Ольга Рузанова – Сын Губернатора (страница 2)

Фу.

Еще раз трясу головой, словно сбрасывая с себя неприятное ощущение, дожидаюсь библиотекаршу и с чистой совестью иду в аудиторию на пару психологии. Заняв свое место в последнем ряду, достаю из потрепанного рюкзака тетрадь и ручку.

– Свободно? – спрашивает девушка неформатной внешности.

– Да.

Она с начала учебы рядом со мной сидит, но каждый раз спрашивает разрешения. Странная. С сине-зелеными волосами, пирсингом в носу и губах и в черной одежде. Готка, наверное.

Мы сидим молча, она, залипнув в телефоне, я – разрисовывая поля тетради.

– Нет, все-таки классный он, у меня мурашки по коже… – с придыханием проговаривает одна из однокурсниц, проходя мимо нашего стола.

– Говорят, у него невеста есть.

– Врут.

Закатив глаза, устремляю взгляд в окно. Там ветер, но дождя еще нет, хоть и обещали. Если повезет, доберусь до общаги с сухими ногами.

– Задрали… – шипит соседка по парте.

– Что?

– Задрали, говорю, с этим Греховцевым, – выплевывает с отвращением, – кипятком ссутся.

– Это о нем все сегодня шепчутся?

– О ком же еще? Какая честь – с нами сын самого губернатора учится!

Теперь понятно, с чего весь этот ажиотаж. Я даже спину распрямляю. Когда в прошлом году к нам в детдом какой-то мэр приезжал, воспитатели так же перед ним бегали, но тогда нам только из окна на него смотреть можно было. А сегодня я почти коснулась ботинка сына губернатора!

Глава 2.

Моим надеждам сбыться было не суждено. Как раз перед окончанием последней лекции начинается дождь.

Бросаю тоскливый взгляд на свою многострадальную обувь и шагаю под холодные капли. Иду быстро, накинув на голову капюшон толстовки и обхватив себя руками. Куртки на это время года у меня тоже нет.

От корпуса университета до общежития всего метров триста, но мне приходится сделать небольшой крюк, чтобы зайти в супермаркет. Не глядя по сторонам, прохожу сразу в социальный отдел с продуктами первой необходимости, беру булку и банку паштета из гусиной печени. Судя по составу, написанному на этикетке, в баночке вся таблица Менделеева, но вкус сносный. И цена для меня приемлемая.

– Девяносто семь рублей, – механическим голосом говорит кассирша.

– У меня скидочная карта.

– Это со скидкой.

– Как со скидкой? Со скидкой должно получиться девяносто один рубль.

– Девушка, – спрашивает с вызовом, – вы брать будете или нет?

– Паштет ведь 54 рубля стоит?

– Здрасти! Уже со вчерашнего дня по новой цене! 61 рубль.

– А на ценнике 54 написано, – упираюсь я.

У меня, так-то, каждая копеечка на счету, и я не собираюсь разбрасываться деньгами налево и направо.

– Вы очередь задерживаете! Либо покупайте, либо уходите.

Оглядываюсь и напарываюсь на недовольный взгляд какой-то бабули. Перед ней полная тележка продуктов, а за спиной хнычущий внук.

– Хорошо, – выдавливаю через силу, – но я буду жаловаться! Где ваша жалобная книга?

Выразительно закатив глаза, тетка смотрит на покупателей позади меня. Всем своим видом показывая, как сильно я ее достала.

– Да давай уже быстрей, – выкрикивает мужской голос, – мы из-за твоих трех копеек ночевать здесь должны?

Семь рублей, вообще-то. На дороге не валяются.

Сунув покупки в рюкзак, уныло плетусь в общагу. Ноги промокли, капюшон и плечи толстовки – тоже. Остается надеяться, что завтра не проснусь с соплями.

Соседки в комнате не обнаруживается, поэтому я, скипятив чайник, спокойно сажусь обедать булкой с паштетом. Поглощая свой нехитрый обед, читаю в учебнике материал к завтрашнему практическому занятию по русскому языку.

Я собираюсь стать первоклассным журналистом, поэтому к учебе отношусь очень серьезно. Не пропускаю лекций и зубрю материал так, чтобы от зубов отскакивал.

Это мне легко дается. Моя бывшая учительница говорила, что я одаренная и талантливая. Мне нравится в это верить. Когда я написала итоговое сочинение на отлично и получила за тест по русскому языку высший балл, именно она подняла все свои связи, чтобы помочь мне поступить в этот Вуз.

Я ее подводить не собираюсь.

От чтения отвлекает хлопок двери.

– Привет, – говорю соседке по комнате Юле.

Не удостоив меня ответом, она прямо в обуви проходит по чистому линолеуму и в одежде падает на свою кровать.

– Чем воняет? – морщит нос и начинает махать ладонью перед лицом.

Спохватившись, быстро засовываю баночку с недоеденным паштетом в полиэтиленовый пакет и убираю его на подоконник ближе к стеклу.

Юлька терпеть не может его запах.

– Опять эти химикалии жрешь?

– Проветрить?

– Не надо, – вздыхает тяжело, – послал же Бог соседушку.

Она, вообще-то, не плохая, нормальная. Когда в настроении. Перед началом учебы даже пару тетрадей мне подарила и однажды угостила пирожным, хотя сама из малообеспеченной семьи.

– Что в универе нового?

– Ничего… хотя, сегодня туда сын какого-то губернатора приезжал, суеты навел…

Плохое настроение и усталость Юльки исчезают как по щелчку пальцев. Резко поднявшись, она скидывает с ног ботинки и садится по-турецки.

– Правда? Какой он?

– Эмм… – задумавшись, сосредоточиваю взгляд на качающейся от ветра ветки дерева за окном, – неприятный… жуткий… высокомерный. Мне не понравился.

– Ты в своем уме?! – громко хохотнув, спрашивает Юля, – Не понравился?! Тебе?! Что же ты, бл@ть, за принцесса такая, что тебе Греховцев Герман не понравился?

Вспоминаю его, отдающий ледяным пренебрежением, взгляд и невольно ежусь. Что может в нем нравиться?

Да, он высокий и черты лица у него правильные, особенно запомнились губы. Полные, четко очерченные. Одет дорого, и кроссовки у него наверняка крутые. Но его манера держаться, поза и уничтожающий взгляд испортили все впечатление.

– Ничего особенного, – пожимаю я плечами, переворачивая страницу учебника.

– Пха… Рая, тебе корона не жмет?! – открыто потешается надо мной, – ты знаешь, кто его отец?

– Если этот Грех сын губернатора, то, очевидно, его отец губернатор.

– Мисс конгениальность! – поднимает Юлька вверх указательный палец, – губернатор! Сечешь?..

– И что?

Соседка, глядя на меня, неверяще качает головой. Бросает взгляд на мои, сиротливо стоящие в углу, полуразвалившиеся кроссовки и прикрывает глаза.

– И вообще, – продолжаю я, – если он сын губернатора, почему он не учится где-нибудь заграницей?