Ольга Рубан – Аника (страница 11)

Я бы даже сказал, что выглядеть она начала в брюках и сорочке вызывающе и неприлично. Но приковывало к себе именно ее лицо. Это был воистину ангельский лик. Огромные серые глаза, сочные губы, прямой нос и острый подбородок. И все это в окружении мелких и густых, пепельно-русых кудряшек, которые тоже отросли и каждый раз, когда она снимала шляпу, рассыпались по ее плечам и спине, подобно бурлящему золотому водопаду. Разве может сатанинское отродье выглядеть так?!

…

В конце августа мы пришли на место. Ничего не предвещало окончание пути и оказалось оно на редкость прозаичным. Просто в один момент деревья вокруг поредели, а почва под ногами стала топкой и пружинистой. Аника на секунду замерла, широко раздувая ноздри, а потом с ликующим воплем кинулась вперед. Я припустил за ней, но затормозил, когда мои ноги по колено погрузились в вязкую, дурно пахнущую жижу. Аника же и не думала останавливаться. Легко перепрыгивая с кочки на кочку, она добежала до мутной заводи и с громким всплеском плюхнулась в воду. Через секунду вынырнула и, смеясь, махнула мне рукой. В тот момент она действительно выглядела как лесная нечисть.

Я отвел глаза. Неловко и муторно было глядеть на нее, с таким восторгом плескающейся в зловонном болоте. Оно было огромным, гораздо больше того, что осталось на месте нашего убежища. Обширная заводь, источающая душный смрад метана, полнилась плавучим валежником, собирающимся под воздействием неведомых течений в большой рыхлый островок посередине.

Я отошел подальше от берега и, усевшись на кочку, вылил из сапога вонючую жижу, которую успел зачерпнуть. Через некоторое время на берег вышла Аника, отжимая потемневшие от грязи волосы, и уселась рядом со мной. От нее разило болотной тиной и… мертвечиной. Такой же запах стоял у нас в погребе, когда наступила весна.

- Я так понимаю, это оно? Твое плодородное место?

Она кивнула, счастливо улыбаясь.

- Плодородное… Аника, здесь даже москитов нет… вообще ничего нет.

- Оно набирается сил, - ответила она таким тоном, словно объясняла очевидное, - Пойдем. Надо найти место для стоянки.

Я уставился на нее.

- Я думал… Ты же говорила, что стоит нам найти это место, как ты сотворишь такой же дом, а то и лучше!.. Что ты так смотришь?!

- Когда ты кидаешь семя в землю, ожидаешь ли, что в тот же миг перед тобой поднимется дерево, полное спелых плодов?

- Мы не говорим о садоводстве! – воскликнул я, как всегда раздраженный ее туманными метафорами, - Речь идет о… чуде!

- О чем? – Аника глядела на меня с бесящим, но совершенно искренним недоумением.

- Чудо! Тебе что, сказки никогда не читали?

Она покачала головой.

- Чудо – это, например, когда приходишь на гнилое и смрадное болото, а через секунду оно превращается в особняк с погребом, полным жратвы, горячим камином и поленницей, забитой чертовыми дровами. Ты ведь к этому меня и готовила!

- Может, и бывает такое чудо… но я об этом ничего не знаю, - произнесла она, заплетая грязные волосы в косу, - Но что я знаю - это чтобы вырастить дерево, надо сперва посадить его, а потом некоторое время кормить и оберегать. Тогда и оно потом прокормит и сбережет тебя. Пойдем.

Я поплелся следом, глядя на ее просвечивающие через мокрую сорочку лопатки. В который раз захотелось все бросить и уйти. К людям. Наняться в работники, обрабатывать добрую, жирную землю, быть может, встретить хорошую девушку без больших запросов и создать обычную, здоровую семью…

Глава 7

Несколько дней я слонялся без дела. Вернее, все мои дела сводились к пристальному наблюдению за Аникой. Не знаю, чего я ждал, но ждал… чего-то значительного! Девочка же целыми днями или пропадала в лесу, или с растерянным видом сидела на берегу вонючего болота. На Чудо, как я понял, рассчитывать было преждевременно, а потому занялся валкой леса и возведением какого-никакого жилища. В строительстве я был не слишком силен, но старался изо всех сил и очень торопился. Да, на дворе стоял август, но лето в этой бесплодной стране мимолетно, а на обнаружение нового чудесного дома я не рассчитывал. На выходе получился крошечный домик, больше похожий на сарай, но достаточно теплый. Дверь я обил старым одеялом, а все щели в стенах законопатил соломой, камышами и мхом – благо этого добра по берегам болота было вдоволь.

Чего не было вдоволь – так это еды. Первое время, занятый строительством, я не слишком раздумывал над этой проблемой, но к тому времени, когда я собрал камни для возведения небольшой печурки и натаскал глины, понял, что мы начали если не голодать, то явно не доедать.

Лес был все тот же. Может быть, не слишком щедрый, но уж точно не пустой. Я регулярно замечал заячьи тропы и следы кабаньих клыков на деревьях, но каждый раз мои силки и ловушки оказывались пусты. Сначала я решил, что все дело в странном болоте, от которого шарахаются даже насекомые, и установил свои ловушки как можно дальше от него. Но ничего не изменилось. Конечно, оставались еще грибы и ягоды, но на таком рационе далеко не уйдешь. Тем более, что и эти лесные дары имели обыкновение заканчиваться и, чтобы их добыть, приходилось уходить все дальше и дальше в лес.

Я невольно рассчитывал на Анику, ведь она всегда, когда меня постигали неудачи, включалась в процесс и приходила с добычей. Но не в этот раз. Ее, казалось, совершенно перестал интересовать вопрос нашего пропитания. И вскоре я понял, почему.

Как-то раз я отправился проверять ловушки во внеурочное время. Обычно я ходил чуть свет, а тут решил проверить с вечера. Целый день я занимался тем, что обмазывал готовую печурку глиной. Опыта в этом деле у меня не было никакого, и действовал я исключительно по наитию, надеясь, что мы не задохнемся при первой же истопке. Стоял чудовищно душный сентябрьский день, и я решил дойти до ручья и сполоснуться, а заодно и проверить силки.

Еще издали я услышал визг пойманного зайца и радостно ускорил шаг. Но чем ближе я подходил, тем осторожнее ступал. Что-то было не так. Зайцы в ловушке не кричат, а, наоборот, стараются сидеть тихо. Неужели кто-то набрел на нашу добычу и теперь оставит нас без ужина?! Я потихоньку достал кинжал, но, выглянув из-за березы, тут же сунул его обратно в ножны.

Это была Аника. Меня она не услышала, потому что крик зайца, которого она тащила за уши из ловушки, оглушал. Я хотел было помочь ей, но что-то меня остановило, и я притаился в густых зарослях. Достав животное и держа его извивающееся тельце на вытянутых руках, она вдруг затянула уже знакомую песнь. Это тягомотное «Аааа-ыыым, доооо-ыыы-маааа».

Заяц тут же прекратил биться и обмяк, а Аника, держа его за уши, двинулась мимо меня, не прекращая петь. Это был очень крупный самец, на вид не менее 13 фунтов, и у меня невольно потекли слюни. Удивляло только, насколько сильна, оказывается, была девочка, чтобы вот так - на вытянутой руке - тащить такой вес. Уверенный, что она несет добычу мне и представит ее как результат собственной охоты, я тихонько пошел следом, собираясь ее разыграть. Но девочка по широкой дуге обошла наш новый дом и двинулась дальше.

К топи! – понял я и уже с тревогой продолжил слежку.

На берегу она помедлила, а потом раскрутилась и изо всех сил зашвырнула наш ужин на середину болота. Я остолбенел, глядя, как заяц с глухим всплеском скрылся в стоячей воде. Я ждал, что через мгновение он всплывет и начнет барахтаться, но всплыл он лишь через минуту – комок грязной шерсти. Длинные уши безвольно колыхались на поверхности, а потом мертвую тушку подхватило невесть откуда взявшимся течением и прибило к гнусному островку, где она и затерялась среди коряг и лесного мусора.

Аника досадливо взвизгнула и уселась на берегу, подтянув колени к подбородку. Прелестная сероглазая девушка с золотыми кудряшками.

- И давно ты топишь в болоте нашу еду? – спросил я.

Она вздрогнула, но оборачиваться не стала. Распрямила длинные ноги так, что ступни погрузились в прибрежную жижу и ответила:

- Давно. Пытаюсь сеять, но… оно почему-то не принимает семена.

Я вышел на берег и попытался найти взглядом зайца. Доплыть? Достать его, пока не испортился?

- Может, не те семена? – я хотел добавить в голос иронии, но не вышло. В нем звучала лишь злость.

- Думаешь, мелковаты? Но ведь однажды я посеяла здоровенного хряка! Ты бы видел, сколько сил у меня ушло, чтобы загнать его туда! А результат тот же.

- Да уж…, - я стиснул зубы, представив хрустящие шкварки на сковороде, - жаль, что в этих лесах не водятся слоны.

Так и не найдя взглядом зайца, я развернулся и едва не столкнулся с Аникой. Она оказалась сзади совершенно бесшумно и смотрела на меня безумным взглядом, полным смятения и, одновременно, решимости. Я тут же представил себя в шкуре того несчастного зайца. Сейчас она затянет свое бессмысленное «Ыыыы-аааа», и я, как миленький, войду в зловонную, грязную воду и буду идти, пока мое тело не вынесет, как остальных, к острову, ощетинившемуся сухими ветками, лосиными рогами и мертвечиной.

Девочка вскрикнула и отшатнулась, прижимая руку к скуле. Ни раскаянья, ни жалости я не испытывал. Только злость и… страх. Шагая, словно по битому стеклу, к нашей хижине, я был уверен, что вот-вот услышу «пение». Да, слоны у нас не водятся, но ведь есть еще здоровенные мужики…