Ольга Ромина – Няня для злого босса (страница 9)

– Так вот, это очень важные переговоры, все должно пройти на высшем уровне, – соизволяет продолжить.

– Я приложу все силы, – горячо заверяю его.

– Ты еще к своему внешнему виду силы приложи, – произносит так ехидно. – Не сочти за труд.

– В смысле? – я так и застываю, согнувшись. Вывернув шею, смотрю на него. – Что не так с моим внешним видом.

– А что так, Лида? – фыркает Астахов. – Ты на себя в зеркало смотришь? Ты в каком сэконде нашла свои вещи? Хотя они наверняка из бабушкиного сундука. И эта твоя фигулька на голове.

Вздыхает. Вид у Астахова такой, словно меня из помойки вытащил.

– Ты похожа на бледную моль, – продолжает топтаться по моему внешнему виду. – Думаешь, так должен выглядеть секретарь преуспевающей строительной компании? Вот точно Лида. Какое имя старое, так и сама как из прошлого века.

– Что-о?! – у меня чуть челюсть на пол не падает. Даже забываю, что нужно взять рюкзак и выпрямиться.

– Внешним видом займись, – бросает презрительно. – На библиотекаршу похожа. В таком виде как раз там и работать. Еще жилетку такую, знаешь, подлиннее. И шаль. В общем, надеюсь, ты меня поняла.

Вылив на меня все эти «комплименты», Астахов уходит. Оставляя меня осознавать сказанное.

– Да почему в библиотеку сразу?

Мне вот прям очень обидно! Да и чем плоха библиотека? Ну, кроме того, что платят мало. Хорошая работа. Нужная.

– И ничего я не мышь, – наконец, беру свой рюкзак. – Зато сам настоящий индюк!

Глава 7

Я ворчу и пыхчу всю дорогу домой. В голове вихрем носится миллион остроумных ответов, ни один из которых я не скажу вслух. Даже если и придумаю сразу, просто не хватит дерзости.

– Индюк. Павлин. Бабуин, – бубню себе под нос, топая с остановки домой. – Еще и имя мое ему не нравится. А сам? Алешка! Это Алексей звучит красиво. А так самый обычный Лешка!

Но я даже представить не могу, кто сможет Астахова назвать Лешей. Леша это вот как сосед, одноклассник, хороший добрый парень. А не вот это вот вечно рычащее драконище! Это вот только господин Астахов.

– Мам, я пришла! – кричу, входя в квартиру.

– Опять поздно, – мама выходит из своей комнаты. – Лид, ну так же невозможно. А зимой темно будет? Нет, тебе надо менять работу, – она поджимает губы и складывает руки на груди.

– Да только два дня прошло, – выдавливаю улыбку, стараясь уйти от надоевших разговоров. Если я останусь, то не придется долго добираться до дома. Ох, план у меня потрясающий, но висит буквально на волоске.

– Да, всего два дня, – мама недовольно сверкает глазами. – А ты уже вон какая встрепанная. По лицу видно, что тебе там тяжело. Лида, мне не нравится твоя работа.

«Да и мне пока тоже», – произношу мысленно, проходя мимо мамы в комнату.

– Мам, ну я уже кое-что сама соображаю, – пытаюсь переключить родительницу на свои успехи. Правда, сами успехи перечислять не собираюсь. – А что есть покушать? Я такая голодная!

Это лучший отвлекающий маневр. Мама будет хлопотать на кухне.

– Переодевайся, умывайся, – он срабатывает безотказно, – пойду ужин погрею.

Мама уходит, а я вздыхаю. Страшно даже представить, что будет, когда я съеду. Мама обидится, сильно. Но и оставаться у меня сил уже нет. Хочется туда – на волю. Пройтись по магазинам, сходить в кино или валяться перед ноутбуком всю ночь.

– В воскресенье идем к теть Марине, – мама ставит передо мной тарелку, когда сажусь за стол.

Я сняла одежду, которую раскритиковал Астахов, и аккуратно убрала. Пусть хоть сколько орет, а в таком виде, как Виолетта, я не появлюсь на работе!

– Ну, ма-ам, – хнычу. Ужас, как не хочу в эти гости.

– Лид, – произносит мама строго, – я тебе позволила учиться на другую специальность, позволила самой найти себе работу. Хватит, наверное? Я не так уж много прошу. Ты все-таки живешь в моей квартире и на мои деньги. Я тебя родила, в конце концов.

– И я очень этому рада, – выпаливаю успокаивающе слова. – Мам, в субботу с девочками с курса хотим встретиться. Можно?

– Зачем? – фыркает мама. – Вы просто учились вместе. Разве стали подругами?

Вообще-то, да. Но мама об этом не знает. Иначе бы девчонкам пришлось нелегко. Мамуля бы непременно захотела с ними познакомиться.

– Ну интересно же, – улыбка у меня как приклеенная, не сходит с губ. – Кто куда устроился и все такое.

– Куда пойдете? – спрашивает строго.

– В пиццерию предлагают, – отвечаю, зная наперед, что скажет мама.

– Понятно, – неодобрительно качает головой. – Портить желудки несвежими продуктами за большие деньги. Лид, ты же понимаешь, что оно того не стоит?

– Мам, я на часик всего, – начинаю ее уговаривать. – Обещаю пиццу не есть. Просто посижу. А в воскресенье к теть Марине. Есть вкусную домашнюю еду.

Я обещаю быть хорошей девочкой. Впрочем, я почти всегда такая и есть. Мама внимательно вглядывается в мое лицо, будто подозревает меня во вранье. Думает не меньше минуты.

– Хорошо, – наконец-то соглашается. – Ничего вредного там не ешь. Денег немного дам. На всякий случай, – подчеркивает. – Кофе не покупай. Воды или чай попроси. И только на час. Нужно сделать уборку и помыть окно на кухне.

– Спасибо, мамуль! – радуюсь я маленькой победе. Ох, как же не хочется огорчать ее. Но…

Доедаю ужин. Мама забирает тарелку, ставит передо мной чай. Да, в самостоятельной жизни этого будет не хватать.

– Спасибо, – целую маму в щеку, закончив кушать. – Пойду одежду на завтра готовить.

– Иди, – машет на меня рукой мама. – Хорошо, что у тебя приличный гардероб. В любой вещи можно на работу ходить.

– Ага, – киваю, и убегаю в свою комнату. Ходить можно в любой. Но вот точно ни одна из них не придется по вкусу Астахову. Да и я сама бы часть уже заменила.

Так, завтра у Астахова совещание. Или переговоры. Короче, важный день. Беру черную юбку длиной ниже колена. Выше у меня просто нет. Кручу в руках и убираю обратно в шкаф. Достаю бежевое платье. Ношу его с первого курса. Симпатичное. Выгляжу я в нем строго и прилично.

– Мам, я спать, – выглядываю из своей комнаты. – Завтра надо без опозданий. Важный день.

– Еще работать толком не начала, а уже такое, – мама выходит из кухни с полотенцем и тарелкой в руках. – Какой у тебя важный день, ты там без году неделю работаешь. Лид, я считаю, что эта работа тебе не подходит.

– Через месяц будет видно, – говорю мягко. – Спокойно ночи.

– Спокойной, – мама скрывается на кухне.

Девять вечера – детское время. Но я падаю в постель. Закрываю глаза и начинаю представлять завтрашний день. Что нужно сделать, как вести себя на эти переговорах. Хорошо, если Астахов попросит меня уйти. А если нет?

Он же ничего не объяснит, индюк такой! И будет радоваться моему провалу!

– А вот и фиг тебе, – шиплю в подушку. И тут же оглядываюсь на дверь. Мама не любит, когда люди выражаются.

Маме бы в пансионе для благородных девиц преподавать. Она сама как будто там училась. Всегда строгая, спина прямая, одета в «классику».

А я хочу рваные и потертые джинсы. Непрактичные и не вечные.

Я мысленно начинаю представлять, что куплю на свою первую зарплату. Туфли на каблуках хочу. И кеды. Яркие. Зеленые или красные. А не бежевенькие мокасины, чтобы было удобно и подходяще. Перед глазами мелькают всякие кофточки и шорты, туфли, сумочки и украшения. Засыпаю с улыбкой на губах.

И звонящий будильник не делает мое настроение хуже. У меня есть цель. И я буду воевать с Астаховым за это место до последнего.

Утром быстро завтракаю, запихиваю в рюкзак приготовленный мамой обед и бегом на остановку. В платье сильно не побегаешь, но я иду так быстро, как могу.

– Привет! – чуть запыханная влетаю в офис.

– Привет! – Катя спокойно закрывает пудреницу. Мама бы уже сделала замечание. Неприлично наводить марафет вне спальни или туалетной комнаты. – Ты сегодня нарядная? – смеется.

– Переговоры какие-то, – отвечаю, и спешу на рабочее место.

Так, включить комп. Закинуть рюкзак в шкаф. Даже успеваю сходить попить воды.

– Доброе утро, Алексей Игоревич, – улыбаюсь шагающему по коридору Астахову.

Выглядит идеально. И уже хмурый с самого утра.

– Думаешь? – выгибает четкую темную бровь. – Кофе.