Ольга Росса – «Аромат любви» от сударыни-попаданки (страница 8)
Вдруг раздался скрежет в замочной скважине, и механизм пришёл в действие, закрыв дверь. Что? Не может быть! Она закрыла меня на ключ?
— Что вы делаете? — ахнула я и развернулась к двери. Сняла крючок, дёрнула за ручку и поняла, что меня действительно заперли. — Вы же говорили, что ключи давно потеряны!
— Мало ли что я говорила, — раздался пьяный хохот по ту сторону. — А вот нашлись ключики-то. Посидишь тут одна недельку на хлебе и воде, может, одумаешься. Утром горничная придёт за ночной вазой.
— Ну что, маменька? Закрыли эту мымру? — Зойка чуть от радости не запищала. И эта пришла поглумиться.
— Закрыла. Пущай посидит, ума наберётся. Чую, задумала Варька что-то. Прошка видел, как она давече в контору адвоката ходила.
— К адвокату? — ахнула Зойка.
— Не бойся, доченька, ничего Варька не сделает нам, но запереть её не помешает. — За дверью раздалась тяжёлая поступь. Щедрины утопали в гостиную мне косточки перемывать.
Вот же гадина! Значит, сына дворника подговорила за мной следить, а я его даже не замечала. Надеюсь, Прошка не успел сегодня меня подловить. Эх, продался парнишка за медяк.
Я рванула к окну и с трудом открыла раму. Второй этаж, неудачно упаду — ноги переломаю. Утром Островский приедет за мной. Как же я выберусь из дома? Мы договаривались, что, когда я выйду к нему, он сообщит Алевтине при свидетелях, что он мой работодатель и забирает к себе в дом, дабы тётушка не вздумала подать на меня в розыск.
Окно выходит во двор, жених меня точно не увидит и даже не узнает, что Щедрина заперла меня в комнате. Придётся сделать верёвку из простыней. Ели что, такое представление устрою и весь двор на уши подниму. Пусть только попытается меня остановить. Вот выйду замуж, попляшет у меня Алевтина вместе с дочуркой своей.
Теперь нужно подумать, что взять с собой в дом жениха. Много я с собой не унесу, только один узел. Большего и не нужно. В пятницу венчание, вернусь и выгоню родственниц в имение. Пусть там грядки полют да поросячьи корыта чистят, если хотят жить. Нужно будет ключницу и управляющего предупредить, чтобы не позволяли им хозяйничать.
От этих мыслей сразу полегчало, и я принялась перебирать свои вещи. Сменное бельё, сорочки, пара нормальных платьев — вполне достаточно на первое время. После венчания заберу остальное. Свернув пожитки в узел, я выдохнула и села на кровать. Теперь осталось продержаться до утра.
Ко мне так никто и не пришёл, кухарка даже воды не принесла. Хотелось пить, и я несколько раз стучала в дверь, требуя дать воды. Только один раз подошла горничная и извиняющимся тоном шепнула, что ключ у хозяйки и велено не подходить к моим дверям.
Устав биться, я вернулась на кровать. Всю ночь прокрутилась в постели — волнение давало о себе знать, да к тому же на пустой желудок спится плохо. Чуть только небо начало светлеть, я провалилась в сон.
Открыв глаза, я подскочила, понимая, что проспала. Солнце уже встало, время почти восемь, а то и больше. Значит, через час Островский будет ждать меня возле дома. Выглянув в окно, я не увидела, как обычно, дворника. Есть шанс незаметно улизнуть.
Я заторопилась к зеркалу в углу, чтобы привести себя в приличный вид. Нужно одеться и сделать канат из простыней. Вчера я боялась рвать ткань, вдруг Щедрина решит меня навестить. Да и спать на голом старом матрасе не хотелось.
Найдя ножницы в столике, я стащила бельё с кровати, надрезала ткань и принялась рвать её на части, связывая спасительный канат. Хорошо, кровать стоит недалеко от окна, я сразу привязала за ножу один конец простыни. Пришлось пустить в ход ещё и пододеяльник. Проверила каждый узел на прочность, потянув. Вроде держатся хорошо. Спустив связанный канат в открытое окно, я посмотрела вниз. Первый этаж был самым высоким в доме. До земли ткань не доставала где-то метра полтора. Отлично! Можно лезть.
Я схватила котомку с вещами и выкинула её в окно на траву. Приземлилась она удачно. Надеюсь, мне тоже повезёт.
— Варя, ты что там удумала? — за дверью раздался тревожный голос родственницы, и за ним заскрежетал замок от поворотов ключом.
Вот же принесла её нелёгкая! Я залезла на стул, а с него вскочила на подоконник. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились обе Щедрины, лохматые и сонные, в ночных сорочках до самых пят.
— Куда собралась? А ну стой! — рявкнула Алевтина, кинувшись к окну.
Была не была! Я схватилась за канат из простыней и спрыгнула вниз.
— Стой! Расшибёшься! — грозный рык полетел мне вслед. Или это было пожелание?
Канат натянулся под моим небольшим весом, но удержал, правда, я больно ударилась плечом о стену. Руки намертво вцепились в ткань и не хотели её отпускать. Юбка мешала ногам нормально обхватить канат, и они постоянно соскальзывали вниз. Эх, джинсы бы!
— Варвара! Не чуди! — раздавалось гневное над моей головой.
Я посмотрела наверх — оказывается, не больше метра разделяло меня от Щедриной.
— Маман, я сейчас простынь отвяжу! — радостно вещал Зойкин голос из окна. — Пущай летит птичка наша.
Срочно спускаться! Руки с трудом двигались, перехватывая ткань. Сердце билось о рёбра так, что вот-вот выскочит.
— Зоя, давай быстрее! Она сейчас уже слезет! — подбадривала маман своё сокровище.
Я заторопилась от страха, что сейчас канат ослабнет и полит вниз вместе со мной.
— Готово!
— Ма-ма! — только успела я вскрикнуть, прежде чем руки потеряли опору.
Глава 12. Спасение
Карета остановилась возле дома на Тверской. Я прибыл вовремя, всё, как договаривался с Варварой. Она должна была вот-вот появиться с вещами. Я вышел на мостовую и взглянул на дом. Интересно, куда выходят окна комнаты моей невесты? Вдруг юркий мальчишка проскочил мимо меня и кинулся ко входу, но его успел задержать швейцар.
— Куды летишь? — мужчина перегородил путь сорванцу.
— К барыне! Варвара из окна сигануть собирается! — выпалил на одном дыхании паренёк и проскочил под рукой швейцара в подъезд.
Уж не о моей ли невесте шла речь? Проверять не было времени, я поспешил обойти дом и скоро оказался во дворе. Сердце пропустило удар, когда я увидел в открытом окне Варвару и свисающие связанные тряпки. Что она задумала? Неужто правда прыгать собралась? Чуя недоброе, я кинулся вперёд, не спуская глаз с девицы.
Варя ухватилась за тряпки и бросилась вниз. Вот же отчаянная! Я чуть не упал, запнувшись о что-то. Послышались крики, и тучная рыжеволосая женщина выглянула в окно.
— Варвара! Не чуди! — грозилась, по всей видимости, родственница моей невесты, болтающейся сейчас на свисающей из окна тряпке.
Я торопился как мог, боясь, что девица упадёт и покалечится. Щедрина что-то прокричала, повернувшись в комнату. Мне оставалась пара шагов, как вдруг…
— Готово!
— Мама!
Прямо на меня летела Варвара. Я выставил руки и поймал девушку, не успев понять, что произошло. Мы оба упали на землю — точнее я, а Варвара оказалась лежащей на мне. Руки сами обхватили девичий стан, крепко держа её. Мы смотрели друг на друга, приходя в себя. Какие у неё всё же красивые глаза. Носа коснулся едва уловимый аромат сочного персика и мяты, исходящий от пряди рыжих волос, которая щекотала мою щеку.
— Александр Митрофанович, это вы? — девушка едва дышала, смотря на меня.
— Как видите, я, Варвара Михайловна. Не могла бы вы с меня слезть. Неудобно как-то на земле лежать, — скривился я, ощутив боль в лопатках. Всё же приземление не было столь мягким.
— Отпустите меня, и я встану, — поёрзала она, слегка дёрнувшись. Ах, точно — я убрал руки с её спины.
— Варвара! Это ещё кто? — завопил противный женский голос.
Девушка шустро подскочила и подняла голову к окну.
— Знакомьтесь, Алевтина Эдуардовна! Островский Александр Митрофанович — мой работадатель. Я переезжаю к нему в дом, чтобы присматривать за его сыном, — гордо заявила Варвара, пока я поднимался на ноги и отряхивал упавшую шляпу.
— Что?! Как это переезжаешь? А ну стой! Я не позволю! — грозила кулаком Щедрина.
— Варька, чего удумала? Быстро домой! — в оконном проёме рядом с женщиной появилась точная её копия. Наверное, дочь.
— Ну уж нет! Дудки! — моя невеста приставила к носу большой палец и подразнилась по-детски. — Я уезжаю! Живите как хотите, только без меня! Имею полное право работать, где хочу!
— Прошка, зови городового! Племянницу мою обесчестить собираются! — заорала Щедрина тому самому мальчонке, который бежал к ней недавно, чтобы сообщить о побеге племянницы. Парнишка кивнул и сиганул на улицу.
Во дворе становилось людно. Кто-то высунулся из окна, услышав шум, кто-то вышел во двор и стал невольным свидетелем разыгравшегося представления.
— Простите, сударыня, вы ошибаетесь. Я человек чести, и даже в мыслях не было позорить вашу племянницу, — сказал истинную правду. — Мне действительно нужна гувернантка для моего пятилетнего сына.
— Ничего не хочу знать! Я не позволю! — орала женщина на весь двор. — Варька, быстро домой!
— Уважаемая, — еле произнёс это неподходящее слово, — полный двор свидетелей вас не смущает? Почему ваша племянница опасным образом покинула дом? Вы её заперли против воли? Городовой будет кстати. Пусть зафиксирует нарушение.
— Что?! Да как вы смеете? — лицо у Щедриной пошло красными пятнами. Она опасливо посмотрела в сторону выхода на улицу.
— Маман, может, правда отпустить Варьку? — дочка женщины неуверенно кивнула в сторону кузины. — Пущай едет к этому франту. Хоть глаза мозолить не будет. Уедет, и поделом, мы за неё больше не в ответе.