Ольга Рузанова – Пигалица (страница 23)
– Не плачь только.
Но я уже не могу сдерживаться. Спазм сильно сдавливает горло. Слезы начинают литься сами.
– Элька, перестань, – звучит совсем рядом голос Матвея, а затем меня обнимают его большие руки.
Я прижимаюсь лицом к его рубашке и совсем расклеиваюсь. Не стесняясь, рыдаю в голос. Мотя терпеливо ждет, прижимая к себе, гладит по голове.
– Эль, послушай меня, – говорит мягко, когда я начинаю успокаиваться, – не распыляйся на него.
Молча киваю, продолжая к нему жаться.
– Он этого не оценит… Ты лучше него и достойна большего, чем кобель – автомеханик.
Часто шмыгая носом, впитываю каждое слово. Впервые слушаю и верю.
– Тебе нужны серьезные отношения… человек, который будет любить и уважать тебя… слышишь?
– Угу…
– Ты же понимаешь, что это не про Дена?
Понимаю.
– У тебя вся жизнь впереди. Все самое интересное только начинается, – продолжает говорить брат, – университет, новые знакомства…
Я с ним, конечно, согласна. Только сильно сомневаюсь, что место подонка Тюменцева в моем сердце сможет занять кто-то другой. Слишком уж долго он там живет, пророс корнями в него, обустроился как у себя дома, гад.
Его если и гнать оттуда, то кардинально. Выдирать с корнями или травить дустом, как тараканов.
– Не верь ему никогда, не ищи в его поступках и словах скрытого смысла. Их там нет. Он примитивный, как отвертка.
Здесь я бы тоже поспорила. Не так Ден прост, как кажется Матвею, но убить свою молодость на то, чтобы разгадывать его ребусы… нет, увольте-с…я поищу занятия поинтереснее.
Наверное, брат прав, я слишком зациклена на его друге, которому мое внимание, как кость в горле.
Ну что ж, смирюсь, высморкаюсь, вытру слезы и возьму курс на покорение новых вершин.
У меня таких Ден еще будет, как богатырей у дядьки Черномора. А может, и больше.
– Моть, – поднимаю к нему зареванное лицо, – я в наш город вернуться хочу… я там учиться буду.
– Да, правильно, маленькая…
– Только ты с ним не ссорься, хорошо? Вы же друзья.
Глава 17.
Мы слышим музыку, когда до площадки остается еще не меньше трехсот метров. Не дожидаясь, пока тачка Серенького остановится, отстегиваю ремень безопасности.
– Успели, – скалится он.
Мы с Леськой выскакиваем на ходу и сразу несемся в толпу. Судя по оживленному гулу, старт буквально через несколько секунд.
– Соболева! Белова! – поворачиваю голову на голос и взглядом нахожу поднятую руку.
Это Даня Грачев. Он с ребятами уехал из клуба чуть раньше. Я беру руку Леськи и тащу ее в самую гущу, туда, откуда хотя бы что-то будет видно.
Сегодня гоняются Зверюга и Петров. Друзья в повседневной жизни и непримиримые соперники на трассе. Такое пропустить смерти подобно.
Парни получают последние наставления, согласно кивают и одновременно переводят взгляды на грид – герл, девчонку, не смотря на почти минусовую температуру, одетую в кожаные шорты, больше похожие на стринги и лифчик, как с бразильского карнавала.
Стоя между двумя газующими тачками, она делает финальный взмах руками и исчезает в столбе пыли, поднятой стартанувшими автомобилями.
Круто. У девчонки стальные яйца. Но я больше мечтаю оказаться на месте парней – гонщиков, нежели на ее месте.
Реагирую на легкий толчок в плечо и принимаю из рук Серенького бутылку пива. Не отрываясь, всматриваюсь в две, оставляющие после себя пыльные хвосты, тачки.
– Петров будет первым, – уверенно говорит Леська, – Ленька огонь.
Ой, не знаю. Раньше она всегда за Зверева болела, но после того, как он ее отшил и прилюдно заявил, что минет в ее исполнении ему не понравился, она пересмотрела свои симпатии.
– Зверь не позволит, – заявляю авторитетно.
Я редко ошибаюсь. Все это знают. И словно в подтверждение моим словам Скайлайн Зверя режет Супру Андрюхи Петрова на повороте, отчего ее ведет, и она задевает задницей бетонный блок, выполняющий роль ограждения, и значительно теряет в скорости.
– Зверь козел! – шипит на ухо Леся.
Здесь правил нет. В жопу обиды. Поддавшись стадному чувству, ору вместе с армией поклонников Зверева, когда он вырывается вперед, оставляя Петрова глотать пыль.
Последние два круга Зверев делает скорее для галочки, а, финишировав, с победным ревом выскакивает из тачки.
– Зверюга, молоток!
– Я верила в тебя, звереныш, – томно проговаривает и виснет на его шее девица в белой парке.
Кто-то протягивает ему открытую бутылку вискаря, он делает из нее внушительный глоток, снимает с себя девку и, резко развернувшись, вдруг обхватывает меня руками.
– Эй! – только и успеваю рявкнуть.
– Соболенок, и ты здесь? – играя бровями, под улюлюканье толпы, сажает меня на горячий капот своей тачки, – не хочешь меня поздравить?
Я дар речи теряю. Во-первых, от его поступка, во-вторых, от того, что он вообще имя мое знает.
Зверь у нас в городе вроде как знаменитость. А в определенных кругах и вовсе Бог. Я это признаю, но к числу его фанаток себя никогда не относила.
– Простите, мы знакомы? – взмахнув ресницами, спрашиваю я.
Толпа взрывается хохотом, а в зеленых глазах Зверева мелькает неподдельный интерес, вперемешку с азартом.
Кажется, я погорячилась. Его энергетика даже в спокойном состоянии кого хочешь с ног собьет, а сейчас, когда он на адреналине после заезда, я чувствую себя в центре торнадо.
Обхватив мой подбородок цепкими пальцами, склоняется так, что между нашими лицами остается не больше двух сантиметров.
– Не дразни Зверя, девочка, – шумно втягивая воздух, ведет носом по моей щеке, – Зверь может наказать.
Я пытаюсь увернуться, отвожу голову в бок и натыкаюсь на полный обиды взгляд Леськи.
Да твою ж налево!
Помимо нее насуплено смотрит на меня еще и Серега. Мы же с ним вроде как встречаться начали.
– О’кей, зверь! – иду на попятную, – я тебя сильно поздравляю. Ты умница.
Беру за грудки и дарю смачный поцелуй в щеку. После чего соскальзываю с капота и ныряю в толпу.
– Ты с ним знакома? – спрашивает догнавший меня у машины Даня.
– Дурак, что ли?
– А выглядело так, будто ты давно с ним плотно общаешься.
– Понятия не имею, чего он ко мне прицепился, – отмахиваюсь от друга и начинаю выискивать глазами Серенького.
Он появляется из толпы вместе с Леськой. Не торопясь, идут в нашу сторону, о чем-то переговариваясь.
Ясно, кости мне перемывают.