Ольга Рубан – Мафусаиловы хляби (страница 17)

Быть может… Я не уверен, но вполне возможно, что кто-то из них заигрался и навлек на Тайгу страшную беду. А может, сам Господь решил наказать наш народ за тщеславие, ведь во многом мы приблизились к Нему.

- Метеорит, - задумчиво произнесла Дарья и тут же прикрыла рот ладошкой. Алтанай кивнул.

- Это была страшная трагедия. Если почитать ваши викидепии и прочий бред, то оказывается, и жертв почти не было. А жертвы были. Почти весь наш народ или изжарило на месте, или раскидало так, что насадило на ветви деревьев, как жуков на булавки. По сей день мы, оставшиеся, зализываем раны. Горсточка потомков тех отчаянных храбрецов… Но удар тот привел в действие и другие … процессы.

Алтанай помолчал, прихлебывая чай. Дарья глядела на него и никак не могла поверить, что перед ней древний старик. Его возраст выдавали разве что глаза и руки. Кисти были словно кости, обтянутые тонкой, почерневшей кожей, ногти расслаивались и отставали. Казалось, одно неловкое движение, и они отвалятся, а их дремучий владелец даже ничего не почувствует. И глаза – подслеповатые и бельмастые, с желтыми белками, густо усеянными темными крапинками. Ни у кого прежде она не видала таких жутких глаз…

- Метеорит и его осколки создали бреши на полотне известного нам реала, - продолжил Алатанай, - Если раньше лишь опытные шаманы путем трансов, медитаций и некоторых других мето́д могли отделиться духом и путешествовать по иным пространствам, то после падения метеорита это стало доступно любому смертному, обладающему базовыми знаниями. И путешествовать он уже мог не духом, но телом.

- Что? Вы хотите сказать – физически?

- Именно так.

- То есть Машка… она была в одном из этих пространств?!

- О нет! Она служила лишь средством для путешественника. Своеобразным ключом от двери. Дослушай, пожалуйста, до конца… Мы называем это место Мэдэ Угэй – мир скорбных духом. Это очень неприятное место. Можно сказать, свалка бракованных душ. Трудно сказать, когда она появилась и почему, но…, - Алтанай усмехнулся, - Ты верующая?

- Что?

- Веруешь ли в твоего Бога, веришь ли библейским легендам?

- Уже не знаю… Это имеет значение?

- Я просто ищу способ рассказать более понятно.

- Я… скажем, я знакома с религией.

- Хорошо… Так вот когда-то ваш Бог заскучал в одиночестве и решил сотворить себе компанию в виде людей. И вдохнул в них разум. Эксперимент удался, он даровал первым людям жизнь вечную и прочие радости, и стали они жить-поживать в Райских кущах. Некоторое время спустя разум люди использовали против своего создателя, устроили грехопадение и были изгнаны на Землю.

Вечной жизни они были лишены, но все же жили непозволительно долго, - Алтанай хмыкнул, почесал переносицу, - Впрочем, как-то эту тему я обсуждал с одним неутомимым исследователем, и он отверг божественный вклад в ветхозаветное долгожитие. Он считал, что люди тогда жили по 500 лет и дольше лишь потому, что атмосфера была более насыщена кислородом. Впрочем, причины это не слишком важны. Важно то, что именно тогда и выяснилось, что разум человеческий крайне хрупок и не долговечен.

Прошло совсем немного времени, и Землю уже населяли безумцы, ибо редкий разум мог пережить столетний рубеж в целости, а что уж говорить про пятьсот лет! Разум и душа неделимы и вечны, и тогда Господь решил оградить бракованные души от последующего перерождения и создал для них некий отстойник – тюрьму - куда они отправлялись коротать вечность. При этом Он стал аккуратно снижать длительность человеческой жизни, пока не добрался до нынешних семидесяти-восьмидесяти лет. Да и то, не каждый доживает до этих лет в здравом уме и трезвой памяти. И человечество страшно заблуждается, веруя, что после смерти душа восстанавливается. Нет, милые мои, коли умер человек в маразме, в маразме он и останется на веки вечные. И попадет в Мэдэ Угэй, чтобы не иметь возможности переродиться в новом теле и потащить свой искалеченный разум в новую жизнь.

- Но ведь…, - Дарья нахмурила брови, - Бывает же, что дети рождаются уже с нарушениями. Как насчет врожденных заболеваний психики?

- Это просто поломки, - отмахнулся Алтанай, - Так же, как человек может спятить и в двадцать, и в тридцать лет, он может спятить и в утробе матери, и до зачатия, ибо цикл жизни бесконечен и не имеет начала и конца, а разум, как я уже сказал, очень хрупок. Думаю, закончится все тем, что жизнь человеческая будет все укорачиваться, пока человек, как бракованный, неудачный эксперимент совсем не уйдет в прошлое. Возможно, после Господь создаст более удачную версию, как когда-то на заре истории хомо сапиенс вытеснил неандертальца. Я не утверждаю, что моя версия – это истина, но за свою жизнь я не слышал более логичной.

Алатанай замолчал, снова принявшись за чай, а Дарья изо всех сил пыталась осмыслить услышанное. Взгляд ее коснулся Машки, и она почувствовала легкий стыд. Лицо ее и поза изменились. Расхлябанность и кокетство ушли, сменившись обиженной, угрюмой задумчивостью. Она подобралась, грузно оперевшись предплечьями на широко расставленные колени и сосредоточенно надувала маслянисто блестящие губы. Косноязычный гомик вернулся. Если он сейчас заговорит…

Она тряхнула головой и быстро спросила:

- Но каким образом это связано с моей дочерью? Если я все правильно поняла, теперь эта толпа бракованных душ по очереди атакует ее. Но почему ее?

- Не толпа, вовсе нет. Лишь малая толика тех, что ушли совсем недавно и не успели затеряться в Мэдэ Угэй. Так скажем, находятся в очереди с конца, - Алтанай помолчал, - Кто-то – я подозреваю, что это был мой дед- продал смертным в свое время метод, как открывать двери в мир скорбных духом, и твоя дочь попала в число несчастных, кого выбрали стать ключом.

- Зачем вообще открывать туда дверь? – воскликнула Дарья, запутанная туманными байками и по неосторожности выведя «грустного педика» из мрачной задумчивости. Тот приподнял брови, обвел присутствующих мутным взором и забубнил: «Я любил его. Любил-любил. Вместе жить хотели. Хотели. Она не позволила, отправила сюда. Сука».

- Потому что там, к сожалению, находится источник если не вечной, то очень-очень долгой жизни.

Дарья, не веря своим ушам, уставилась на шамана. Тот кивнул.

- Мой дед первым нашел способ создать портал и добыть слезу. Правда, ценой собственного разума, ибо никто не может пройти через Мэдэ Угэй и остаться в здравом рассудке. Впрочем, дед оказался очень сильным и почти до самой смерти мог сам о себе заботиться. Думаем, он и передал посторонним «рецепт» - никто в здравом уме не стал бы делиться таким губительным знанием…

- Вы сказали, добыл слезу?... Что за слеза?

- Если доберешься к самому истоку Мэдэ Угэй, окажешься на коленях исполинского старца. Он настолько древен, что превратился в камень. Мы не знаем, как его звать на самом деле, но, следуя вашим библейским легендам, назвали Мафусаилом – непревзойденным долгожителем. Если он и не был первейшим постояльцем Мэдэ Угэй, то уж точно одним из первых. Единственное, что еще в нем живо – глаза, из которых без конца текут слезы страданий. Если собрать достаточное количество слезы, то будешь жить очень долго. Все хвори отступят. Насколько долго? У всех по-разному. Кому-то хватает одной «порции», а кому-то приходится ходить туда часто… Мой дед был там один раз, прожил сто пять лет и жил бы дольше, но утопился в Тунгуске. Уверен, что теперь он там же, бродит в пустошах.

- А вы? – Дарья сглотнула, - Вы ведь там тоже были?

- Я произвожу впечатление безумца? Нет, я там не был.

- Расскажете про свежий сосновый воздух, - она слабо улыбнулась.

- Нет. Не расскажу. Я принял слезу Мафусаила, но сам за ней не ходил. И сейчас я тебе все объясню более предметно…

…

- Тамнаргун, уведи ее к женщинам и попробуй накормить, - обратился Алтанай к внуку, и тот послушно взял бубнящую Мащку на руки и унес в поднявшуюся февральскую вьюгу.

- Зачем? – испугалась Дарья.

- Не бойся, - Алтанай достал жестяную коробочку с табаком и принялся скручивать папироску, - Я не знаю, насколько для них ценна эта информация и насколько некоторые из них в состоянии ей воспользоваться, но рисковать не хочу. Эвенкил однажды уже рискнули, доверив свои секреты посторонним.

- Воспользоваться? Для чего?

- Понятия не имею. Например… попробовать вернуться, - Шаман выпустил густое кольцо дыма и задумчиво наблюдал, как оно тает, - Ведь каждый мечтает переродиться… Даже безумец.

…

- Чтобы создать даже самый маленький портал, нужно много энергии. Чтобы удержать его в стабильном состоянии – эта энергия нужна постоянно. В свое время у нас был такой портал в глухой тайге неподалеку от падения метеорита, и мы использовали в качестве живых батарей добровольцев. Как правило, добровольцами вызывались старые, больные, или близкие больных, готовые пожертвовать собой, чтобы дать родным шанс. Паломник за слезой тоже жертвовал. Своим разумом и возможностью к перерождению. Пока однажды мы не нашли способ добывать слезу, не жертвуя паломником. Ибо ему нечем было жертвовать.

- Сумасшедшие?

- Сумасшедший в прямом смысле этого слова вряд ли способен был бы проделать такой путь и выполнить задание. Но человек с нарушениями психики – вполне. Был у нас в поселке один такой дурачок, который ходил за слезой чуть ни каждый месяц. И, честно говоря, хуже ему не стало.