Ольга Рожнёва – Монахи, священники и миряне о монашестве и священстве (страница 6)

Эта старушка прожила у нас несколько дней. Она не роптала на свою судьбу, а однажды рассказала нам следующую историю, свидетельствующую о том, что и она, и ее братья, и сестры знают, почему так складывается их жизнь.

В начале двадцатого века ее бабушка, тогда восемнадцатилетняя девушка, познакомилась с хорошим, работящим парнем. Они решили пожениться. Родители девушки жили недалеко от Оптиной пустыни и отправили дочь за благословением на брак к оптинскому старцу Анатолию (Потапову), чтобы он своими духовными очами увидел больше и дальше, чем они могли рассудить своим плотским разумением.

Девушка вместе с сестрой отправилась к старцу и попросила его благословения на замужество. Но старец Анатолий не только не благословил, а, наоборот, очень строго предостерег ее от этого намерения, и добавил:

– Нет Божиего благословения на этот брак. Не выходи за него замуж. Твоя судьба, твой суженый придет к тебе через десять лет.

Слышать это юной девушке было очень странно, смириться со словами старца она не смогла. На обратном пути они с сестрой сговорились обмануть родителей и сказать, что благословение на брак получено. Обе надеялись, что обман никогда не раскроется.

Девушка вышла замуж, родились детки, но потом в их жизни все стало разрушаться. Одна за другой пошли скорби. Мужа отправили в ссылку. Детей воспитать так, как хотелось, не получилось. И жизнь сложилась очень печально.

Но ровно через десять лет к ней приехал человек, который когда-то жил в их деревне и по какой-то существенной причине был вынужден уехать. Он признался, что полюбил ее еще в юности, так и не смог забыть и готов даже сейчас взять в жены и принять ее детей как своих.

Она отказалась от этого предложения, поскольку не знала, жив ли муж в ссылке, но в тот момент поняла, о чем говорил ей старец десять лет назад.

Так бывает, когда человек считает, что его собственное видение для него лучше всего, не ищет путей Божиих в своей жизни и даже идет против них.

Прошлой весной, в день памяти святителя Николая, мне позвонили из одной из соседних деревенек. Заметили сельчане, что перестала выходить из дома одна одинокая старушка, что жила на краю деревни. Пришли наведать, а она лежит, подняться не может. Вызвали соседи скорую, а заодно и мой телефон набрали – на всякий случай. Надел я епитрахиль, поручи, взял Дары и поехал.

Указали, в какой дом пройти. Маленький такой, старенький домик, в самом поле почти. Дверь не заперта. Одиноко, затхло. По всему видно: как раз тот случай, когда слег человек, а ему и воды подать некому. Старушку я нашел в комнатке на топчане.

– Ой, отче Николае, спасибо, родной, какого ты посланника мне послал! – радостно заголосила, увидев меня, старушка.

То ликование, которое выражало ее лицо, трудно передать словами. Начал я с ней беседовать. Звали ее, как помнится, Мария. Всю жизнь проработала она дояркой на колхозной ферме. В храм не ходила, поскольку храма поблизости не имелось, но крещена была – так мать ей рассказывала.

А в 1941-м нагрянула война и мужа Марии призвали на фронт. Очень унывала она по этому поводу. Переживала, места себе не находила, рыдала круглые сутки. А как-то ночью, когда ей было совсем плохо, ей явился святитель Николай Чудотворец – такой, каким видела она его на материнской иконе.

– Что, – говорит, – глупенькая, убиваешься? Вернется муж твой, здоровый и невредимый. И, если что, всегда обращайся, я тебя не оставлю.

Так вот ободрил и ушел. Как угодник Божий сказал, так все и случилось. И муж невредимый вернулся, и всю жизнь святитель Николай ей заступником и покровителем был. И она всегда обращалась к нему за молитвенной помощью.

Так и не удалось мне убедить Марию, что я вовсе не посланник святителя Николая, а всего лишь волею случая заехавший к ней простой деревенский батюшка – иерей Димитрий Торшин из Успенского храма села Озерское (Подборки).

С великим вниманием и благоговением слушала старушка каждое мое слово – о вере, о Боге, о вечности. А потом исповедалась – чистосердечно, пытаясь припомнить все, где не по совести поступила, от самой молодости. И причастилась.

Кажется, митрополит Антоний Сурожский говорил о святых, что так эти люди отреклись себя и открыли свое сердце для Господа, что благодать не только наполнила их, но и переполнила, и, переливаясь как бы через края этих святых сосудов, изливается на окружающих их людей. Как у преподобного Серафима Саровского, когда спасается один, а вокруг него – тысячи.

Возвращался я домой и думал о святителе Николае и благодати, изливающейся через него, через границы всех стран и времен. Архиепископе из Малой Азии, жившем на рубеже третьего – четвертого веков, и услышавшей его советской доярке из забытой всеми деревеньки, где толком о Боге ничего не знали.

И это чудесное утешение в скорби в тяжелую годину. И эта поддержка, и помощь в многотрудной, а на старости и одинокой жизни. И этот весенний праздник святителя Николая, когда старушка вдруг слегла, а сельчане вдруг догадались позвонить не только врачам, но и мне.

Мария, кстати, конечно же не знала, что этот знаменательный день, ставший для нее и днем благовестия, и днем покаяния, и днем причащения Божественных Таин, был еще и днем памяти святителя – ее небесного покровителя.

Позднее я узнал, что совсем скоро после моего приезда Мария преставилась. Как оказалось, этот мой случайный (?) приезд стал для нее и напутствием в жизнь вечную…

Святителю отче Николае, не оставляй и нас в молитвах своих!

КАК ПОБЕДИТЬ СТРАХ, НАЙТИ ДУХОВНИКА И ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО УДИВИТЕЛЬНЫХ ИСТОРИЙ

Беседа со священником Димитрием Гавриловым

Из этой беседы вы узнаете: каково это – расти в семье из тринадцати детей, кто такие люди старой закалки, какая защита есть у каждого человека, как победить страх и найти духовника, какая сила у родительского благословения, о тайнах Промысла Божия и еще много интересных и удивительных историй

Духовными наставниками у меня были в первую очередь мои родители. Они воспитали тринадцать детей, я – младший из братьев. Моя мама – мать-героиня, папа – почетный гражданин Исаклинского района Самарской области.

Людям, у которых верующие родители, легче идти по правильному пути в жизни, потому что они дают правильное направление своим детям. Дети в нашей семье никогда не были ни октябрятами, ни пионерами, ни комсомольцами. Мы с раннего детства молились, читали жития святых. Дома имелись молитвослов для взрослых и детский – переписанный тетей от руки.

Главным молитвенником в нашей семье был папа, Дмитрий Павлович. Мама, Степанида Ивановна, имея много домашних забот и попечений, молилась кратко, а папа по вечерам подолгу молился перед иконами, и мы знали, что в это время его нельзя беспокоить. Он знал наизусть и утренние, и вечерние молитвы. Четверо моих братьев несколько лет трудились в монастыре, один стал архимандритом в Оптиной пустыни, а я – священник на приходе. Две наши тети – схимницы в женском монастыре.

У мамы нашей всегда была в доме чистота. Так много детей – и такая чистота… У всех ребятишек в семье имелись общие обязанности: прополоть огород, выкопать картошку. Кроме этого, каждый из нас имел и свои личные обязанности. Я как младший из братьев с вечера носил дрова к печке, чтобы мама могла с утра ее затопить: в печке готовили еду.

Мама у нас кроткая, тихая, а папа – строгий. Ему не нужно было даже ругаться, только глянет – и все дети слушались. Он строго с нас спрашивал. Мой старший брат вспоминал такую историю: как-то папа решил проверить наше детское послушание, собрал нас и говорит:

– Видите яблоко на яблоне? Вы другие яблоки ешьте, а это не срывайте!

И уехал в командировку. И мы ходим вокруг да около, очень нам любопытно: что это за яблоко такое чудесное, что его срывать нельзя?

Потом один из братьев говорит:

– Отец нам не разрешил яблоко срывать. А мы его срывать и не станем! Просто попробуем!

Мы по очереди, аккуратно поддерживая яблоко, покусали его, попробовали – оно оказалось точно таким же, как остальные.

Папа вернулся:

– Ну что, справились с послушанием?

Посмотрел:

– Да… Какие у меня дети мудрые – догадались! Даже и не накажешь!

Родители. Гавриловы Дмитрий Павлович и Степанида Ивановна

Как-то я с отцом поехал валить лес на стройматериалы. Я тогда только что пришел из армии – энергичный, боевой, а отцу уже было за шестьдесят. Так вот поехали мы, значит, с ним в лес. Отец работает себе и работает целый день, я уже из сил выбился, а он все работает – и никаких признаков усталости. И мне неудобно признаться ему, что устал, я же его больше чем на сорок лет моложе.

И вот оказалось, что я, такой молодой и сильный, уступаю отцу в выносливости, и мне сразу стало понятно, почему. Наш папа очень привычен к труду, это во‑первых. Всю жизнь он трудится. А во‑вторых, имея так много детей, он навык к самопожертвованию. Он очень сильно всегда любил нас, своих детей, и эта любовь выработала в нем такой сильный дух, такую самоотдачу и самоотверженность.

Еще вспоминается, как в детстве я поехал с отцом на работу, он работал водителем и возил доярок на летнюю дойку километров за восемь. И пока доярки работали, мы с ним рыбачили. Помню: идем с ним в камышах, мне лет восемь, а камыши для меня, малыша, высокие, как дебри. И мне вдруг стало так жутко! Все представлялось, что сейчас выползет какая-нибудь змеюка или выбежит дикий зверь. Я у отца со смущением спрашиваю: