Ольга Рожнёва – Православные христиане в СССР. Голоса свидетелей (страница 11)
Отец Герман – сам певчий с юности. Вот и воспитал своих прихожан петь именно духовно. А потом уже, когда я прожил год у отца Германа, он мне благословил идти в семинарию. Хотя, в общем-то, я не очень хотел. Мне нравилось убираться в алтаре, нравилось жить при храме, не хотелось никаких лишних проблем, обязательств. Ну, обычная человеческая слабость такая. Он говорит: «Нет-нет, тебе надо учиться в семинарии» – и дал рекомендацию. Его рекомендация действовала безотказно. Он был человеком очень уважаемым, поэтому, какой бы ни был у него послушник, если можно так назвать, он поступал в семинарию всегда, если была рекомендация отца Германа. Вот так я оказался в семинарии.
Кто не верит в коммунизм, тот сумасшедший
С родителями было, конечно, сложно. Они были очень обеспокоены. Сначала думали, что это какая-то секта, как тогда говорили. В то время у большинства такое представление было: кто не верит в коммунизм, тот сумасшедший. А если человек совсем ударился в веру, значит надо его вытягивать и спасать.
Были проблемы у отца – он, естественно, жил в обществе своих единомышленников. Надо сказать, что он никогда не был коммунистом, поэтому ему и не дали генеральскую должность. Я не знаю, что им двигало, но так или иначе он не хотел входить в эту партийную систему. Должно быть, остатки воспитания с детства, потому что отца вырастила очень верующая приемная мама. Моя бабушка, которая воспитывала мою маму, пела в церкви. Просто на поколении моих родителей вера практически прекратилась. Но корни все равно оставались. Это сработало через поколение.
Потом уже, через несколько лет после моего поступления в семинарию, папа рассказывал, что, когда я подал документы, к соседям приходили люди в штатском и так заботливо и осторожно спрашивали: «А кто такой Владимир? Как он живет? Какие у него интересы? Кто к нему приходит? Где он бывает?». Позже, когда «потеплело», соседи осторожно отцу сказали, что обо мне под большим секретом наводили справки.
Почему такое внимание? Потому что в то время была такая установка: людей с высшим образованием не принимать в семинарию. Считалось, что человек, который получил высшее советское образование, сдал в обязательном порядке экзамен по научному атеизму (а мы все сдавали его в любом вузе), а потом поступил в семинарию, этот человек сошел с ума. Такого человека воспринимали как предателя.
Поступлению таких людей в семинарию всеми силами препятствовали. Были случаи, когда перед экзаменами неожиданно приходила повестка из военкомата, человека вызывали в армию на сборы. Пока шли экзамены, его держали. Экзамены заканчиваются – отпускают, но всё, в семинарию он не поступил. Меня это миновало, потому что я в то время жил у отца Германа и сразу оттуда поехал. А так, вообще, угрозы были.
Потом уже, когда «потеплело», родители поняли, что у меня это серьезно, что тут никакие не сектантские намерения, и друзья мои им понятны, и я не сошел с ума: я к ним приезжаю и общаюсь с ними. Поняли, смирились. Хотя, может быть, очень сильное советское идеологическое воспитание не дало им возможности обратиться к вере напрямую.
Как Господь обратил пожар во благо
Из наиболее ярких событий церковной жизни в те годы мне больше всего запомнился пожар в академии. В буквальном смысле яркое происшествие. Это такое отрицательное событие, которое Господь обратил во благо. Трагедия заставила людей мобилизоваться и оказать пострадавшим огромную помощь. А те, кто попал в беду, немножко собрались, поняли, что смерть близко, что трагедия может всегда произойти.
Это консолидировало церковную среду, и через год новый актовый зал и новое общежитие выстроили вместо сгоревших, отремонтировали академический храм. Выросло и сочувствие общества к Церкви. Ведь любой русский человек испытывает сочувствие к тем, у кого беда; оно преодолевает все разногласия – и политические, и социальные, и идеологические. Каждый готов помочь. Это, наверное, из тех времен самое яркое. А из серьезных общественных событий – празднование 1000-летия Крещения Руси в 1988 году.
Самое главное чудо – это то, что я имею возможность служить Богу
В моей жизни постоянно присутствуют чудесные проявления Промысла Божия. Господь действует любовно и вообще осторожно и нежно. В принципе, во всем можно увидеть Промысл Божий. Конечно, когда читаешь некоторые воспоминания, книги, можно, если быть внимательным, найти прямые и явные случаи Промысла Божия.
Я лично про себя могу сказать, что почти каждый день бывает такое, я уже привык к этим проявлениям. Самое главное чудо в моей жизни – возможность служить Богу; что я, недостойный, – священник Божией милостью. Вот это само по себе проявление Промысла Божия – точное и самое главное, а все остальное как бы в тени.
Я благодарю Бога, что за всю свою жизнь не встретил ни одного плохого человека
На своем жизненном пути я, по милости Божией, встречал великих подвижников. Таким был отец Герман. Таким был его духовник, который стал потом духовником нашей семьи, – протоиерей Михаил Труханов. Он провел 5555 дней (шестнадцать лет) в лагерях за веру. У него нашли Библию, дали три года, а потом увеличивали срок. Он еще прожил долгую жизнь после этого, был святым при жизни, исповедником.
Для меня пример отношения к людям – это старец Иона Одесский. Он прожил длинную жизнь именно в советский период, когда было очень много неприятностей, страданий, гонений, репрессий, и, конечно, люди его окружали разные. И вот он, когда прощался с паствой, сказал такую фразу: «Я благодарю Бога, что за всю свою жизнь не встретил ни одного плохого человека».
Удивительно! Он не мог не встретить плохого человека с обыденной точки зрения. Столько было бед, столько было злости. Как так? А он их не видел просто. Для меня это образец, как можно прожить и не видеть плохого в людях.
Самое главное в воспитании детей
Самое главное в воспитании детей – доброта воспитателей и строгая свобода. Свобода не в выборе добра и зла, а свобода в выборе добра и еще большего добра. Необходимо дать ребенку понять, что он не имеет права выбирать между добром и злом. Никакая мама не скажет ребенку: «Ну, ты свободен: бери иголку в руки, иди на улицу, бегай между машинами. Ты же хочешь?! Ты свободен!» Это абсурд. Так же и в духовной жизни. Нельзя давать детям, пока они слушаются, возможность выбирать между добром и злом. Мы знаем, к чему привел этот трагический опыт у Адама с Евой. Поэтому выбирать можно только между добром большим и добром еще большим.
Ну, и строгая любовь. Не сюсюкание и не потакание страстям, а любовь к душе, которая отсекает страсть. Сегодня, в день праздника Обрезания Господня, обратил внимание на слова кондака, что Господь обрезывает прегрешения наши. А обрезание, бывает, причиняет боль, но зато в этом есть любовь, потому что, если человеку с гангреной не делать операцию, боясь причинить боль, он просто умрет. Во время операции, может, и будет больно, но человек останется жить. Вот такое отношение к воспитанию детей должно быть.
Самое главное во взаимоотношениях между людьми
Иногда спрашивают меня как духовного наставника: что самое главное во взаимоотношениях между людьми? И я обычно отвечаю так: уважение чужой свободы. Уважение свободы другого. Как нас Бог уважает: мы свободны, Он нам не мешает, ничего не навязывает и только в силу Своих возможностей (конечно, Он может все) ограничивает нашу свободу, когда она переходит рубеж между добром и злом.
Также и с людьми: не ограничивать, давать понять, что каждый человек свободен. Иногда люди верующие, бабушки или дедушки, начинают сетовать: «Мои дети в Бога не веруют». И еще такая фраза пролетает: «Не могу затащить внука в церковь». Ну, это полный нонсенс, конечно. Тащить никого никуда не нужно. Надо понять, что Бог нас любит, ведь нас, с нашими грехами, привел когда-то к Себе. Так же и их приведет, если они не будут слишком упираться. Просто нужно помолиться и успокоить свою душу.
Мы живем под всевидящим оком Божиим
Иногда спрашивают, как относиться к тому негативному, что мы встречаем в Церкви? Да, Церковь земная – это не Церковь небесная, в ней есть много того, что надо преодолевать. Главное – не делать из этого трагедию, потому что мы живем под всевидящим оком Божиим. Если Господь это попускает на данное время, значит это все исправимо, это все пройдет, как проходило раньше.
Оглядываясь назад, понимаем, сколько было негативных сторон в церковной жизни. Все они переплавлялись, исчезали, а Церковь и сейчас живет. То есть Церковь неуничтожима. Грязь не может закрыть или испачкать ее. Потому что на самом деле грязное – это не Церковь, а околоцерковное движение. Церковь свята и непорочна.
Говорят: «А вот у вас в Церкви…» – а это у нас не в Церкви творится, это около Церкви возня происходит. Люди, которые делают грех, по нашему пониманию, выпадают из Церкви. Почему мы, когда молитву на исповеди читаем, просим: «Господи, примири и присоедини нас снова к святой Твоей Церкви»? Потому что мы, грешники, из нее выпадаем. И слава Богу, у нас есть куда возвращаться. Церковь свята и непорочна.
Наш мир радостный
Из опыта прожитых лет я вынес главное: радость, ощущение вечного бытия с Богом, предвкушение этой радости. И ощущение, что наш мир очень радостный, созданный Богом для радости, что мы живем в светлом мире Божием. Боязнь и опаска потерять эти радость и свет, желание помочь другим их найти.