Ольга Рубан – Творец (страница 29)
— Срочно. В полицию! Бориса Тимофеевича…, - лепетала Нина, с трудом ворочая сухим, как комок земли, языком.
— Подойдите. Проснулась, — быстро и тревожно буркнула медсестра в трубку, бросила её и едва успела подскочить, чтобы удержать пьяно валившуюся на бок Нину.
Через несколько минут в палату вошли медсестра и какой-то молоденький полицейский в форме.
— Борис Тимофеевич где? У меня важная информация! Я знаю, где дети!
Полицейский и сестра переглянулись.
— Знаете? — спросил он, — Откуда же..?
— Мне приснилось, что…, - она умолкла, осознав, как это глупо звучит. Но как ему объяснить, что это не совсем был сон… Вернее,
— Илья его звали! — радостно вспомнила она, — Художник! Мёртвый!
— Успокойтесь, — повелительно произнесла медсестра, — Вам промедол поставили. Матка в тонусе. Срочно надо в перинатальный. Скорая уже в пути.
— Мне позвонил кто-то, назвавшись Борисом Тимофеевичем, — припоминала Нина, не слушая её, — Сказал, что дети нашлись… что они здесь, но… Господи… Лиза…
Она вспомнила недоумённые лица медиков, когда она ворвалась в больницу. Вспомнила, как поняла, что её провели, как стала звонить Лизе и как… не дозвонилась. Естественно, не дозвонилась! А потом… кажется, она просто кричала, пыталась что-то объяснить, но её явно приняли за сумасшедшую истеричку и, от греха, поставили укол. Сколько времени прошло? Она кинула взгляд на окно, за которым повис серенький день.
— Борис Тимофеевич не смог приехать, — мягко и сочувственно сказал полицейский, — Срочный вызов. Появилась кое-какая информация по вашему делу. Анонимный звонок…
Нина немного успокоилась. Раз это Борис Тимофеевич прислал к ней полицейского, значит, её всё-таки услышали и поняли… А потом осознала его слова и завопила:
Не верьте! Это он звонил! Тот псих, который меня сюда выманил!
— Звонок не был ложным, хоть мы и сомневались, ведь звонящая женщина явно была… кхм… пьяна. Её уже вычислили и сейчас допрашивают, но толку немного. Говорит, что какой-то мужик взял в аренду её телефон. Расплатился алкоголем. А потом снова заплатил, чтобы она позвонила в полицию и передала информацию. Мы сомневались, но преступление, действительно, произошло. В доме бывшей жены вашего мужа…
— Кто-то из детей?! — Нина натянулась, приподнялась на локтях, чувствуя неправильную, болезненную тяжесть в животе, словно вместо ребёнка в нее засунули каменный валун.
Полицейский покачал головой, поднялся.
— Поверьте, мы работаем и скоро найдем ваших детей. Постарайтесь не беспокоиться. В вашем состоянии это может быть…
— Фатально! — строго закончила за него медсестра.
— Почему вы меня не слушаете?! — взвизгнула Нина, — Он выманил меня из дома! Забрал Лизу! Но я знаю, где дети! Это старый морг в Вырупаево. Тот, что на пустыре, который несколько лет назад выкупил Азизов под строительство. Немедленно туда! Быть может, мы хоть Лизу успеем…
Она бесилась от его сочувственного, смущённого взгляда, но понимала, что винить в этом можно только саму себя. Какого чёрта она ляпнула про сон? Надо было наплести про еще один звонок…
Полицейский мягко похлопал её по руке и собрался на выход.
— Это не был сон! — вопила она ему вслед, — Это было по-настоящему! Не все вокруг дети Божьи, есть и человеческие дети! И он был таким — человеческим! Его жена создала! Им дали вместе быть после смерти! Она мне фото показала этого морга! Я и не помнила его, пока не проснулась, а ведь из него маму выносили!
Медсестра порскнула прочь. Нина догадывалась, что за врачом. Полицейский же стоял в дверях, в тревоге и растерянности слушая её явно бредовую речь.
— Все будет… хорошо, — неуверенно произнёс он.
— Да что вы на меня, как на чокнутую смотрите?! Я же говорю! Художник Илья и жена его…, - она напрягла память, — Ида её звали! Она мне и показала, где он их держит!
— Ида? — взгляд полицейского внезапно изменился, стал сначала недоверчивым, потом острым, — Ида Бронштейн?
Нина умолкла, во все глаза глядя на него. Имя было ему явно знакомо, и внутри стала разгораться надежда.
— Может быть…, - пробормотала она осторожно, боясь сболтнуть опять что-то не то и спугнуть свой шанс, — Они не назвали фамилию…
— Старуха лет восьмидесяти? Без руки?
— Нет, молодая женщина…, - Нина почти не дышала, — Но, может… Почему вы спрашиваете?
Он выглянул в коридор, потом вернулся к её кровати.
— Я, может, сам спятил, раз говорю вам это. Но Ида — все-таки довольно редкое имя, поэтому…. В доме той женщины нашли тело старухи, — он сделал паузу, — Ее опознали быстро. Ида Бронштейн. Известная художница. А муж её — Иль — так вообще в своё время, говорят, был звездой…
— Иль-я…, - Нина жадно глядела на полицейского, — Как вас зовут? Я не расслышала, когда…
— Младший лейтенант Егоров Петр Васильевич.
— Петя…, - Нина поймала его взгляд, удержала и сурово сжала челюсти, — Мы с тобой немедленно, сию секунду отправляемся туда.
— Так не получится… Мне нужно сначала…
— Не нужно. Или ты хочешь выглядеть таким же психом, как я?
— Но я не знаю…
— Я знаю путь!
— Подмога…
— Вызовешь по дороге!
— Меня…
— Не уволят. Только еще одну звездочку заработаешь…
— А если вы вдруг…
— Не рожу́! Я обещаю!
Спустя полтора часа они припарковались в одном из дворов через дорогу от пустыря. Прежде, чем вызывать (или не вызывать) подмогу, Петр решил сперва лично осмотреть место.
— Оставайтесь в машине, — строго начал он, — Если меня не будет дольше, чем…
— Нет, я пойду с тобой, — оборвала Нина, разглядывая заброшенный морг, который она в последний раз видела, когда он ещё действовал. Вспомнила мамин узенький и дешёвый, обитый красной тряпкой, гроб. У неё не было денег на прощание в ритуальном зале, поэтому желающие проститься должны были по очереди забраться в нутро катафалка. Желающих было немного. Только сама Нина, дети и соседка по лестничной клетке.
В нынешнем же — заброшенном — состоянии морг она видела лишь на фото, которое ей во сне показала Ида. И это окончательно убедило её в том, что все-таки никакой это был не сон и не галлюцинация вследствие введённого ей наркотика. Ида сказала торопиться, потому что для её маленьких может быть уже поздно…
— Вы плохо себя чувствуете, — Юноша беспомощно покосился на её живот, — Вы только все усложните, если начнете рожать… Кроме того, это может быть опасно, если ваш муж действительно там…
— Это не мой муж, — сурово отозвалась Нина, — Более того, я уверена, что это мой муж нашел ту мёртвую старуху и сообщил через посредника в полицию. Возьмешь ты меня с собой или нет, но я пойду с тобой.
Пётр вздохнул и пожал плечами, сдаваясь. Может, ничего там такого и нет. Просто старая бетонная коробка, а всё остальное нафантазировала свихнувшаяся от горя, беременности и уколов дамочка. Но, на всякий случай, он достал из бардачка патроны и зарядил свой табельный пистолет.
Нина, решительно ухватившись за дверную ручку, наблюдала за его трясущимися руками и неуверенными, нервными движениями. Видно было, что до этого он пистолет в руках держал только на учебных стрельбах, но стоит ли ему говорить:
Нет, конечно, она такое не скажет. Она — мать пятерых детей и прекрасно знает, насколько каждому ребенку важно, чтобы в него верили взрослые.
Чувствовала она себя, действительно, плохо. Мутило, качало, словно она напилась водки. Отчаянно болела голова, ребёнок раскаленным камнем тянул вниз, а кости таза и копчик знакомо ныли, предвещая скорое разрешение. Скорое, но все же не настолько, чтобы отказаться от попытки спасти детей.
Они вышли из двора, огляделись и, перейдя через пустынную, крошащуюся древним асфальтом дорогу, нырнули в высохшие заросли лопуха и репейника. Заросли скрыли их от посторонних глаз и, как вскоре оказалось, не только их. Заброшенность старого морга была иллюзией. Добравшись до него, они почти сразу обнаружили хорошо различимые, множественные следы от автомобильных колёс. Кто-то регулярно наведывался сюда, и это был явно не магнат Азизов.
— У моего мужа нет машины, — зашептала Нина, дёрнув Петра за рукав, — Мотоцикл есть, но он с тех пор так и стоит во дворе. Даже колеса спущены.
Пётр рассеянно взглянул на неё, не сразу сообразив, что она имеет в виду.
— И денег на машину у него нет, — продолжила она с непонятной для него гордостью, — Ни на что нет! Он ведь приходил. Голодный, холодный и в помоечных тряпках. Я бы дала ему денег, но у меня у самой… А его зарплатную карту арестовали сразу, как только он сбежал.
Петр приложил палец к губам и покачал головой, чувствуя, что совершает самый идиотский поступок в своей жизни — вероятно, идет ловить своего первого в жизни преступника в компании безнадёжно беременной, накачанной наркотиками и крайне болтливой тётки. Да ещё со всеми признаками энцефалопатии…
— Что?
Юноша тряхнул головой. Он и не заметил, что свои опасения высказал вслух. Впрочем, отсутствие машины его немного взбодрило. Он трусцой двинулся вдоль бетонной обшарпанной стены здания, приседая под чёрными провалами бывших окон, а затем приподнимаясь и осматривая неприглядную внутренность. Ничего примечательного. Усыпанные мусором бетонные полы, сгнившие обрушившиеся стеллажи, покосившиеся раковины, пустые медицинские шкафы с битыми стеклянными дверцами.