Ольга Рожнёва – Православные христиане в СССР. Голоса свидетелей (страница 23)
Паломничество в монастыри
Мама часто ездила в Троице-Сергиеву лавру. У нас дома нередко бывали странники, особенно из Почаева. У мамы имелся бесплатный железнодорожный билет от Метростроя, и она ездила туда каждый свой отпуск и нас возила, особенно меня.
В Почаевской лавре было очень много нищих, раненых и тех, кто после войны остался без крова над головой. Мне в монастыре нравилось – там никто не смеялся надо мной. Всех мне было жалко.
Мария бежала с двумя детьми от немцев, а они стреляли
Там была одна женщина, ее звали Марией (она была еще молодая, но мне казалась в возрасте), у нее щека была прострелена, из-за этого она плохо говорила. Так я ее полюбила, что понимала ее речь. Она рассказывала, как бежала с двумя детьми от немцев, а они стреляли и у нее на руках убили младенца, а другого мальчика она вела за руку. Когда выстрелом ей попали в ногу, она упала, а потом пришла в себя и увидела, что младенцы ее убиты. Ее увезли в госпиталь. Вскоре погиб и ее муж. Вся ее деревня сгорела. Так она, одинокая, жила в Почаеве на лестнице – там таких было много.
Мы с ней побирались и набрали на дорогу до Москвы. Так мы с мамой привезли Марию к нам. Она нас выручала: когда нечего было есть, мы с ней шли к булочной и просили довески от хлеба (тогда хлеб резали и взвешивали). Она была в фуфайке с ремнем, в сапогах – так ходили военные вдовы. Старшие сестры стеснялись побираться, а я смирялась – есть-то хочется! Многие одноклассники обзывали меня побирушкой.
Ну ладно, дочка, ведь за Христа пострадала!
В большие церковные праздники в церковь заходили дружинники с красными повязками на рукавах и, увидев в храме школьника, записывали, в какой школе и в каком классе он учится. И меня записали. После этого на линейке в актовом зале меня ставили посреди зала и стыдили, что я хожу в церковь. Мама вздохнет и скажет на это: «Ну ладно, дочка, ведь за Христа пострадала!»
Меня ни в пионеры, ни в комсомол не принимали за плохое поведение и за церковь: говорили мне, что я недостойна такого звания.
Как ночью взорвали храм
Хорошо помню времена безбожника Хрущева, что он начал творить. У нас на Преображенке был храм Преображения Господня, где часто служил и произносил проповеди митрополит Николай (Ярушевич). Я в церковь не ходила, а мама и многие прихожане дежурили по очереди и не давали взрывать храм. Так они дежурили три месяца, но все же их обманули: показали документ с печатью, что храм взрывать не будут, а ночью взорвали.
Вот и монашка наша пришла
К нам часто приезжали монахини из Сибири, из города Омска, их монастырь закрыли и всех насельниц разогнали. В нашем доме для них всегда дверь была открыта, спали они на полу.
Мне было уже четырнадцать лет, когда жила у нас монахиня Степанида (я ее звала тетя Стеша, Царствие ей Небесное!). Я приду из школы, а она говорит: «Вот и монашка наша пришла». – «Еще чего придумали!» – возмущалась я, бросала портфель и убегала на улицу. А мама горевала: «Да какая там монашка, это горе мое, крест мой, только и вызывают в школу за плохие поведение и учебу!»
Надо мной все смеются, все отталкивают
Так я прожила голодное и холодное время до шестнадцати лет. Мне нужно было идти в восьмой класс, но это стоило двести рублей в год – по тем временам очень дорого для нас с мамой, и я пошла работать.
Почувствовав себя взрослой девушкой, я сняла с себя крестик и сказала: «Мама, я больше не могу, надо мной все смеются, все отталкивают. А я хочу быть со всеми». Мать со слезами взяла крестик и горько заплакала.
Там обойдутся без тебя!
Почувствовав себя взрослой, я решила поехать по комсомольской путевке на строительство железной дороги Абакан – Тайшет. Тогда много молодежи туда ехало. Комсомолкой я не была, но комсомольского билета никто не спрашивал, надо было больше молодежи. Мама плачет и говорит: «Ну куда тебя все несет?» – «А я патриотка, Родине надо помогать». Да еще и из дома хотелось уехать и почувствовать себя взрослой, самостоятельной. Пришло время забирать комсомольскую путевку, и там вместе с путевкой обычно давали билет на поезд…
Я отправилась в комитет комсомола, и, когда вошла в кабинет, за столом вдалеке сидел референт, он любезно попросил меня подойти ближе, предложил сесть и стал смотреть мои справки. Затем спросил: «А ты комсомолка?» – «Нет», – испуганно ответила я. Меня душили слезы. «А хочешь ехать по комсомольской путевке?» – «Да». – «Ну-ну», – сказал он и все чего-то пишет. Затем спрашивает: «Знаешь, где станция метро “Сокол”»? – «Да», – удивленно ответила я. «Так вот, завтра поедешь туда, а потом на трамвае до Коптевского рынка, там найдешь строительство дома и начальника». И дает комсомольскую путевку. Я в недоумении: «А как же Абакан?» – «Там обойдутся без тебя!» И пожал мне руку.
Я вышла и не могу понять, почему меня задержали. Что будет дальше?
Дома ни с кем не разговаривала, сразу легла спать, а наутро поехала на эту стройку. Там меня встретил прораб и поставил работать кладовщицей, я выдавала инструмент и прочее.
Вот тебе на память
Проработала там два года по договору. Когда мне дали отпуск, я поехала в Почаев. Там мне очень нравилось. Жила у маминых знакомых, ходила в храм, но искренне молиться еще не умела. Просто нравился красивый храм, хорошо поют, все добрые, по средам читали акафист Матери Божией. Было много батюшек и семинаристов, они читали по очереди, а хор пел. Я любовалась ими.
Однажды семинарист подарил мне большой красный цветок, пион: «Вот тебе на память». Он сохранился у мамы, и уже в 1980 году, когда мама умерла, старшая сестра дала мне большой конверт. Когда я его открыла, почувствовала приятный запах – это был тот самый пион.
Мама эту парчу отправляла на облачения священникам
Я пошла учиться в техникум и работать в столовую, но все мечтала куда-то поехать. Потом вышла замуж. Сбылась моя мечта – мужа послали на два года в командировку в Турцию. Там все покупали парчу, она была дешевой. В Москве в комиссионке ее прилично оценивали, так я, если удавалось, посылала ее маме, чтобы она продала и могла себе что-то купить, те же продукты, ведь пенсия была мизерная. Как я потом узнала, мама эту парчу отвозила в Троице-Сергиеву лавру и отправляла в Почаев на облачения священникам.
Я была в шоке – церковь показали по телевидению!
Пришел 1990 год. Настала «новая эра» моей жизни – все изменилось в ней. Как и многие другие, я увидела по телевизору службу из Троице-Сергиевой лавры. Я была в шоке – церковь показали по телевидению! Это невероятно!
Из нашего окна была видна церковь, в большие праздники я видела крестные ходы, но это не трогало моего сердца.
Так я осталась одна
На работе начальник сказал: «До апреля доработаете, и несколько человек из вас сократят». Так и получилось. Беда не приходит одна: деньги, отложенные в сберкассе на трудные дни, заморозили; муж решил меня бросить. Так я осталась одна. По вечерам дома тоска, плачу. Звоню сестре: «Что делать?» Она говорит: «Иди в церковь!» А я ей выдала: «Ничем не можете помочь, так в церковь предлагаете идти!» – «Ну, как хочешь». Сестра тогда была на пенсии и работала в Елоховском храме, в просфорне, во славу Божию.
Но шли дни, и как-то вечером я все же отправилась в церковь. Там что-то пели, народу было мало. Я стою, скучаю и плачу от обиды. Подходит ко мне женщина и говорит: «Ты что, на танцплощадку пришла? Чего притоптываешь?» Я ушла, сказав ей: «У вас здесь все злые!»
Образ святителя Николая – родной с детства
Однажды вечером я все-таки снова пошла в церковь, спрашиваю: «У вас есть икона святителя Николая?» – «Да», – отвечают и указывают, куда пройти. Я направилась туда и увидела образ святителя Николая – родной с детства. Он так смотрел на меня, что я расплакалась и стала шепотом рассказывать ему, как мне тяжело. Так я начала приходить к нему.
Одна женщина как-то говорит мне: «Смотрю я на вас, вы ходите в церковь и не исповедуетесь». – «А что надо для этого?» Она объяснила: «Вот видите, народ стоит, сейчас придет батюшка и будет исповедовать». Я пошла и примкнула к народу, но тут же мне говорят: «Тебя не примет». – «Это почему же?» – возмутилась я. «Он принимает только своих духовных чад». – «Вот тебе раз! А я чье чадо?» – «Ну, не знаю, надо искать». Так я ушла из церкви огорченная.
Через тридцать лет крестик вернулся ко мне!
Стала я думать, как это: искать духовного отца. И вдруг понимаю, что у меня дома ни одной иконочки нет. Тогда вспомнила: когда я уезжала в командировку с мужем (он был ярым противником Церкви), мама благословила меня совсем маленькой иконочкой и сказала: «Положи в сумку, ее никто не увидит». Я сразу стала искать и нашла маленькую, как фото на паспорт, Владимирскую иконочку Божией Матери.
Я прижала ее к груди, и вдруг меня осенило, что на мне и крестика нет. «Как же я так хожу? Может, и к священнику меня не пустили поэтому?» – подумала я. Меня охватил страх. В воскресенье пошла в церковь, купила обычный крестик за три рубля с веревочкой и тут же его надела. Слезы лились сами по себе – я их не могла остановить.
Я вышла из церкви и долго ходила по улицам, вспоминала, как сама по молодости сняла с себя крестик и отдала маме. Каково ей было? Как она страдала за меня! И вот через тридцать лет крестик вернулся ко мне! Какое счастье, как с ним хорошо!