Ольга Рузанова – Не верь мне (страница 27)
– Я надеюсь, что так и есть, – протягиваю руку и касаюсь вихра в его волосах, как делала это раньше.
Просекин хмурится, словно ему неприятно, но длится это всего мгновение. Сглотнув, он поворачивает голову и слабо улыбается.
– Давай, забудем, что случилось тогда...
– Я забыла, – вру от всей души.
– Это физиология, не больше.
– Я знаю.
– У парней в этом плане все очень примитивно.
– Тебе все равно, с кем? – спрашиваю, усмехнувшись.
– Катя...
– Ладно, молчу.
Отворачиваюсь к окну и не открываю рта, пока его машина не останавливается у моего дома.
– На следующей неделе все наши собираются в кемпинг – отель, – проговаривает Паша негромко, – Ты же едешь?
– Да... Меня Рома пригласил уже.
– Охуенный молодец...
– Ещё какой, – киваю серьёзно, – А ты Эвелину позвал уже?
– Не успел, – жмет плечом. – Но позову обязательно.
Мы оба смеемся, как над хорошим анекдотом, и я понимаю, что мы снова ни к чему не пришли. А может и пришли, только мое сердце отказывается это принимать.
– Ладно... – выдыхаю я, – Спасибо большое, Паша. Поцеловать–то можно? По дружески...
И, не дожидаясь позволения, а может опасаясь того, что он откажет, тянусь к нему и, обняв рукой за шею, прижимаюсь к нему щекой. Это даже не поцелуй, но вспыхнувший в венах ток быстро разгоняет по телу жар. Пашка так приятно пахнет!...
Я чувствую его теплое дыхание на своем виске и, чуть повернув голову, касаюсь кожи губами.
Это действие растягивается на несколько секунд, а потом я заставляю себя отстраниться.
– Давай, Коть... беги отсюда на хрен.
Глава 23
Катя
Рассматривая крохотные детские вещички преимущественно в бежевых тонах, я испытываю ни с чем не сравнимый трепет и уже прикидываю, что подарю малышке Ярославы на рождение.
– Я собираюсь стать бежевой мамой, – говорит она таким тоном, словно собирается отстаивать передо мной свою позицию.
– Мне нравится, – улыбаюсь я, оставляя за ней право выбора.
– Сейчас везде столько хейта против них, а мне пофиг...
– И правильно.
– Говорят, дети бежевых мам эмоционально недоразвиты и вообще... – кривится Яра, – для их мамаш эстетика важнее ребёнка...
Я встречала подобные споры в интернете, но никогда даже не задумывалась, какую сторону приняла бы я сама в этой дискуссии.
Вытянув перед собой отекшие ноги, она шевелит пальцами и тяжело вздыхает. Ярославе рожать на днях, и она попросила приехать сегодня навестить ее, потому что оставаться наедине с самой собой с каждым днем все страшнее.
– Моя мамка меня тоже летом родила, – проговаривает, поглаживая ладонью объемный живот, – Рассказывала, это та ещё задница.
– Почему? Воды хочешь?...
– Хочу, – соглашается она и продолжает, – Жару тяжело переносить, отеки, головные боли, чертова одышка...
– Крепись, Яр... – протягиваю прохладный стакан, – Немного осталось.
– Боже... – смеется она невесело, – Да ещё ведь ничего не начиналось, Кать!... Я насмотрелась рилсов с новорожденными и теперь в таком ужасе!...
– Все ведь через это проходят.
Ее настроение ещё хуже, чем в тот раз, когда она при всех сорвалась на своем муже. Тусклая кожа, немытые волосы и несвежая сорочка говорят о том, насколько тяжело ей смириться со своим нынешним положением.
– Да я ж не спорю, – отпивает воды, ставит стакан на стол, но тут же снова берет его в руку и делает два больших глотка, – Но к материнству нужно подходить осознанно, а не так, как я... по залету.
– Многие женятся и рожают по залету, – замечаю я, – Вспомни хотя бы Волошину с параллельного потока. Вышла замуж, родила, и, кажется, счастлива...
– А я – нет!... Я не счастлива, Кать! Мне кажется, меня обманули, понимаешь?!... Заманили в ловушку и теперь издеваются!
На самом деле, звучит жутко. Я тяжело сглатываю перед тем, как подойти и опуститься перед ней на корточки.
– Я могу чем–то помочь тебе?...
– Ага... – смеется Ярослава негромко, – Залететь, потолстеть на двадцать килограммов и выйти замуж на какого–нибудь оладушка.
– Яр...
Судорожно втянув воздух, она прячет лицо в ладонях.
– Яра... ну ты чего?... Это близость родов на тебя так влияет... Гормоны скачут, а вместе с ними и настроение.
Она мотает головой, когда я пытаюсь, придвинувшись, обнять ее. Всхлипнув, начинает тихонько плакать.
– Я на грани, Кать... Мне себя так жалко!
– У тебя хороший муж! Надежный, уравновешенный... – продолжаю успокаивать, – Тебя очень любит! И с малышкой помогать будет!
– Он меня бесит! Катя–а–а–а!... – рыдает подруга, – Я его ненавижу!
– Это гормоны!... Боже! Все пройдет, как только ты родишь.
Шмыгнув носом, она снова хватается за стакан и залпом его осушает.
– Знаешь... Я ведь так хотела, чтобы ребёнок был от Просекина!
– Что?...
Тихо произнесенная Ярославой фраза как удар в солнечное сплетение. Он вышибает воздух из лёгких и откидывает меня назад. Я поднимаюсь на ноги и отхожу на пару метров назад.
Яра все это время смотрит на меня исподлобья, а потом вдруг с сарказмом усмехается.
– Что?... Ты не была бы рада? Не хочешь себе такую родственницу?
– А... – прочищаю горло и нервно растираю шею ладонью, – Ты уверена, что беременна не от него?
– Уверена. Там разница в две недели. Если бы я была беременна от Пашки, уже родила бы...
– Но иногда, говорят...
– Нет, Кать, – вздыхает судорожно, – Все проверено на сто раз. Да и Просекин не дурак же...
– Он в курсе?... То есть, ты ему говорила?
– Ну, конечно, говорила!