пришлось продрать глаза и через мутную гнойную пелену разглядеть бывше-белого цвета потолок с паутинами трещин. Пальцы шевелились, но руки нет. Левая с трудом оторвалась от поверхности и проделала путь до источника колючего дискомфорта – шерстяного одеяла. Фу. Кое-как Дэма стянула его на уровень замотанной в бинты груди так, что оно перестало бесить, и потихоньку принялась соображать. Кадры прошлого сами собой подгружались в голову, от чего та не болела, но тяжелела. Боли вообще на удивление не было. Нечто подобное Дэма ощущала, когда они с Аямой выхлебали полтора литра текилы. Тело будто и есть, но его проблемы абсолютно не касаются мутного мозга.

Аяма мертва. Алтан мёртв. Родители и сестра мертвы. Ребенок. Нет уж. Дурацкий младенец, принесший столько бед и горя, не имеет права умереть. Не после того, как убил Аяму. Не после жертвы Алтана. Полгода они только и делали все возможное, чтобы засранка жила.