Ольга Романовская – Яду, светлейший? (страница 70)
– Это верно, могу. – Успокоившись, Марюс прожевал бутерброд и запил его игристым. – Могу, но пока не стану. Механизм запущен, обратной дороги нет. Наслаждайтесь последними минутами покоя. И заодно загляните в зимний сад. Пока вы тут мучаетесь, страдаете, юный Клавел отлично проводит время в обществе другой особы. Не удивлюсь, если вы застанете их за крайне горячим примирением. Люди, подобные Линасу Клавелу, способны бунтовать, но в итоге всегда бросают ведьм из Малых ямок. Он уже получил желаемое: переспал с вами? – Взгляд ножом чиркнул по лицу. – Даже если нет, вы ему больше неинтересны. Линас выдал вас за свою невесту, взбрыкнул против отцовской воли, доказал, что способен сам решать свою судьбу – свободны!
Слова со змеиным шипением вырывались из его рта. Сама не понимаю, почему не ушла, почему продолжала слушать. Пальцы все сильнее сжимали бокал, в голове роились разные мысли.
Вальс давно закончился, почему Линас не нашел меня, где он сейчас, с кем?
Вспомнилась Лидия, вовсе не жеманная и уродливая, какой я ее представляла. Мог ли Линас увлечься ей? Могли ли родители обоих подстроить так, чтобы девушка оказалась скомпрометированной? Тогда свадьба неизбежна.
– Каждому надлежит помнить свое место. – Вздрогнула и отшатнулась, упершись поясницей в край стола, когда Марюс взял мою руку, поднес к губам. – Бастард и сын лорда – смешно!
Коротко рассмеявшись, он запечатлел поцелуй на моей дрожащей ладони, дернул к себе, отчего я качнулась и уткнулась носом ему в грудь.
– О, я вас никуда не отпущу! – шептал мне куда-то в волосы Марюс, со стороны казалось – любовные признания, но нежностью, теплотой, даже страстью в его голосе не пахло. – Вы будете у меня перед глазами, пока все не случится. Заодно я получу гарантии, что Юргас не передумает. Жизнь дочери оказалась для него ценным призом. Вот уж не думал, что он станет упорствовать, не позволит убить вас! Ничего, скоро я исправлю эту досадную ошибку. Вам и Юргасу положено умереть, мне – вознестись на самый верх. Юному Клавелу, так и быть, позволю гнить в тюрьме, но, если Джургас Гинтас станет добиваться его смертной казни, охотно поддержу.
Завидя других гостей, он отпустил меня, но по-прежнему не позволял отойти от стола с закусками и напитками.
Воздуха не хватало. Я ощущала себя затравленным зверем. Несмотря на все обещания Джургаса, к горлу подкатывала тошнота.
Марюс умелый кукловод, опытный манипулятор, ему ничего не стоило запугать Юргаса, и тогда…
– Идемте! – Придворный маг слегка подтолкнул меня в спину. – Вы же не хотите пропустить свой последний танец и тосты во здравие юбиляра? Как потенциальной невестке, вам положено стоять рядом, а не прятаться по углам.
На негнущихся, деревянных ногах я, ведьма, та, которая никогда не ломалась, покорно последовала за Марюсом в танцевальный зал. Как он того требовал, положила руку на его локоть, встала в танцевальную позицию. Какую, толком не знала, предпочла телу выбирать самому.
Мысли раз за разом обращались к вину. Отравлено или нет? Если да, то какая бутылка? Я такая неуклюжая, могла бы нечаянно задеть…
– Боюсь, монсеньор, Аурелия обещала этот танец мне.
Линас вежливо, но решительно разбил нашу пару. Он словно постарел на несколько лет, лицо посерело, но одновременно обрело железную стойкость, новые, жесткие черты.
– Вам не кажется?.. – нахмурившись, начал Марюс.
– Нет.
Линас не позволил ему договорить. Он смотрел придворному магу прямо в глаза, будто бросал вызов. И Марюс сдался, с глухим ворчанием отступил к креслам нетанцующих дам.
– Ты как?
Линас с тревогой вгляделся в мое лицо и постепенно начал уводить к краю зала, подальше от любопытных глаз.
– А ты? Разобрался с Лидией?
Ответ на этот вопрос страшил меня не меньше собственной судьбы.
– Да. – Не отвел взгляда, не сделал паузы. – Я извинился перед ней, она – за своих родителей.
– Вы были в зимнем саду?
Ноги заплетались, я с трудом удерживала равновесие.
– Да. А откуда ты знаешь? – удивился Линас.
– Марюс Дье сказал. Намекал, что вы занимаетесь там любовью.
От одной мысли о Линасе в объятиях другой болезненно сжалось сердце.
– Мы пробыли там минут пятнадцать…
– Этого бы вполне хватило. Не увиливай, на прощание ты вкусил прелестей несостоявшейся невесты?
Не знаю, что на меня нашло. Вдруг стало очень жарко, а еще хотелось остановиться, впиться Линасу ногтями в плечи. Неужели так выглядит ревность?
– Аля!
Одного этого слова хватило, чтобы камень рухнул с души, разбился на сотни мелких осколков.
Линаса оскорбило само предположение, что он мог мне изменить. И я верила ему. Может, глупо, наивно, но верила.
– Я хочу заниматься любовью только с одной женщиной – с тобой.
Горячий шепот заставил залиться краской по шею.
– Ну не сейчас же! – робея и стесняясь, как послушница монастыря, пристыдила я.
– Жаль!
Видя, что на нас смотрят, Линас специально прижал меня к себе сильнее, чем разрешалось. Ущипнула его, укоризненно покачала головой. Что за ребячество!
– Я говорил с Юргасом. Он сказал, что заставит меня умирать сорок дней, если я тебя брошу.
– Ого! – Проявление бурных отцовских чувств удивило. – То есть как бросить мою мать – так это в порядке вещей, а как…
– Тсс, начинается!
Линас приложил палец к губам и остановился. Только сейчас осознала, что музыка уже смолкла, остальные пары давно не танцуют.
Людское море отхлынуло к стенам, освобождая место для столов. Слуги проворно вынесли их из других комнат, сервировали для чествования юбиляра. Так как гостей собралось великое множество, праздничный обед, по времени и вовсе ужин, накрыли в бальном зале.
Зашуршали юбки, застучали каблуки. Заскрипели отодвигаемые стулья.
Место почетного гостя возле хозяйки дома отдали Марюсу. Я, волею судеб, как предсказывал придворный маг, очутилась подле Вальтера. Сбоку от меня Линас, следом – Селия. Джургаса усадили наискосок от Авроры: несмотря на занимаемую должность, он оказался не самым знатным из оставшихся гостей. Мне и вовсе пришлось бы довольствоваться правым или левым краем, если бы не статус невесты единственного сына юбиляра.
Внутри будто натянули невидимую струну. Я смотрела строго перед собой, сосредоточившись на голубом канте тарелки. Обострившиеся чувства сводили с ума. Я слышала дыхание Вальтера, скрип обивки, шуршание скатерти. Хотелось вскочить, закричать: «Довольно!» Линас, наверное, испытывал схожее, раз нащупал под столом и крепко сжал мою руку. Только благодаря ему я сохраняла подобие спокойствия.
Одна за другой с легким хлопком открылись бутылки. Искрящийся напиток заструился по фужерам. Не выдержала и проследила за тем, как вино наполняет бокал Вальтера. И перехватила довольный, торжествующий взгляд Марюса. Он уверен, что через пару минут все будет кончено.
Ненавижу ситуации, в которых невозможно ничего изменить! Надо отдать должное придворному магу, он подготовил блестящий план. Нужен мотив – он имеется. Вальтер против нашей свадьбы, отец и сын публично ссорились, а я и вовсе ведьма, до этого напоившая зельем летаргии Верховного инквизитора… Забирайте тепленькими и везите в суд.
Голоса смешались в шум пчелиного роя. Еще немного, и я не выдержу… Но тут объявили последний акт провинциальной драмы. Как положено, постукиванием ножа по бокалу, с призывом к тишине.
Вместе со всеми поднялась, чтобы поздравить юбиляра.
Право первого тоста досталось… естественно, Марюсу. Тот заливался соловьем, расписывая достоинства Вальтера. Мол, тот был дружен с его отцом, он сам мальчишкой равнялся тогда еще на юного лейтенанта. Я не особо вслушивалась, дышала через раз и гипнотизировала бокал в руке Вальтера. Отравлен или нет?
Сглотнув, быстрым взглядом окинула гостей. Думала, что не найду среди них Юргаса, но нет, он не сбежал, кивнул со своего дальнего места. Это добрый знак или нет? Выражения его лица отсюда не видно.
Длинный, витиеватый, пропитанный лестью тост наконец закончился. Дружно взметнулись вверх бокалы.
– За Вальтера Клавела!
– За лорда Клавела!
Я тоже подняла свой фужер, но заставить выпить себя не могла. От одного запаха вина мутило. Зато Вальтер сделал полноценный глоток, затем еще один. Поставил пустой бокал и промокнул губы салфеткой. Не только я пристально следила за движениями его горла, минимум еще три пары глаз жадно впились в его лицо.
Вот Вальтер провел ладонью по лбу. Показалось, или он побледнел?
– Что-то мне нехорошо! – пробормотал он, обращаясь к супруге, и ослабил узел шейного платка.
Потом и вовсе покачнулся, под испуганные вскрики дам рухнул лицом в тарелку.
Аврора замерла, стиснув ножку своего бокала. Затем пальцы ее разжались, фужер полетел вниз, разбился вдребезги. А она… Она по-прежнему недвижно стояла, выпучив глаза, словно рыба, смотрела на Вальтера. Затем губы ее задрожали, и, все так же не проронив ни слова, Аврора осела на стул в глубоком обмороке.
Разумеется, все повскакивали со своих мест. Поднялся невообразимый переполох. Кто-то требовал позвать врача, кто-то оторопело, не в силах поверить, осознать случившееся таращился на недвижного Вальтера. Сохранившие поразительное для особ их пола хладнокровие Селия и Урте хлопотали над Авророй, с помощью пощечин и нюхательной соли пытаясь привести ее в чувство.
Короткий взгляд убедил, отец уже покинул дом, где, вопреки всем договоренностям, совершил преступление. Во всяком случае, стул его опустел.