Ольга Романовская – За гранью грань (страница 13)

– Самый обыкновенный, – Геральт изогнулся, гибко, будто дикий зверь, и разбил шары. Они разлетелись в разные стороны, а два, подергавшись, упали в лузы. – Талия – приманка, не более. Ищи рыбку покрупнее. Не беспокойся, – новый удар и новый шар попал в цель, – письма в надежном тайнике. Мою печать не взломать, я маг первого порядка.

– То есть ты позволишь этой твари просто так уехать? – взорвался Филипп. – Она же твоего отца обворовала!

– Это не доказано, хотя не спорю, я никогда не доверял Талии. Арх, промазал!

Геральт в досаде ударил кием по столу и наградил непокорившийся шар испепеляющим взглядом. Затем навсей уступил место Филиппу, устроившись рядом со мной посредине длинного бортика.

– Талия – воспитанница моего отца, – не глядя, пояснил Геральт, следя за действиями друга. Тот тоже двигался легко и плавно, будто перетекая из одного положения тела в другое. – Наша семья рассталась с ней при весьма неприятных обстоятельствах. Ты слушай и запоминай, Дария, ты теперь часть семьи.

Пришло мое время удивляться. Простите, я кто? Разве наложницы не рабыни?

– Мы связаны, я же говорил, – напомнил Геральт и нехорошо, злодейски рассмеялся. – Зато эту привязку ты не разорвешь никогда.

Вместе со стуком очередного забитого шара послышался стук в дверь.

Навсей обернулся и махнул рукой, снимая невидимые запоры. В комнату вошел ливрейный слуга и с поклоном доложил:

– К вам госпожа Талия Свейн. Прикажете принять?

Глава 4

Губы Геральта превратились в тоненькую линию и побелели, будто у покойника. Пальцы впились в бортик стола, грозя раскрошить дерево. Я невольно порадовалась, что навсей отложил кий на чайный столик, а то бы непременно сломал, жалко.

Филипп тоже забыл об игре и буравил взглядом друга. Судя по выражению лица, его крайне интересовало, какое решение примет навсей.

– Так впустить? – напомнил о себе слуга.

– Пошел вон! – рявкнул Геральт и вскинул руку.

Стаканы задрожали, мои волосы разметало ветром, а лакея буквально выдуло в коридор. Бедняга, кажется, сломал спиной дверь. Надеюсь, остался жив.

Страшно, действительно страшно. Вот она, темная магия в действии! До этого я не видела навсея в ярости и теперь наслаждалась сомнительным зрелищем. Под кожей Геральта ходили желваки, глаза горели, придавая ему сходство с крылатым змеем: у того такие же зеленые, с узким зрачком. На-ре тоже оживилось, темным облачком окутало хозяина. Назревала буря, и мне хотелось оказаться как можно дальше от ее эпицентра. Только куда уйти? В надежде обвела взглядом комнату и не нашла ничего лучше, чем спрятаться за спиной Филиппа. Тот одарил понимающей лукавой улыбкой и обнял за талию, привлекая к себе. Раньше бы такой жест возмутил, но теперь я боялась лишний раз вздохнуть: вдруг Филипп так же озвереет?

Геральт, наконец, разжал пальцы и задумчиво оглядел перстень. Я заметила, как странно, неестественно вздымается грудь навсея. Неужели навредил себе магией? Будто в подтверждение этого кольнуло в боку. Решила – показалось, но боль повторилась. Неужели между нами отныне близнецовая связь? Поэтому и своя…

Навсей тяжело облокотился о стол и сделал пару глубоких вздохов. Филипп легонько подтолкнул меня к другу, и я несмело сделала шаг. Перед глазами все еще стояло перекошенное яростью лицо. Неужели эта самая Талия отравила Геральта? Тогда почему она до сих пор на свободе? У нас за такое казнят.

– Дария, – голос Геральта звучал глухо, будто из колодца, – подойди, не бойся.

Я сделала еще один робкий шажок, потом еще и еще и, наконец, понурившись, замерла перед навсеем. Тот протянул руку и коснулся пальцами щеки. От них по коже разошелся холодок, будто сотни иголочек кололи. Затем последовал поцелуй и знакомый процесс отъема силы. Только на этот раз он закончился раньше, чем Геральт оторвался от моих губ. Бесстыжий язык проник в рот и прошелся по зубам. Я попыталась выдворить незваного гостя, но тот сплелся с моим языком, будто нарочно дразня.

– Там Талия, – торопя, напомнил Филипп.

– Я помню, – недовольно буркнул навсей, с неохотой оборвав поцелуй. – Видишь, девочку учу. Она же совсем наивная в свои восемнадцать. Чему только ланге дочерей учат! С мальчиками-то целовалась?

Вопрос предназначался мне, и я ответила, в красках расписав, что только беспутные девицы позволяют себе подобное, а поцелуи навсея и вовсе гордятся для борделя. Геральт расхохотался и пообещал изменить мое мнение.

Посовещавшись, мужчины решили принять Талию.

– Просканируешь ее, – попросил друга Геральт. – Не просто так эта тварь вновь появилась в Веосе, она никому не приносила добра.

Филипп кивнул и первым шагнул к двери. Глазам своим не поверила, когда темный вдруг превратился в смазанную тень и дымком выплыл в коридор. Такого мне никто не рассказывал, зато теперь я понимаю, почему навсеев предпочитали убивать: слишком опасны.

– Впечатляет? – рука Геральта крепко сжала мою. – Хорошо запомни, мало ли? А теперь пойдем, изобразишь хозяйку. Заодно поучишься вести себя на людях. Наложница – это не только постель, Дария. Разумеется, – уточнил навсей, – если этого хочет мужчина. А я хочу.

Изумленно подняла на него глаза. Ничего не понимаю. Зачем душа, когда нужно только тело? Но навсей ничего объяснять не стал.

Под руку с Геральтом спустилась вниз. Ноги дрожали, очень хотелось выпить. Нет, я не любительница крепких напитков, выпиваю только по праздникам пару глотков, но как всякий лекарь признаю пользу красного вина в лечении нервов. Вот зачем тащить меня в холл? Для устрашения? Чтобы выставить на посмешище, прикрыться живым щитом? Искоса глянула на Геральта. Напряжен и предельно собран. Пальцы подозрительно сжаты, а рука… Что там у него под халатом, кинжал? Да нет, я бы заметила, оружие не спрячешь. Значит, просто инстинктивный жест. Например, дядя, когда волнуется, сжимает воздух, будто любимый посох держит.

– Можно я пойду? – сдавленно попросила навсея.

– Нет, – не глядя, категорично ответил он. – Ты малая хозяйка.

– Я никто! Вы даже фамилии своей говорить не хотели.

Геральт остановился и с прищуром заглянул в глаза. Полагала, он скажет какую-то гадость, но нет, промолчал и повел дальше. Пальцы железной хваткой вцепились в запястье.

– Зачем это, милорд? – я отчаянно пыталась вырваться.

– Запереть тебя в комнате? – усмехнулся навсей и взлохматил волосы. Одна из прядей упала на лоб. – Нет, погляди на представление. Потом скажешь, какое впечатление произвела на тебя Талия. Мы могли что-то проглядеть, а ты заметишь.

– Я ваш враг, – напомнила я.

Геральт от души рассмеялся. Лицо его на миг просветлело.

– Ты не способна ненавидеть, Дария. И закончим этот бесполезный разговор.

Пальцы навсея сжали подбородок – ласково, не с силой. Подушечка большого пальца погладила нижнюю губу.

– Нет, если хочешь, я запру, как и собирался. Выбирай.

Геральт отпустил, и я с облегчением перевела дух.

Почему, почему боюсь его, но не ненавижу? И почему прикосновения вызывают оторопь и смущение, а не брезгливость? И Филипп, отчего врезался в память его профиль? Не иначе, тут любовная магия. Прислушалась к себе, пытаясь отыскать тревожные симптомы. Уфф, кажется, ни жжения в горле, ни заходящегося сердца, ни сухости кожи.

В холле было пустынно. Слуги попрятались, а Филипп будто растворился. Это пугало. Не хотелось бы, чтобы темный оказался за спиной. Повертев головой, заметила едва различимое облачко в углу.

– Дух, – коротко отрекомендовал навсей.

– А ваш друг?

Беспокойство только усиливалось. Отпусти Геральт мою руку, сбежала бы и добровольно заперлась в спальне: настолько удушливая атмосфера царила в холле. Вот зачем отказалась, когда предлагали? Теперь же язык прилип к небу. Страх стал осязаемым, давил на плечи, заставлял судорожно глотать воздух.

– Маленькая ланга волнуется? – промурлыкал лукавый голос за плечом.

Обернувшись, увидела самодовольно улыбавшегося Филиппа. Ни горящих огнем бездны глаз, ни расплывчатых контуров – обычный человек. Может, привиделось?

В дверь между тем требовательно позвонили. Усиленный магией, колокольчик дребезжал на весь дом.

Из комнаты прислуги робко выглянул слуга. Геральт зыркнул на него, и лакей тут же исчез.

– Дух, – Геральт прищелкнул пальцами.

– Слушаюсссь, – прошипел шелестящий голос, и замеченное ранее облачко неспешно поплыло к двери.

Теперь я видела, это кругленький толстячок. На вид добродушный, но кто знает?

– А имя у него есть? – во мне проснулось любопытство.

Не каждый день встречаешь призраков. У нас они совсем другие: тоскующие, одинокие, пугливые и злобные. Домашний дух Геральта казался другим. И он ручной, хотя всем известно, призрака приручить невозможно, только заманить в ловушку.

– Нет, – отмахнулся навсей. Судя по всему, его мысли занимала Талия, а я раздражала. – Помолчи и держись позади нас. Ты без магии, поэтому беззащитна. А ланги слишком много мне задолжали, – лицо Геральта искривила злая усмешка, – чтобы я позволил тебе умереть.

От этих слов стало страшно. Лучше бы пообещал убить!

Вырвав руку, покусывая губы, я попятилась к лестнице. Должен же найтись выход из этого проклятого дома! В окно выпрыгну, но сбегу! Потому что усмешка Геральта и его последняя фраза обещали гораздо худшее, нежели участь наложницы. Он собирался мстить. Мстить мне за всех светлых, а фантазия у навсеев слишком богатая, чтобы ограничиться обычной болью.