Ольга Сафонова – 100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью (страница 1)
Ольга Александровна Сафонова
100 лет жизни
Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью
© Сафонова О. А., текст, 2024
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025
Предисловие Ольги Сафоновой
Был у меня трудный период, когда я перестала чувствовать вкус жизни. Одна нерешенная проблема, тяжелый разрыв отношений – и вот мне уже безразлично, какая погода за окном и что лежит на тарелке… Возможно, вам тоже знакомо такое состояние: один день сменяется другим, но вы проживаете их не на полную мощность, а как бы спустя рукава, пока настоящая жизнь проходит мимо.
У меня это длилось около года. В какой-то момент я поняла, что не справляюсь в одиночку, и обратилась за помощью к психологу.
Мы встречались два раза в неделю, и терапия быстро возвращала мне позитивный настрой с помощью бесед и гипноза.
Но особенно запомнился один простой тест: на листке бумаги нужно было обозначить отрезок, символизирующий протяженность моей жизни, а затем поставить на нем точку, в которой я, по ощущениям, нахожусь прямо сейчас.
Отлично помню, как отметила примерно треть пройденного пути… В том и крылся подвох! В какой бы точке отрезка ни были, мы понятия не имеем, на каком этапе сейчас находимся. Может быть, на последнем.
Это касается не только нас самих, но и наших близких: родителей, бабушек, детей, друзей, любимого человека. Мне на тот момент было 34 года. И я даже не умножала эту цифру на три, когда ставила точку. То, что все еще впереди, было лишь внутренним ощущением человека, который привык все откладывать на потом.
Именно тогда я поняла, что у нас нет черновика, нет права проживать дни без осознания их важности. Никто не знает, сколько ему отмерено.
Не могу сказать, что мое существование сильно изменилось с тех пор. Я не прыгнула с парашютом, не совершила в одиночку кругосветное путешествие на парусной яхте, не нарисовала картину, не сняла фильм… Список можно продолжать еще долго.
Но я стала осмысленнее относиться ко времени, даже если раньше оно казалось мне совершенно обычным, ценить общение с дорогими людьми и не ото двигать на второй план заботу о здоровье, в том числе поход к стоматологу или элементарную зарядку по утрам.
Тем не менее внутри меня, как и у многих женщин, по-прежнему не прекращается борьба между любимым миндальным круассаном и красивой фигурой. Каждый понедельник я перехожу на здоровое питание и обещаю себе меньше тратить времени на бесполезные занятия вроде пролистывания новостной ленты в социальных сетях.
Но, если честно, я так до конца и не поняла, на что же
Мы постоянно придумываем себе ограничения и терзаемся, если не следуем своим же правилам. Но нужны ли вообще правила, чтобы прожить долгую и счастливую жизнь? Стоит ли отказывать себе в чем-то ради преимуществ в далекой перспективе?
К сожалению, я до сих пор не научилась жить в гармонии, не переживать из-за ерунды, не злиться, не обижаться, не растрачивать свою энергию и душевные силы на те события, которые не представляют для меня никакой ценности. Я сама по себе очень тревожный человек, и жизнь в мегаполисе не добавляет спокойствия.
Мы много работаем, мало спим и мало отдыхаем, а если и отдыхаем, то активно – в путешествиях. Мне, например, требуется дня три в отпуске, чтобы перестать каждые пять минут хвататься за телефон, побороть желание куда-то бежать и о чем-то думать, а вместо этого просто посидеть на берегу моря, помечтать, посмотреть вдаль и расслабиться.
Жизнь, отношения и переживания – все ускоряется. В итоге мы перегораем на работе и к 35 годам уже от всего устаем. Когда ты в постоянном напряжении, жизнь начинает утомлять, а каждый день похож на предыдущий.
В 2018 году, когда я начала собирать материалы для этой книги, мы жили в изобилии: вещей, еды, развлечений. Но в какой-то момент надоедает и изобилие. Помните, как у Лермонтова в «Герое нашего времени»: «…я стал наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и, разумеется, удовольствия эти мне опротивели».
Мне было важно найти ответы на свои вопросы, поговорить с людьми более опытными и мудрыми. Тогда я начала искать в Интернете статьи и книги о долгожительницах. Интересно, как и с каким настроением им удалось дожить до такого солидного возраста? О чем бабушки тревожатся сейчас и тревожатся ли вообще? Что чаще всего вспоминают? Что заставляет их вставать с кровати по утрам? Не устали ли они от жизни? Есть ли у них какие-то мечты? Я хотела найти людей, доживших до глубокой старости и не утративших способность радоваться жизни.
Меня интересовали именно бабушки, потому что в первую очередь занимали ответы на мои личные душевные переживания. Между тем попадались только отдельные истории, не содержавшие достаточно информации. Тогда и возникла идея: почему бы мне самой не встретиться с десятью бабушками и не оформить результаты бесед в книгу? Ведь если этими вопросами задавалась я, возможно, они покажутся интересными и кому-то еще.
Уже в процессе написания одна бабушка сказала мне: «Сейчас я живу как королева, у меня есть все. Но уже не осталось сил на то, чтобы воспользоваться этими благами».
Жизнь коротка, и даже если цифры говорят вам обратное, не верьте. Люди в столетнем возрасте, оглядываясь на прожитую жизнь, понимают, что даже у них она пролетела как один миг. Увы, многие так и не успевают почувствовать удовольствие, что она способна принести.
Эта книга не о здоровом образе жизни, в ней нет секретов долголетия. Она написана без претензий на оригинальность и философию. Но, конечно, я не могла не полюбопытствовать, как же бабушки дожили до своего возраста без тренингов по саморазвитию, пластики и накачанных губ, без консультаций диетологов и нутрициологов, тренажерного зала и достижений современной медицины.
Эта книга для тех, кто хочет перенять чужой опыт, оглянуться на свою жизнь и понять, что она у нас одна – другой не будет. У нас не так много времени на все задуманное. Пусть порой нам и кажется, что это не так.
Бабушка Валентина
РОДИЛАСЬ 22 ЯНВАРЯ 1922 ГОДА В КРАСНОЯРСКОМ КРАЕ[1].
ЖИВЕТ В МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ.
Да, именно Красноярский край. Всего одна минута сомнений – с каким регионом связать мою героиню? – и я решительно записываю ее в сибирячки. Бабушка Валентина такая по рождению, по образу мышления, по своей сущности. И никакая Москва, где она прожила последние десять лет своей долгой жизни, не способна вытравить из нее этот особый таежный дух, в котором, как в дорогом парфюме, намешано множество редких ингредиентов: искренность чувств, чистота помыслов, крепость воли, мудрость простых истин, смиренность сердца.
С долгожительницей мы встречаемся в подмосковном частном доме престарелых в год ее столетия. Добираться туда по весеннему бездорожью – то еще удовольствие. Кругом плотный лес, вековые сосны – почти сибирская тайга. Тайга, да не та, для бабушки Валентины уж точно. Да и все тут для нее чужое, чуждое. Хотя, признаться, и вправду хорош здешний «санаторий» – так, чтобы не травмировать и без того хрупкую психику пожилых постояльцев, их родственники и персонал называют дом престарелых. Так и доживают свой век старики, словно в сказке, не ведая горькой правды. И бабушка Валентина – одна из них.
Маленькая, хрупкая, не по-сибирски изящная старушка с особым окающим говором. Во время нашего разговора долгожительница то путается в словах и воспоминаниях, повторяется, а то вдруг очень четко и последовательно формулирует свои мысли.
На мое предложение побеседовать о ее жизни Валентина сетует:
– Я теперь уж се [все. – Авт.] позабыла, мне не вспомнить. Из памяти выходит, а что спросите, может, отвечу.
И как же хорошо мы с ней говорим, несмотря на огрехи ее памяти!
– Родилась в Красноярском крае, в Абакане я жила. Жили мы вместе с родителями, там они и схоронены.
В ходе разговора выясняется, что все же не в самом Абакане родилась моя собеседница, а в Быскаре – была такая деревенька на юге Красноярского края, рядом с Хакасией, да, как говорится, сплыла. Причем в прямом смысле слова: в 1963–1966 годах ее вместе с другими населенными пунктами похоронили на дне Красноярского водохранилища. А заодно – более чем 200-летнюю историю этих заповедных мест, активное освоение которых началось еще при Петре I.
– На Енисее стояла деревня у нас, – уточняет бабушка. – Протоки были, и вот мы там жили. Ничего нам не мешало – жили и жили, жили и жили[2].
Местным жителям, может, ничего и не мешало, а вот индустриализаторам мелкие деревни и села тогда очень даже мешали претворять в жизнь планов громадье, поворачивая реки вспять.
– ГЭС как строили, так затопление было. Не одна наша деревня, а много деревень позатопило. Ну это известно же тебе? – спрашивает меня Валентина.