Ольга Романовская – Скажи мне, кто твой враг… (страница 6)
– И как это понимать, госпожа ишт Мазера?
Продолжала молчать и думать. По опыту знаю, лучше дать выговориться, меньше влетит. Может, повезет, хассаби отойдет. Не уволил же до сих пор, хотя, помнится, однажды наорал так, что мысленно лишилась гражданства Амбростена.
– Магдалена? – Моя тактика Лотеску явно не устраивала. – Долго собираетесь изображать ребенка? Не прокатит. Я поймал вас на шпионаже.
– Случайно, хассаби.
– Что – случайно? Поймал или шпионили?
Начальник наконец перестал нависать над нашкодившей подчиненной и отошел к окну. Глядя на огни набережной, стоя спиной ко мне, он продолжил отчитывать в том же мрачном тоне, который неизменно заканчивался выговором или взысканием:
– Если первое, то не надейтесь. Я вас видел.
– И решили поймать в ловушку? – сокрушенно озвучила напрашивавшийся вывод и подняла голову.
Что толку любоваться полом, если в стыд и обещание «Я больше не буду!» здесь никто не верит.
Лотеску не ответил и выдвинул новые обвинения:
– С какой целью вы подстрекали лаборанта нарушить инструкцию?
– Герта лишили премии?
Шайтан! Теперь он трижды подумает перед тем, как поздороваться, а помогать и вовсе перестанет. Герт – хороший малый, я не хотела его подставлять, но Лотеску… У него везде уши? Или очередная крыса донесла? Их в управлении полно, многим не давало покоя чужое благополучие или чужое место.
– Решать его начальнику, сейчас речь о вас. Магдалена, – хассаби обернулся, – вы сознаете всю тяжесть проступка? Сказать, как с точки зрения права именуется ваше деяние?
Покачала головой. Спасибо, уже догадалась, да и Лотеску потрудился, озвучил с самого начала – шпионаж. Шутки шутками, а можно обвинение выдвинуть. Инструкцию точно нарушила, конфиденциальными сведениями интересовалась, опять-таки за начальником с неизвестными целями следила.
– Так оправдывайтесь.
Хассаби сложил руки на груди и приподнял брови: мол, я жду.
– Вы меня знаете, я бы никогда!.. Словом, обычное профессиональное любопытство и, – глубокий вздох, – желание понять причину недоверия.
– Недоверия? – округлил глаза Лотеску и задернул шторы.
Щелчок, и кабинет наполнился мягким свечением шаров под потолком.
Начальник потер виски и сел за стол. Терпеливо ждала, пока он заговорит.
– Госпожа ишт Мазера, вы не ребенок, работаете в серьезном учреждении, какое любопытство? – голос звучал глухо, устало.
– Придадите огласке? Скажите сразу, хассаби, паковать вещи?
– Нет, – махнул рукой Лотеску. – Надеюсь, – он выразительно глянул на меня, – не пожалею. Премию ко дню министерства урежу. И, – Лотеску мстительно улыбнулся, стряхнув уныние, – бесплатно обучите нового сотрудника. Свободных людей нет, вам заняться нечем, поработайте. Теперь к насущному. Что в ведомстве? Итоги, замечания?
– Вы в курсе, – даже не сомневалась.
– Докладывайте, – углубившись в чтение газеты, упрямо повторил начальник.
Воздев очи горе, словно на уроке риторики, отбарабанила отчет. В целом все прошло неплохо, никаких серьезных нареканий, так, по мелочи. Терзали мало, благо глава ведомства куда-то торопился. Единственное, немного дрожали колени, когда беседовала со столицей по изопроектору. С кем, без понятия, но мужчина представительный. Наверное, из министерства.
Выслушав, Лотеску кивнул, велел подготовить список выявленных недостатков и размножить формы.
– Так, следующее, – похоже, рабочий день никогда не закончится, а ведь уже шесть. – Розалинде некогда ходить по магазинам, купите ей туфли. Портативную голограмму платья она пришлет, размер напишет. Там нужен особый оттенок, я не вникал. Не подойдут, обменяете.
Туфли нынешней пассии наверняка для приема.
– Полагаю, у госпожи имеется горничная, – заартачилась, не желая обслуживать чужих любовниц.
– Хоть галстук вы в состоянии подобрать? – Кивнула, сбитая с толку. – Костюм заберете у портного, – в руки легла визитка с адресом. – Скажете, от меня.
– А?..
Вместо ответа Лотеску вытащил из кармана знакомый конверт. Ясно, действительно приглашение на прием в честь дня рождения мэра, на котором соберутся сливки общества. Я бывала на одном великосветском приеме, но этот явно лучше – не чествование лауреата, а веселье и танцы.
– Что тоскуем? – Не заметила, как вздохнула. – Тоже хочется похвастаться жемчугами?
– Мещанкам там не место.
Какая разница, хочется или нет, мэр точно не пригласит секретаря, пусть даже такого высокопоставленного человека.
Начальник загадочно улыбнулся и закинул блесну:
– Нет ничего невозможного.
Вопросительно уставилась на него.
Ну вот, уже не сердится, нашел другое развлечение – издевательство над секретарем. Понял, хочу попасть, теперь извлечет выгоду. Лотеску мог бы устроить, всего один звонок – и курьер вручит приглашение. Они с мэром в хороших отношениях. Однако вопреки ожиданиям хассаби не спешил перечислять условия исполнение мечты, наоборот, погрузился в прострацию, словно на время забыл о моем существовании.
– Доверие, значит? – Вздрогнула, услышав его голос. – Способны соблюдать подписку о неразглашении?
Кивнула и напомнила: всегда свято чтила. Сущая правда!
– А как же любопытство, подружки?
Засосало под ложечкой. Вот оно, неужели сейчас расскажет?
Ладони вспотели и зачесались.
– Хассаби может полностью мне доверять, унесу тайну в могилу, – без запинки отчеканила я и вкрадчиво, рискуя вызвать новую вспышку ярости, поинтересовалась: – Темный маг? Я видела кусочки записки в мусорном ведре…
Действительно, на днях я нашла пару занятных обрывков, когда по ошибке выбросила нужный черновик. Лотеску настоятельно советовали ничего не предпринимать. Может, обычное баловство подозреваемых или бывших осужденных, но в свете недавних событий начала сомневаться.
– Вы уже роетесь в мусоре? – приподнял уголок рта начальник. – Это удел полицейских. И никаких некромантов, ишт Мазера, спите спокойно.
Тогда кто? Чей волос хассаби отдавал на исследование, чье разоблачение повлечет скандал?
– Я покажу одно место, – Лотеску говорил загадками и смотрел поверх моей головы; краем глаза уловила, как он активировал чары на двери – не желал, чтобы услышали посторонние. – Прихватите детоскоп. Затем поделитесь наблюдениями. Сразу оговорюсь, полиция там побывала, трупы и кровь отсутствуют.
– Там кого-то убили?
– Неважно. Все хранить в тайне, лаборантов не привлекать. Нужно, сам отдам на анализ. Хорошо потрудитесь, пойдете на вечер. Как с билетами, гостиницей? Шутки шутками, а время идет. И вот еще что… – начальник поморщился и потер лоб тыльной стороной ладони. – Как дела с Неделей просвещения, будь она неладна! Приедет министр, платье подлиннее наденьте.
– Я и так не короткие ношу.
– По протоколу нужно на ладонь ниже колена, – взгляд хассаби выразительно остановился на крае подола. – И чулки обычные, желательно телесные.
Черные, по-моему, лучше подходят к деловым костюмам, но начальству видней.
– Вероятно, существует протокол…
– Существует, – подтвердил догадки Лотеску. – Дипломатический, строгий. Изучите и приведите гардероб в порядок. Только уродства в виде платьев учительницы не надо!
– Мне отныне так всегда одеваться? – уточнила на всякий случай.
– Нет, конечно. Меня устраивают любые блузки, лишь бы грудь наружу не вываливалась. Так что с гостиницей?
– Забронировала отель «Чарлах» и места в экспрессе первого класса.
– Перенесите на неделю назад: увеселительная командировка превращается в рабочую. Прием по-прежнему намечается, наряды брать. Напоминаю, едете со мной. Публика самая серьезная, поэтому постарайтесь.
– Поняла, – оборвала Лотеску на полуслове. – Строгость и еще раз строгость. Что-то еще, хассаби?
– Идите уж домой! – милостиво отпустил начальник. – Потом обсудим, какие материалы подготовить для Штайта.
В недоумении стояла посреди забитого пустыми ящиками проулка в одном из рабочих квадрантов. Пока добиралась сюда, успела проклясть Лотеску. Сначала на парчелле – общественном паромобиле с рядами скамеек на восьмерых, затем – на конке. Она еле-еле плелась по рельсам, проложенным между заводами. Лошади часто останавливались, пропуская грузовые паромобили, один раз и вовсе состав. Пыхтя, небольшой паровоз тянул по узкоколейке вагоны через дорогу. Смотрела на него, едва ли не открыв рот от изумления, а местным ничего, сидят, курят, жуют.