Ольга Романовская – Шелковая лента (страница 18)
Наконец Ноэлю показалось достаточным. Наградив супругу звонким шлепком по мягкому месту, виконт выпрямился и подал знак брату. Он кивнул и устроился подле головы невестки, когда как брат занял место у нее в ногах.
– Мне снова? – обреченно спросила она, вытерев губы тыльной стороной ладони.
Мерзкий привкус стоял во рту, вызывая рвотные спазмы.
– Нет, птичка, сейчас моя очередь, – мурлыкнул деверь и, словно не испытывая брезгливости, поцеловал.
Стефании казалось, их губы и руки изучили каждый уголок ее тела.
Сигмурт сумел заставить забыть о недавнем кошмаре. Он слегка покусывал уши, но не так, как брат. По ее мнению, деверь обращался с женщиной намного нежнее, гладил и целовал больше. На минуту закралась мысль: вот бы она вышла замуж за него. Ноэлю не хватало терпения, тогда как Сигмурт был терпелив. Его руки тоже вели себя иначе, несмотря на страх, заставляя поверить, что мужские ладони бывают приятны.
– Будьте умницей и не бойтесь! – хрипло шепнул Сигмурт и накрыл губы виконтессы страстным поцелуем.
Его язык обвился вокруг ее языка, напомнив о прежних опытах соития. Оба мужчины возбуждены, Стефания понимала, что ее ждет, – повторение брачной ночи. Боялась ли она? Странно, но нет. Неизвестность уже не страшила, раз у северян так принято, потерпит.
– Ты там как? – деверь с мукой глянул на брата. – Я уже не могу! Кто первый-то?
Сигмурт погладил живот невестки и улегся рядом. Его член высоко вздымался, готовый брать и дарить наслаждение. Достоинство брата тоже требовало внимания, неумелые ласки жены лишь раззадорили.
– Давай одновременно, а? Девочка не девственница, вреда не будет.
Как это – одновременно?
Стефания ничего не понимала. Она полагала, братья по очереди овладеют ей, но сразу никак не получится.
Молодая женщина испуганно дернулась.
– Ш-ш-ш, не бойся, красавица, я знаю, что в первый раз.
Сигмурт склонился над обмершей от дурного предчувствия невесткой и наградил нежным поцелуем.
– Не надо, прошу вас! – взмолилась виконтесса.
Увы, ее никто не слушал, братья лишь снова заверили: ничего плохого не случится.
Палец виконта очертил дырочку и чуть надавил. Стефания охнула и попыталась вырваться. Пусть сейчас не больно, потом она истечет кровью. Да и разве не богопротивно заниматься подобным вещами? Муж предвидел сопротивление и оседлал, надежно прижав к кровати. Не выдержав, прикрикнул, чтобы заткнулась, а то пожалеет.
– Ну, хорошая моя, я ведь не коновал!
Видя, что Стефания трясется от страха, он вернулся к поцелуям, проложил влажную дорожку от ключиц до обратной стороны коленей. Последнее место оказалось особенно чувствительным, заставило виконтессу на время потерять контроль. Сигмурт не преминул этим воспользоваться. Обмакнув мизинец в заранее заготовленное масло, он медленно, аккуратно ввел его между мягких полушарий. Виконтесса ахнула, попыталась вытолкнуть – деверь вытащил сам, однако через минуту ввел обратно.
– Все хорошо, расслабься! – шептал он и поцеловал Стефанию в крестец. – Подумаешь, мама не рассказала – сотни девочек радуются каждый день.
Виконтесса тяжко вздохнула и замерла, ожидая продолжения.
– Теперь два, и слегка раздвинем, – шептал Сигмурт.
Слова не расходились с делом. Он медленно, но верно разрабатывал попку Стефании, готовя ее принять нечто большее. Опершись локтями о постель, виконтесса терпела. Муж больше не давил на спину, отпустил, даже подложил подушку ей под живот.
Движения пальцев Сигмурта стали обыденностью. Когда они прекратились, Стефания обрадовалась, как оказалось, рано. Она вскрикнула, ощутив в себе Сигмурта. Он вошел, как и обещал: медленно, постепенно. Виконтесса глотнула воздуха и застонала. Как больно, а ведь он еще толком не начал! Сопротивляться не сопротивлялась, сдалась. Но что еще ей оставалось? Двое против одной, один из них – супруг.
– Я тоже стоять и ждать не собираюсь! – сердито буркнул Ноэль, мысленно примериваясь, как лучше пристроиться.
Сигмурт невнятно пробормотал: «Отстань!» и перевернулся на бок, увлекая за собой Стефанию. Ноэль не заставил себя ждать. Минута торопливых ласк, и он ворвался в ее лоно, нетерпеливо задвигался: перевозбудился.
Стефания остро ощущала члены обоих, их разный ритм: рваный мужа и более плавный деверя, и кусала губы. Она ощущала себя курицей, пронзенной вертелом. Повар безжалостно вращал его, только птице легче, в Стефании сразу два прута.
Груди сотрясались от двойных усилий. Боль между ног усилилась, виконтесса не могла толком понять, где главный источник.
Потом нахлынула апатия. Стефания с молчаливой покорностью наблюдала за тем, как двигается член мужа. Одной болью меньше, одной больше…
Первым закончил Сигмурт. Стефания мечтала, чтобы и муж скорее перестал.
Внутри все горело огнем, мнилось, ее посадили на кол.
– Не понравилось, принцесса? – усмехнулся довольный Сигмурт и взасос поцеловал в шею. – С братом потом сравнишь, скажешь, кто лучше. Он скоро уже все: ишь, как наяривает!
Стефания промолчала. Мысленно она призывала смерть – как казалось, единственное спасение от незавидной участи. Она угодила в пекло, минуя божье судилище.
По щеке скатилась одинокая слеза.
– Тебе не плакать надо, дуреха, а радоваться, что не с одним, а сразу с двумя.
Сигмурт вновь чмокнул в основание шеи, уже без страсти. Не ограничившись этим, он вспомнил о коже за ушами и чувствительных мочках.
Стефания поводов для радости не видела, хотя ласки деверя немного успокоили, отвлекли от того, что делал муж. Наконец и он вытащил член и, тяжело дыша, притянул супругу к себе. Брат с готовностью уступил ему Стефанию, и встал, чтобы разжечь камин.
– А как же дети? – робко спросила виконтесса. Она боялась пошевелиться, чтобы не усугублять тянущую боль внутри. – Или ваш брат будет только сзади?
– Почему же, он и передок опробует, только меры кое-какие примет. В прошлый раз обошлись без них в виде исключения. Хотя, если залетишь от Сигмурта, я не в обиде: одна кровь. Главное, чтобы здесь, – виконт оторвался от груди Стефании и хлопнул по животу, – появился жилец.
Виконт некоторое время повалялся в постели с женой, в одиночку вошел в нее еще раз. Сигмурт молчаливо наблюдал, дождался, пока брат начнет двигаться резче и чаще, и затеял новый виток любовной игры.
Сколько продолжалась двойная близость, Стефания не знала, но долго. Она давно перестала что-либо чувствовать, ощущала себя безвольной куклой в руках мужчин. Будто и не с ней все происходит. Умереть не умерла, а ведь Стефания полагала, что непременно не выдержит…
Наконец Сигмурт откланялся:
– Ладно, голубки, оставляю вас, рассвет недалече.
Он быстро оделся и, пожелав спокойно провести остаток ночи, ушел.
Ноэль погладил жену по волосам, поцеловал и заверил: ему понравилось. Он практически сразу заснул, а Стефания лежала и думала о том, что с ней произошло. Объятия Ноэля не дарили желаемого спокойствия. Совсем другим молодая женщина представляла мужа. В первую же ночь поделил с братом, совершил богопротивное соитие. Ноэль даже не пытался проявить капельку нежности! Ему было все равно, в глазах – только похоть.
Стефания разрыдалась. Ей вновь хотелось умереть, здесь и сейчас. Виконтессу измазали в грязи, сознавая, она никогда не отважится рассказать об унижении.
Нет, ни за что на свете Стефания добровольно не ляжет с мужчиной! Увы, Стефания понимала, им с мужем предстоит еще много ночей. Придется вновь лежать, считать, чтобы отвлечься, и молить Бога помочь виконту быстрее кончить. И, главное, никакого Сигмурта! Только, судя по всему, Ноэль не мог исполнять супружеский долг без брата.
Стефания дрожала при одной мысли о повторении двойной близости. Как она выдержала, одному Богу известно!
Абсолютно все в спальне Ноэля напоминало об ужасе и унижении, которое ей пришлось пережить.
Сколько еще раз, Господи?!
Видимо, Хлоя любит боль, раз ей нравятся подобные вещи, либо у нее там все иначе устроено. Может, есть женщины порочные и непорочные от природы, и занятие любовью доставляет удовольствие только первым? Извращенное удовольствие.
Стефания не помнила, когда уснула. Наутро она ощущала себя разбитой. Виконтесса хотела бы провести в постели весь день, но намечалась охота, она не могла ослушаться мужа. Он требовал ее присутствия.
Аккуратно сев, виконтесса поняла, что могло быть и хуже. Затем Стефания прошлась и уяснила: главное – не делать резких движений, тогда последствия бурной ночи ограничиваются терпимым жжением. Впрочем, женщине пристала плавность, неторопливость, виконтесса справится, если, конечно, сможет усидеть в седле. К счастью, дамская посадка помогала избежать многих неприятных ощущений. Седла делались со специальными мягкими подушечками – подарок виконтессы.
Стефания медлила. Рука замерла на шнуре для вызова слуг и дернула за него. Тянуть больше нельзя, скоро ее хватятся.
Горничная положила на постель костюм для верховой езды: темно-зеленую амазонку, короткую куртку на меху, поставила в изножье кровати начищенные до блеска дорожные сапоги.
Стефания, завернувшись в одеяло, молчаливо наблюдала за ее действиями.
– Не замерзли миледи, без ночной-то рубашки? Ночи нынче холодные! – сокрушалась служанка.
– Спасибо, нет.
Наверное, следовало бы ответить: «Меня согревал муж», но молодая женщина не смогла.