Ольга Рудакова – След чужой магии (страница 5)

Кстати, именно в этой книге я нашла ритуал создания скрывающего амулета. С тех пор подвеска в виде лапы зверя, держащего шар из лунного камня, постоянно была на мне, и амулет здорово облегчал мне жизнь.

Жаль только, что понять, по какому принципу заполняли энциклопедию, мне не удалось. Не по алфавиту – точно. Не по эпохам, не по областям знания и не по странам. Оглавления у книги не было, как и логики. Например, раздел по оберегам и устным заговорам чередовался с картой мест силы, а потом тут же шла биография какого-то колдуна. На следующей странице красовался чертеж катапульты с расчетом магической составляющей и тут же – краткая астрологическая сводка. Большие статьи чередовались с совсем короткими заметками, а то и просто рисунками, без подписи и пояснений.

Отчаявшись вникнуть в структуру книги, я решила изучать все подряд, за что и принялась в тот же вечер, когда получила свой бесценный фолиант.

Когда за окном забрезжил рассвет, я поняла, что за столом сидеть сил уже нет, а глаза слипаются. Но прервать изучение я была не в состоянии. Пришлось потащить энциклопедию в кровать, где вскоре я и уснула, даже не дочитав раздел до конца.

Глава 3

Буян

Кажется, отключилась я на описании вурдалаков. Может, поэтому мне снилась серая зубастая зверюга, которая гонялась за мной с белыми тапками в зубах, горестно подвывая мне вслед, чтобы я обулась. Обуваться я почему-то решительно не хотела, на бегу оправдываясь, что у меня дома чистые полы. Но вот вурдалак обогнал меня, заставив резко затормозить, прыгнул на грудь, повалил на пол, а потом придавил ноги и начал напяливать кошмарные тапки, зловеще хихикая. Я попыталась брыкаться и кричать, но вместо этого проснулась и подскочила на кровати, все еще находясь в плену неприятного сна.

Никакого вурдалака, конечно, не было, как и белых тапок. Но зато на моих ногах, как на завалинке, с комфортом расположилось пушистое черное существо, эдакий комок с ножками и ручками-лапками, размером с упитанную кошку. Он с любопытством разглядывал меня круглыми синими глазами. И я завопила уже по-настоящему.

– Чего ты? Чего орешь? – услышала я ворчливый басистый голос.

Я дрыгнула ногами, освобождаясь от прижимающего ноги тельца, поджала их под себя и отползла к самой стене.

– Т-ты кто? – пролязгала я зубами.

– Кто-кто… Домовой я. Буяном зовут, – несколько смущенно отозвалось существо.

– Ты откуда взялся на мою голову? – никак не могла сообразить я.

– Переселили меня, – вздохнул Буян. – Хозяйка моя, Зинаида Степановна, померла, изба опустела. А меня в башмак – и прощай родина.

Существо растерянно поморгало синими глазами, а мне, несмотря на сварливый тон, вдруг стало его жаль.

– А зачем на ноги мне уселся? Напугать решил? – все еще не понимала я. Тон, впрочем, сбавила. Любопытство оказалось сильнее страха.

– Да тебе кошмар снился, ты так металась! А мы, домовые, умеем сны плохие отгонять.

Я тоже поморгала, начиная что-то понимать.

– Подожди, ты что, из башмака вылез? – воскликнула я, вытаращив глаза на Буяна.

Домовой с недовольным прищуром уставился на меня, будто я – невиданный зверь. Причем зверь очень странный и непонятливый.

– Слушай, ты откуда такая? Все ведьмы, у которых я жил, от домовых в истерике не бились. Может, ты того? Ненормальная?

– Да вроде нет. Была, по крайней мере.

Я ущипнула себя за руку. Нахальный домовой не исчез, но в своей нормальности я была уверена на сто процентов. Конечно, если только не спятила прямо сейчас. Но домовой словно не услышал мой ответ, продолжив причитать.

– Из дома выселили, леший знает куда прислали. Думал, встретят меня, обряд воззвания проведут. И что я вижу? Всю ночь прождал, а ко мне даже мысленно не обратились!

Возмущения в голосе домового было столько, словно это я была виновата во всех его бедах. Меня это несколько возмутило.

– И откуда я должна была узнать, что мне доставили домового? Я никаких посылок не ждала, и тем более домовых, – я тоже решила возмутиться. – Уж извини, я хоть и ведьма, но не обученная. Видишь ли, учить меня некому было. А про домовых раньше только в сказках слышала. И вообще, я твой башмак выкинуть хотела. Такое барахло!

– Барахло? Выкинуть? Мое обиталище, место моей силы?! – Буян уставился на меня, будто впервые увидел такую идиотку. Только теперь в его синих глазищах появилось опасение, и он на всякий случай предупредил: – Чтоб ты знала, избавление от ботинка означает мое исчезновение. Я только в доме жить могу, а без дома погибну сразу. И мое обиталище – это часть меня, между прочим.

– Ладно-ладно, – тут же пошла я на попятный, – определю твой башмак в лучшее место. Сам покажешь, куда его поставить.

– Да какая мне уже разница, – страдальчески вздохнул Буян, будто его не в приличную квартиру заселили, а в холодный и сырой подвал. – Там-то я в избе жил, мог хоть на крыльцо выйти. А тут…

Домовой махнул ручкой и обиженно отвернулся.

– Ну, тут балкон есть. Сможешь туда выходить, – попробовала я примирить Буяна с его вынужденным переездом.

– Балкон, – недоверчиво проворчал он, не желая так быстро сдаваться, но в его голосе я услышала заинтересованность.

– Ну да. Оттуда вид красивый. И вообще, я же не выкинула твой башмак, – примиряюще ответила я, решив, что поссориться с домовым всегда успею. А вот узнать побольше не мешало бы. – А кто такая Зинаида Степановна? В смысле, если она мне родственница, то я такую не знаю. А если нет, то почему ее имущество досталось именно мне? И вообще, где она живет?

– Тетка Зина? Она ведьма, конечно, – развел ручками Буян. – А кем тебе приходится, я не знаю. И где дом наш стоял, не ведаю. Я ж в самой избе жил, за ее пределы мне ход был заказан.

В голосе домового звучала неподдельная горечь, и мне стало жаль бедного духа. А еще я решила обидеться на эту самую тетку Зину, но уже не за домового, а за себя. Наверняка ведь знала о моем существовании, раз прислала своего домового. Чего ж она тогда меня к себе не забрала? Если в деревне жила, могла б хотя бы на лето приглашать. Рассказала бы мне, кто я есть, научила всему. Я ведь только рада была бы. Но нет, похоже, ей совсем не хотелось возиться с малолетней ведьмой. Спасибо, что посылочку от нее прислали, хоть и такую своеобразную.

Буян помолчал немного и, вздохнув, продолжил:

– Сколько веков живу, всякого навидался, а такого приема мне еще не оказывали.

– Ну извини. Только ты бы вылез хоть, представился. – Я уже немного отошла от шока, и ко мне вернулся мой природный сарказм. – А то затихарился в ботинке, как обиженная девица – в ванной. Выковыривай тебя оттуда.

Буян вдруг рассмеялся, басисто так, заразительно, и я тоже улыбнулась.

– Ты странная, но смешная. Ничего, притрешься ко мне.

– Я к тебе? – опешила я, возмущенно, но легонько ткнув Буяна пальцем в бок. Тот оказался теплым и пушистым. – А может, наоборот?

– Мне и так к хозяйству новому привыкать. А тут ты еще, непонятная.

Я вдруг представила себя на месте домового, как меня вот так, не спросив, сажают в башмак и отправляют к черту на рога. А там меня еще, оказывается, и не ждали.

– Воззвание-то надо проводить? – все-таки спросила я. – Только я не умею, будешь мне подсказывать.

– Да ладно уж, обойдусь, – махнул лапкой Буян.

– Ладно, тогда будем дружить, – протянула я ему руку, и домовой ее пожал.

За два года мы действительно сдружились и притерлись друг к другу. Буян оказался ворчливым, но добрым домовым. Впрочем, иногда он отмачивал такие кренделя, что мне периодически хотелось его пристукнуть. Вот, например, как сегодня.

Я ехала домой, мечтая о горячей ванне и бокале чего-нибудь расслабляющего. Все-таки сегодняшний день был слишком уж насыщен неприятными событиями. Но, шагнув за порог, я тут же застыла. Первое, что бросилось в глаза, – это включенный свет во всей квартире. Я перевела взгляд вниз и заметила на полу прихожей всю свою обувь, небрежно выкинутую из шкафа и горкой сваленную посередине. Сумки, до этого аккуратно сложенные на верхних полках, грудой валялись на обуви. Я осторожно перешагнула это безобразие и направилась в спальню, мимоходом отметив бардак за распахнутой дверью в гостиную. Спальня тоже представляла собой печальное зрелище. Книги устилали пол, одеяло с подушкой комком громоздились в кресле, стулья были перевернуты, а ковер сложился гармошкой.

До меня стало кое-что доходить, и я, начиная сердиться, решительно двинулась на кухню, где тоже застала полнейший хаос. Свет от ходившей ходуном люстры метался по стенам, озаряя распахнутые шкафы и расставленную пирамидами посуду – бокалы вперемешку с кастрюлями. Малейшее неловкое движение – и пол будет устлан осколками.

– Буян! – рявкнула я. – А ну-ка иди сюда!

Вредный дух тут же проявился, и я увидела его сидящим верхом на одном из плафонов люстры.

– Что, не нравится, когда бардак? – ехидно вопросил он.

– Нет! – рявкнула я. – Что за шуточки?

– Вот какая хозяйка мне досталась! – упер Буян руки в бока, продолжая раскачивать люстру. – Неряха, неумеха! Кто с утра чашку немытой оставил? А? Еще и одежу свою раскидала. Двое штанцов даже на пол свалились!

– И что, теперь весь дом вверх тормашками перевернуть нужно? – я тоже уперла руки в бока.

Буян исчез с люстры, и перед моим носом прямо из воздуха высунулись две волосатые мускулистые ручищи в желтых резиновых перчатках. В одной была зажата швабра, в другой тряпка.