Ольга Рубан – Мафусаиловы хляби (страница 6)

- Сынишка мой – Антошка – пропал пять лет назад, - женщина прикрыла глаза и отдышалась, - Тоже бегали всем поселком, искали. Толку ноль. И подсказали мне найти эвэнкил. Они, де, помогут.

- Эвэнкил? Вы об эвенках?

- О них. Но из глубокого уважения к этому народу… называю их так, как они сами себя именуют. Алтанай сразу нашел сына, и место указал, где искать. Антошку моего…медведь погрыз. Прикопал да и… видимо, забыл про схрон.

- Я вам очень сочувствую, - Дарья сглотнула. Вероятность найти дочь мертвой, казалась уже не самым худшим финалом. Страшнее было не найти ее вовсе и всю оставшуюся жизнь мучиться в скорби и неизвестности. Душа ее уже настолько была истощена, что она готова была к любому исходу, лишь бы он наступил поскорее, - А сколько лет было... Антошке?

- Девятнадцать. Из райцентра приехал на каникулы, на охоту собрался. Это потом уж шаман объяснил, что медведь много раз предупреждение оставлял – царапины на деревьях. Сказал, медведь таким образом человека на бой вызывает. Человек же, если не согласен биться, должен пониже его отметин свои сделать – ножом, тогда зверь отступится. Но откуда Антошке было знать…

- Ну-ну, - фыркнула Валентина Ивановна, - слушай, Дадуня, сказки народов мира, пока твоя дочь… Тебе надо немедленно пойти к соседке Людмиле. Мы с ней вместе список составляли местных маргиналов, да не всех успели обойти. Ты, конечно, амеба, но Люда пойдет вместе с тобой и поможет.

Дарья с отсутствующим видом посмотрела на мать, потом склонилась ближе к женщине и спросила:

- А где искать то их? Эвенков?

- У истока Тунгусски они всегда зимуют. Край дремучий, но не далекий. Сама ты, конечно, не найдешь, но, если поспрашиваешь местных – кто постарше и попытнее – они проводят. Здесь не далеко, меньше дня ходу, а если на больших колесах, то часа за два добраться можно. Я бы и сама проводила, но, как видишь… скорее, провожу на тот свет, - женщина грузно заколыхалась под одеялом, и Дарья не сразу поняла, что та смеется.

- Тайга…, - Встрепенувшись поначалу, она снова стала затухать. Она и тайга были на разных полюсах мироздания… Если только, действительно, кто-то поможет…

Дарья поблагодарила женщину и поднялась.

- Неужто собралась?! – испугалась мать, - Мне еще только не хватало тебя разыскивать!

- Мам, ты выздоравливай скорее, - Дарья поцеловала ее в мокрую, холодную, щеку и поспешно вышла из палаты. Вслед ей неслись причитания и упреки.

Глава 4

Вернувшись домой, она в который раз прокляла этот богом забытый поселок, в котором из всех благ цивилизации – разве что смывной туалетный бачок. Гугл карты не желали грузиться. Тогда она порылась на пыльных антресолях и нашла старый атлас мира. Чувствуя себя первобытной женщиной в пещере, она, морща от напряжения лоб и высунув язык, нашла карту местности и долго пыталась сориентироваться, где поселок, а где тот самый исток, а потом рассчитать километраж.

Если двигаться по прямой, всего-то 30 километров. На машине по трассе это расстояние можно преодолеть минут за 10. А тут тайга… Пойти к Людмиле и попросить у нее помощи? Может, она или дядя Паша – ее муж - знают кого-то, у кого есть хороший автомобиль и… желание прокатиться по ноябрьской тайге… Нет, лучше там не появляться. Она, конечно, тут же снарядит Дарью на битву с местными маргиналами, а она, Дарья, настолько истощена, что не сможет ей противостоять… А больше она в поселке никого и не знала.

Она подумала про поисковиков и их маленький, шустрый вертолет, но понятия не имела, как их уговорить отвезти ее к эвенкам. И вдруг на нее снизошла благодать!

«Олег Иннокентьевич!» – воскликнула она, снова побежала в школу и уже через 10 минут сидела на том же самом стуле, что и с утра. Выложив директору свои соображения, она закончила:

- Вы обещали помочь, вот я и пришла... Помогите мне выпросить у поисковиков вертолет… Совсем ненадолго. Он все равно стоит который день без дела. А тут ведь недалеко. И пилоту заделье, и топлива совсем немного потратится…

- Ты, наверное, шутишь, - Олег настороженно смотрел на нее, - Что я им скажу? Про колдунов? Или, может, медведей-дуэлянтов?

- Ну, вы же сами сказали, что не последний человек в поселке! Может, и не нужно будет ничего объяснять! Они так и так первые сутки крутились над тайгой, только не там, где надо. А тут… ну, не знаю, может, сказать, что получили анонимку, что видели девочку на стоянке кочевников...

Олег молчал, исподлобья изучающе глядя на Дарью. Уж не рехнулась ли со страху? Она насупилась под этим взглядом.

- Ладно… я сама… Если не дадут вертолет, попрошу местных. У кого-то в этой дыре, конечно, есть хороший внедорожник. А нет, так возьму отцовскую палатку и пойду пешком.

Голос ее дрожал, но был полон решимости, которой она совершенно не ощущала. Вся надежда была на то, что он ее толком не знает… не знает, какая она амёба, и поверит. Если бы напротив сидел ее муж, то только усмехнулся бы. Ага, пойдет она, пешком, с палаткой – флаг в руки, барабан на шею!

Если Олег ей не поможет, она… скорее всего, вернется домой, допьет остатки коньяка, а потом спустится ниже этажом к Людмиле. И пусть та решает, что делать дальше. Ломиться в квартиры местных алконафтов, искать машкины следы пребывания по подвалам – все равно.

Дарья поднялась и сделала шаг к двери.

- Подожди, - Олег откатился со своим креслом к окну и долго глядел на гоняющих мяч школьников, то и дело невесело усмехаясь и покачивая головой. Потом обернулся к ней и слабо улыбнулся, - Ты лучше скажи, когда последний раз ела?

Дарья недоуменно пожала плечами. Какая разница?

- Я отвезу тебя, - Олег поглядел на часы, - Но выезжать надо как можно скорее, чтобы успеть добраться до темноты. Мне надо кое-что доделать, а через полтора часа я жду тебя у себя. Вот адрес.

Дарья от облегчения снова разрыдалась, с трудом сдержавшись, чтобы не кинуться ему в ноги. Он снова спасает жизнь! На этот раз Машкину…

- Сходи пока домой, вдруг появились какие-то новости. Из вещей возьми только теплую обувь. Унты или что-нибудь вроде того. Остальное я беру на себя.

Дарья кивнула, постаравшись вложить в свой взгляд всю благодарность, на какую была способна.

- Только…, - Он немного смутился, - Лучше никому не говори, что собралась к кочевникам. А если не удержишься, то… хотя бы меня не упоминай. Видишь ли…

- Я понимаю. Репутация… Я никому ничего не скажу.

- Тогда до встречи.

Дарья выскользнула в коридор, со смутным любопытством подошла к зеркалу и оглядела себя. Да уж… неудивительно, что Олег Иннокентьевич спросил, когда она в последний раз ела. С той стороны на нее таращился красными, отекшими глазами скелет. Пухлая куртка не скрадывала, а, наоборот, подчеркивала ее худобу. Все лицевые косточки были туго обтянуты шелушащейся, обветренной кожей. Прелестные карие веснушки, густо усыпавшие ее переносицу и прежде молодящие ее, теперь выглядели неопрятной старческой пигментацией, а бледно-рыжие, похожие на проволоку, волосы торчали дыбом, как у домовенка Кузи.

Она отвернулась от зеркала и тут же словно съежилась до размеров семилетки. Как и тридцать лет назад Анна Геннадьевна стремительно шагала ровно по центру коридора, игнорируя наличие встречного потока. Да, постарела, да, совсем высохла и одряхлела. Но это без сомнения была она. Тот же исступленный до фанатизма, сканирующий взгляд, от которого встречный поток расступался перед ней, как воды Красного Моря перед Моисеем. Разве что красного галстука на жилистой, тощей шее не хватало и комсомольского значка на груди.

Дарья прижалась к стене, пропуская нелепую и, одновременно, жуткую фигуру. Та задержала на ней немигающий, мутный за толстыми линзами взгляд, губы ее недовольно поджались, словно вынося Дарье вердикт – такую в пионеры не возьмут. А потом без стука вошла в директорский кабинет и закрыла за собой дверь.

Дарья отлепилась от стены и потащилась домой. Впереди полтора часа – целая вечность – прежде чем она, наконец, начнет делать что-то для своей дочери! Лучше было бы сразу отправиться по адресу, но оставалась еще смутная надежда, что во дворе ее встретят возбужденные соседки и сообщат радостную новость. Ну, или хоть какую-нибудь новость… С витрин магазинов и остановок на нее тут и там глядели машки. Уже порядком выцветшие и пожамканные после снега и последовавшей за ним оттепели. «ВЫШЛА ИЗ ШКОЛЫ И ПРОПАЛА».

Снова и снова в мозгу билась уверенность, что если бы Машка вышла из школы, то непременно пришла бы домой. А то, что она вышла… нет тому никаких подтверждений, кроме заверения учителя. А учитель был уверен только в том, что Машка после последнего урока вышла из класса. Ни камер, ни свидетелей. Никто из ребят тоже ничего не мог вспомнить. Даже дурак-Подковыров, уличенный в нежных чувствах к ее дочери, только испуганно фыркал и возмущенно утверждал, что знать ее не знает и в глаза никогда не видел.

Зайдя к Людмиле, Дарья предупредила соседку, что до утра ее не будет. Мол, убедила кой-кого из волонтеров повозить ее по тайге чуть в стороне от основных поисков. Потом собрала небольшую сумку, в которую кинула пару шерстяных носков, теплый свитер, бутылку воды и смену белья, хоть и сомневалась, что ей представится возможность в дороге сменить трусы.